Надо всем лечь на это и получить то, что мы должны иметь.
Надо делать то, что нужно нашим людям, а не то, чем мы здесь занимаемся.
Надо же думать, что понимать.
Нужно кризис образующюю информацию
вынуть из головы и поместить на видное место!
И это уже не ваша проблема,
и да же вообще не проблема!
Об этом можно и нужно говорить!
Представь, что этот твой внутренний прокурор тебя арестовал, все твои внутренние адвокаты облажались, и сел ты в свою собственную внутреннюю мусарню. Так вот, вообрази, что при этом остается кто-то четвертый, которого никто никуда не тащит, кого нельзя назвать ни прокурором, ни тем, кому он дело шьет, ни адвокатом. Который ни по каким делам никогда не проходит – типа и не урка, и не мужик, и не мусор.
– Ну представил.
– Так вот этот четвертый и есть тот, кто от вечного кайфа прется. И объяснять ему ничего про этот кайф не надо, понял?
– А кто этот четвертый?
– Никто.
– Его как-нибудь увидеть-то можно?
– Нет.
– Ну может не увидеть, а почувствовать хотя бы?
– Тоже нет.
– Так выходит, его и нет на самом деле?
– На самом деле, если хочешь знать, – сказал Володин, – этих прокуроров и адвокатов нет. Да и тебя, в сущности, тоже. Уж если кто-то и есть, так это он.
– Не въезжаю я в твой базар. Ты лучше объясни, что делать надо, чтобы в вечный кайф попасть.
– Ничего, – сказал Володин. – В том-то все и дело, что ничего делать не надо. Как только ты что-нибудь делать начинаешь, сразу дело заводится, верно? Так?
– По понятиям вроде так.
– Ну вот. А как дело завели, так сразу – прокуроры, адвокаты и все такое.
С.: Карл, небольшое пояснение. Рамеш обычно очень сердился, когда кто-нибудь вылезал с этим «дома никого нет». Он не мог принять эту идею «никого дома». Вчера я слышал, как вы говорили – и я просто выясняю, правильно ли я это понял – «Просветление есть, несмотря на то, есть ли кто-нибудь или нет, присутствие или отсутствие». Так что оно не зависит от отсутствия, или оно не зависит от того, что дома никого нет. Оно не зависит от этого?
К.: Абсолютно. У меня всегда это бывает с людьми Тони Парсонса в Голландии: «Дома никого». А я говорю: «Кто не дома? Кто этот никто, кто не дома, и кто это осознает? Кто такой есть, кто видит, что никого нет? Кто претендует на то, чтобы быть никем?» Не имею представления.
Но это случается. Чушь случается.
В абсолютном мне все равно, есть ли кто-то или нет, утверждающий это или нет. Но если кто-то меня спрашивает, мне приходится говорить «Чушь!». Никого дома – это все еще на одного слишком много.
С.: Карл, я смотрю на вашу историю, и конечно, я всегда смотрю на то, что происходило с этим парнем, и мой ум немедленно начинает устанавливать ряд целей для достижения в подражание тому или этому. Нравится мне это или нет.
К.: Автоматика!
С.: И когда вы говорили о семи способах реализации Себя, это тоже немедленно ставит ряд целей для достижения.
К.: Да, и я не против.
С.: Это все – часть одной и той же невежественной идеи, что ты должен делать это, это и это, чтобы получить То; это все та же самая туфта, чушь, собачий бред.
К.: Но поскольку мы говорим о чем угодно, я могу говорить об этом и указывать на то, что ни в чем из этого ты не можешь достигать Того, что ты есть.
С.: Со мной происходит то, что я сразу говорю «до и после», это должно происходить до того, как происходит то, это еще одна моя идея о том, что могло происходить или будет происходить.
К.: И это никогда не кончится. И Я снова говорю, что Ты должен быть, несмотря на это бла-бла-бла и того, кто хочет чего-то достигать.
Поскольку это исследование сознания есть функция сознания и никогда не закончится. И это – часть исследования, делающая его до и после. И исследование может происходить только в до и после.
С.: Это единственное, что здесь происходит.
К.: Это сновидение.
С.: В этом его суть, что оно непрерывно создает цель для достижения.
К.: Да, всегда будет другая ловушка. Сейчас я представляю тебе семь ловушек.
А до этого, возможно, были бесконечные ловушки
— в первой ловушке, цели для достижения вроде девушек, матери, любви, чего угодно.
— А теперь есть вторая ловушка вроде Я-естьности,
— потом более тонкая ловушка чистого Я-осознавания, это действительно тонкая ловушка,
— а затем ловушка запредельного.
— А потом даже ловушка Я Я,
— и ловушка Я-есть Я есть,
— а потом ловушка бытия Тем, что является миром.
Я могу указывать на эти семь ловушек, я могу их тебе показывать, они могут случаться.
С.: Единственное, что у меня остается в конце всего этого, это то, что все, о чем я могу думать, все, что я думаю, что понимаю из сказанного вами, все то, что происходит у меня в голове и я это осознаю, означает, что я по-прежнему погружен в это сновидение и ничего не могу с этим поделать. Но это не означает, что это перестанет так продолжаться, и продолжаться, и продолжаться.
К.: И даже это понимание – еще одна ловушка. Понимание случается, а потом его снова не будет, и тогда будет еще одна ловушка. Этому нет конца.
И тебя бесконечно будет захватывать То, что ты есть. А я могу сидеть здесь и говорить: кого волнует, что он захвачен Тем, чем он является? Это то, как Ты себя реализуешь. Будучи ловцом, который ловит то, что можно ловить, и Ты всегда – абсолютный ловец, ловящий то, что ловится.
С.: Когда вы говорите «реализуешь себя»…
К.: Нет, я этого не говорю! Я говорю:
«То, что ты есть, должно реализовывать Себя».
С.: Именно это я и имею в виду я перефразирую.
К.: И этому не будет конца. Этому не было начала и не будет конца. Следующий глоток кофе – это реализация Того, что ты есть. Я не говорю «ты должен реализовать Себя». Это реализация.
С.: Любое функционирование на любом уровне – это реализация?
К.: Абсолютно.
С.: Так что мистические состояния, мистические переживания, сиддхи – все это вроде леденца в окошке.
К.: Это все просто разные реализации Того, что ты есть. Все это Само-переживания, но для Того, что ты есть, они не лучше и не хуже, чем глоток кофе.
Для Того, что ты есть, тут нет разницы, в нем нет никаких уровней. Нет более высоких или более низких переживаний. Ты переживаешь Себя в том или ином состоянии, и есть все семь состояний.
Ты не можешь их отрицать. Поэтому не говорить о них не помогло бы. Я могу только указывать на них, и Ты должен превосходить их все, будучи Тем, что все их сновидит.
С.: То, что сновидит, когда оно это слышит, оно тотчас допускает, что ему нужно превосходить…
К.: Да, Ты должен превосходить превосходящего.
С.: Который представляет собой еще одну идею.
К.: Нет, это не идея! Ты абсолютно превосходишь превосходящего, будучи Тем, что есть, несмотря на превосходящего, который превосходит или не превосходит. Это превосхождение превосходящего. Это самое легкое, что можно делать. В чем проблема?
Отрекаться от отрекающегося, просто будучи Тем, что ты есть, – это то, что ты делаешь каждую ночь.
С.: Но это в любом случае не в наших руках.
К.: Это только в Твоих чертовых руках! Это в той руке, которая не имеет никаких рук.
С.: Но как же так?
К.: Как так! Как ты можешь не быть Тем, что ты есть? Каждую ночь ты делаешь это естественно. Как Ты можешь этим не быть? Просто будь ленив.
У Тебя нет никаких дел! Для Тебя здесь нет никакого дела!
С.: Да.
К.: Да.
С.: Да. Я имею в виду нет.
К.: Кто делает Тебя таким занятым? Ты занят только
К.: Да, но абсолютное Незнание есть абсолютное Знание. Нет никакой разницы. Оно никогда не будет знать само Себя. А тот, кто знает самого Себя, уже более чем глуп.
Ты просыпаешься, как кто-то, кто глуп.
А потом Ты становишься еще глупее, становишься Я-естьностью. А потом Ты глупее всего, когда у Тебя есть тело. Глупый, глупее, самый глупый. Это Твоя так называемая жизнь.
Эта относительная жизнь действительно начинается глупой, чтобы просыпаться утром. Потом Ты становишься еще глупее, когда у Тебя есть Дух, а потом самым глупым, когда у Тебя есть тело. Вот и все. Все, что Ты можешь переживать, глупо, глупее, самое глупое. Так что Ты осужден на глупость.
В любой момент, когда Ты достаточно глуп, что влюбляться в одно из этого – Я, Я есть, или это тело, Ты глуп. И только любовь может делать Тебя настолько глупым, чтобы влюбляться в образ самого Себя.
Тогда Ты пребываешь в этой страсти любви, и потом Ты хочешь выбраться из этой страсти. Страстная любовь. Это делает Тебя глупым. И никакая другая энергия не может делать Тебя таким глупым, как любовь к самому Себе. Этого нельзя избежать.
С.: Так что, нельзя говорить о не-глупом Абсолюте?
К.: Мы можем об этом говорить.
С.: В сфере глупости, в относительной жизни вроде ума, тела, сознания, чего угодно – происходит ли в этом преобразование?
К.: Каждый день. Каждый момент различен.
С.: И это преобразование может идти в одном определенном направлении путем исследования переживаний?
К.: Да.
С.: Это преимущество – идти в том правильном направлении?
К.: Для относительно глупого – да.
С.: Нет никакого приближения к Абсолюту?
К.: Нет. Никто никогда не достигал самого Себя.
С.: Не достигал. Но приближался?
К.: Нет ничего более близкого к Тому.
Нет ничего более близкого.
С.: Есть некое тайное скрытое желание, что посредством исследования, анализирования, использования твоего так называемого интеллекта может быть возможность понимания…
К.: Да, может быть. Но кто хочет быть «может быть»? Все, что ни выходит из «может быть», будет получать только «может быть»! «Может быть», «может быть», «может быть». Это научная фантастика. Просто воображать, что, может быть, есть возможность. И уже должно быть «может быть»-«я», которому теперь снится, что посредством может быть может быть может быть…
С.: Да, но именно поэтому мы здесь, для этого глупого может быть!
К.: Да, что ты стал ребенком, теперь ты – может быть.
С.: Абсолютно!
С.: Карл, утверждаете ли вы, что, в сущности, это сам источник разыгрывает эти у миллиардов людей и переживаний…
К.: Он не играет! Играет Сознание. Не путай это.
С.: И поэтому это просто ради игры?
К.: Никому не нужно знать для чего. Это просто есть.
Называй этой игрой, называй это развлечением, называй это чем угодно. Слава Богу, это не имеет смысла. И никому не нужен никакой смысл не из чего.
С.: Так что не важно, если кто-нибудь – убийца…
К.: Разумеется, в сновидении это важно! Поступай так, и тебя тоже убьют. Это нельзя смешивать. В сновидении есть все последствия, которые тебе приходится выносить. Что бы ни делалось, тебе приходится выносить последствия.
Но для Того, что ты есть, это безразлично.
В сновидении человек должен играть свою роль. Она будет исполняться. И будут последствия поступков. И порой не для того, кто это сделал, – кто-то несет наказание, даже не сделав этого. Кому какое дело? Все это разыгрывает сознание. Сознание играет злодея и жертву, и судью и кого угодно.
С.: Так что просто потому, что это игра, мы не можем говорить, что в жизни есть справедливость.
К.: Справедливость есть. Потому что сознание всегда несет наказание за то, что сделало сознание. Это всегда совершенная справедливость и честность.
Сознание – абсолютный Деятель, всегда несет наказание за то, что сделал Деятель.
С.: Да, оно несет наказание. Но не то же самое тело-ум.
К.: Не важно. Это все сознание. Кому какое дело до того, какое сознание тела-ума выигрывает в лотерею?
Выигрыш в лотерею – это наказание, поскольку тогда ты теряешь всех своих друзей. Ты полностью одинок, поскольку внезапно каждый от тебя что-нибудь хочет.
Ты знаешь, что они не просто хотят быть твоими друзьями. Это все наказание. И сознание – это всегда наказывающий, наказание и то, что несет наказание.
Момент за моментом. Сознание наказывает себя в страдании тоски по самому Себе. Это постоянное наказание. И больше никто не может наказывать себя так эффективно, как наказывает себя сознание.Тоскуя по Тому, что является сознанием. Фантастика! Вот это наказание! Вот почему это называется У-паниш-ады!
В любой момент, когда Ты тоскуешь по самому Себе, Ты наказываешь самого Себя, тоскуя по самому Себе и страдая от того, что Ты не являешься Тем, что Ты есть. И сознание достаточно глупо, чтобы тосковать по самому Себе.
Что с этим делать? И это наказание есть мгновенно.
Бог, наказывающий Бога за то, что Бог не является Тем, что Он есть. Бог, знающий самого Себя. Бог, наказывающий самого Себя, тоскуя по тому, чем Бог является по своей Природе.
При простом знании Себя, чистейшем существующем знании, уже случается наказание. Мгновенно. Насколько глупым Ты можешь быть? И тогда ты молишься тому глупому Богу? Что есть То, чем ты являешься?
И Ты не можешь этого избежать. Я могу лишь показывать беспомощность. Ты не можешь избежать знания самого Себя. Так что же? Что делать? И зная самого Себя, ты тоскуешь по самому Себе.
Так что все, что Ты переживаешь, – это страдание. Но слава Богу, счастье невозможно переживать.
С.: Карл, вы говорите, что никакого моста нет. Однако случается то, что слова идут в обоих направлениях. В одном это помогает созданию внешнего мира, «Я есть», Я есть то-то и то-то. А затем вы указываете словами…
К.: Нет, я ни на что не указываю.
Ты не можешь говорить, что я на что-то указываю.
С.: Это должно быть до…
К: Нет, я не говорю, что это должно быть до.
Я говорю, что это есть несмотря на.
Это есть независимо.
Это есть не до и это есть не после.
С.: Но вы говорите – для того, чтобы это случалось, ты должен быть…
К.: Нет, ты должен быть несмотря на.
Но не до. В этом нет никакого времени. Нет никакого до.
С.: Так что вы указываете, и мы пользуемся словами.
К.: Я указываю на То, что есть независимо ни от чего.
Ты есть со сновидением и Ты есть без сновидения. Вот и все. Нет никакого до и после.
С.: Механизм, функционирование…
К.: Какое функционирование? Для Того, что ты есть, нет никакого функционирования. Теперь ты опять хочешь контролировать сновидение!
С.: Я просто указываю на обманчивую природу, которая разочаровывает, использование слов.
К.: Я надеюсь, ты разочарован!
С.: Вибрация энергии, которая проявляется как слова в сновидении…
К.: Нет, нет никакого проявления слов. Ты снова хочешь это контролировать! Ты хочешь показывать двойственность слов. Но кто видит двойственность слов?
С.: Фантом.
К.: Так какая с этим проблема?
С.: Слова сами по себе – обоюдоострый меч.
К.: В этом нет ничего двойного. Ты просто хочешь изображать умного, вот и все. Изображай умного и будь разочарован.
Я не возражаю.
Понимание разочаровывает, потому что это ложное понимание.
С.: Но этот фантом, сидящий здесь…
К.: Ты действительно думаешь, что есть кто-то, сидящий здесь, после всех этих лет, что я говорю с тобой?
С.: Но фантом…
К.: Мне следует быть разочарованным! Я тринадцать лет с ней говорю! И она все еще считает себя фантомом! Ты ничему не научилась! Ты такая же глупая, как была, когда я тебя встретил. Рождена глупой и никогда ничему не научишься! Так всегда говорила моя мать.
С.: И вы этому верите?
К.: Нет, я это знаю. Я родился незнающим. То, что я есть, никогда ничего не знает. И я никогда ничего не узнавал. Моя Природа никогда ничему не училась.
Так что она была права. Незнание было и незнание есть теперь.
С.: Во все эти годы в вашей мудрости не было никакого изменения, никаких перемен?
К.: Вовсе нет!
Слава Богу, нет никакой «моей мудрости».
С.: Никакой перемены в перспективе?
К.: Да, но это все глупость!
С.: Ладно. Но есть изменение в перспективе?
К.: Есть изменение глупости.
Но Я ничему не научился.
С.: Это все в сфере глупости.
К.: Это все в сфере глупости. Все ученые глупы. Каждый – это научная фантастика. А научная фантастика – это глупость, это неведение.
Поэтому ты родишься глупым, и ты никогда ничему не учился, и ты умрешь глупым. Кому интересна глупость, которую ты получал? Больше глупости – это по-прежнему глупость.
Есть больше или меньше глупости, вот и все.
С.: Поэтому когда человек проходит через переживания – некоторые называют их катастрофами, переменами, преобразованиями, – даже говорить все это – воображение?
К.: Фальшивка!
С.: Вы не подверглись никакому изменению?
К.: Нет.
С.: Никакому переживанию изменения?
К.: Есть переживания изменения, но никто не изменяется.
С.: Некто никогда не изменяется.
К.: Нет никакого некто. То неизменяемое – ты опять делаешь его отличным от того, что изменяется. Ты хочешь проводить различие.
То, что может изменяться, и то, что не может изменяться. Даже то, что не может изменяться, глупо. Так же глупо, как то, что не является Самостью.
С.: Но Самость не изменяема.
К.: Но неизменяемое – это всего лишь еще одно понятие. Ты делаешь его отличным от того, что является изменением. То, что неизменно, это по-прежнему часть сновидения.
Дух уже является неизменным. Поэтому ты думаешь, что Дух отличается от того, что есть это? Кто делает различие?
С.: Поэтому нет ничего, что вы называете Абсолютом?
К.: Я называю это Абсолютом, но не называю это неизменным.
С.: Ладно. Итак, Абсолют не является неизменным.
К.: Он не является ни неизменным, ни изменяемым.
С.: Так каковы же характеристики Абсолюта?
К.: Нет никаких характеристик!
С.: Значит, именно поэтому вы называете его Абсолютом.
К.: Просто потому, что он так называется. Мне не нужно придумывать новое название. Я просто слишком ленив.
С.: Есть ли какое-нибудь свидетельство…
К.: Он не нуждается ни в каких свидетельствах! Только вам, глупым, нужно свидетельство.
С.: Да, я безусловно глупый человек, желающий знать, есть ли что-то за пределами глупости.
К.: Да, но это глупо!
С.: Так что называть это Абсолютом тоже глупость.
К.: Оно не знает никакой глупости, но я бы назвал это абсолютным незнанием.
— о чем это??
— во мне идентичное показанному видение, утром хотелось своими словами, но получилось как всегда:-)
а еще...«кризисом» подобное состояние не считаю
О Да!) — Над человечеством ЗАГОВОР! Роботизация))) вам предстоит нелегкая задача — уничтожить Вершителей!!!
А сам принцип под схемой какбэ и незамеченным остается?
мне вовсе не интересно какого уровня вам мысль залетела
Люди – это вечные братья, вечные собратья, прочие истины источаются из Нее, как лучи из солнца, поэтому они бессмертны и вечны.
свято хранящие святое освятятся
– Ну представил.
– Так вот этот четвертый и есть тот, кто от вечного кайфа прется. И объяснять ему ничего про этот кайф не надо, понял?
– А кто этот четвертый?
– Никто.
– Его как-нибудь увидеть-то можно?
– Нет.
– Ну может не увидеть, а почувствовать хотя бы?
– Тоже нет.
– Так выходит, его и нет на самом деле?
– На самом деле, если хочешь знать, – сказал Володин, – этих прокуроров и адвокатов нет. Да и тебя, в сущности, тоже. Уж если кто-то и есть, так это он.
– Не въезжаю я в твой базар. Ты лучше объясни, что делать надо, чтобы в вечный кайф попасть.
– Ничего, – сказал Володин. – В том-то все и дело, что ничего делать не надо. Как только ты что-нибудь делать начинаешь, сразу дело заводится, верно? Так?
– По понятиям вроде так.
– Ну вот. А как дело завели, так сразу – прокуроры, адвокаты и все такое.
В. Пелевин
К.: Абсолютно. У меня всегда это бывает с людьми Тони Парсонса в Голландии: «Дома никого». А я говорю: «Кто не дома? Кто этот никто, кто не дома, и кто это осознает? Кто такой есть, кто видит, что никого нет? Кто претендует на то, чтобы быть никем?» Не имею представления.
Но это случается. Чушь случается.
В абсолютном мне все равно, есть ли кто-то или нет, утверждающий это или нет. Но если кто-то меня спрашивает, мне приходится говорить «Чушь!». Никого дома – это все еще на одного слишком много.
С.: Карл, я смотрю на вашу историю, и конечно, я всегда смотрю на то, что происходило с этим парнем, и мой ум немедленно начинает устанавливать ряд целей для достижения в подражание тому или этому. Нравится мне это или нет.
К.: Автоматика!
С.: И когда вы говорили о семи способах реализации Себя, это тоже немедленно ставит ряд целей для достижения.
К.: Да, и я не против.
С.: Это все – часть одной и той же невежественной идеи, что ты должен делать это, это и это, чтобы получить То; это все та же самая туфта, чушь, собачий бред.
К.: Но поскольку мы говорим о чем угодно, я могу говорить об этом и указывать на то, что ни в чем из этого ты не можешь достигать Того, что ты есть.
С.: Со мной происходит то, что я сразу говорю «до и после», это должно происходить до того, как происходит то, это еще одна моя идея о том, что могло происходить или будет происходить.
К.: И это никогда не кончится. И Я снова говорю, что Ты должен быть, несмотря на это бла-бла-бла и того, кто хочет чего-то достигать.
Поскольку это исследование сознания есть функция сознания и никогда не закончится. И это – часть исследования, делающая его до и после. И исследование может происходить только в до и после.
С.: Это единственное, что здесь происходит.
К.: Это сновидение.
С.: В этом его суть, что оно непрерывно создает цель для достижения.
К.: Да, всегда будет другая ловушка. Сейчас я представляю тебе семь ловушек.
А до этого, возможно, были бесконечные ловушки
— в первой ловушке, цели для достижения вроде девушек, матери, любви, чего угодно.
— А теперь есть вторая ловушка вроде Я-естьности,
— потом более тонкая ловушка чистого Я-осознавания, это действительно тонкая ловушка,
— а затем ловушка запредельного.
— А потом даже ловушка Я Я,
— и ловушка Я-есть Я есть,
— а потом ловушка бытия Тем, что является миром.
Я могу указывать на эти семь ловушек, я могу их тебе показывать, они могут случаться.
С.: Единственное, что у меня остается в конце всего этого, это то, что все, о чем я могу думать, все, что я думаю, что понимаю из сказанного вами, все то, что происходит у меня в голове и я это осознаю, означает, что я по-прежнему погружен в это сновидение и ничего не могу с этим поделать. Но это не означает, что это перестанет так продолжаться, и продолжаться, и продолжаться.
К.: И даже это понимание – еще одна ловушка. Понимание случается, а потом его снова не будет, и тогда будет еще одна ловушка. Этому нет конца.
И тебя бесконечно будет захватывать То, что ты есть. А я могу сидеть здесь и говорить: кого волнует, что он захвачен Тем, чем он является? Это то, как Ты себя реализуешь. Будучи ловцом, который ловит то, что можно ловить, и Ты всегда – абсолютный ловец, ловящий то, что ловится.
С.: Когда вы говорите «реализуешь себя»…
К.: Нет, я этого не говорю! Я говорю:
«То, что ты есть, должно реализовывать Себя».
С.: Именно это я и имею в виду я перефразирую.
К.: И этому не будет конца. Этому не было начала и не будет конца. Следующий глоток кофе – это реализация Того, что ты есть. Я не говорю «ты должен реализовать Себя». Это реализация.
С.: Любое функционирование на любом уровне – это реализация?
К.: Абсолютно.
С.: Так что мистические состояния, мистические переживания, сиддхи – все это вроде леденца в окошке.
К.: Это все просто разные реализации Того, что ты есть. Все это Само-переживания, но для Того, что ты есть, они не лучше и не хуже, чем глоток кофе.
Для Того, что ты есть, тут нет разницы, в нем нет никаких уровней. Нет более высоких или более низких переживаний. Ты переживаешь Себя в том или ином состоянии, и есть все семь состояний.
Ты не можешь их отрицать. Поэтому не говорить о них не помогло бы. Я могу только указывать на них, и Ты должен превосходить их все, будучи Тем, что все их сновидит.
С.: То, что сновидит, когда оно это слышит, оно тотчас допускает, что ему нужно превосходить…
К.: Да, Ты должен превосходить превосходящего.
С.: Который представляет собой еще одну идею.
К.: Нет, это не идея! Ты абсолютно превосходишь превосходящего, будучи Тем, что есть, несмотря на превосходящего, который превосходит или не превосходит. Это превосхождение превосходящего. Это самое легкое, что можно делать. В чем проблема?
Отрекаться от отрекающегося, просто будучи Тем, что ты есть, – это то, что ты делаешь каждую ночь.
С.: Но это в любом случае не в наших руках.
К.: Это только в Твоих чертовых руках! Это в той руке, которая не имеет никаких рук.
С.: Но как же так?
К.: Как так! Как ты можешь не быть Тем, что ты есть? Каждую ночь ты делаешь это естественно. Как Ты можешь этим не быть? Просто будь ленив.
У Тебя нет никаких дел! Для Тебя здесь нет никакого дела!
С.: Да.
К.: Да.
С.: Да. Я имею в виду нет.
К.: Кто делает Тебя таким занятым? Ты занят только
К.: Да, но абсолютное Незнание есть абсолютное Знание. Нет никакой разницы. Оно никогда не будет знать само Себя. А тот, кто знает самого Себя, уже более чем глуп.
Ты просыпаешься, как кто-то, кто глуп.
А потом Ты становишься еще глупее, становишься Я-естьностью. А потом Ты глупее всего, когда у Тебя есть тело. Глупый, глупее, самый глупый. Это Твоя так называемая жизнь.
Эта относительная жизнь действительно начинается глупой, чтобы просыпаться утром. Потом Ты становишься еще глупее, когда у Тебя есть Дух, а потом самым глупым, когда у Тебя есть тело. Вот и все. Все, что Ты можешь переживать, глупо, глупее, самое глупое. Так что Ты осужден на глупость.
В любой момент, когда Ты достаточно глуп, что влюбляться в одно из этого – Я, Я есть, или это тело, Ты глуп. И только любовь может делать Тебя настолько глупым, чтобы влюбляться в образ самого Себя.
Тогда Ты пребываешь в этой страсти любви, и потом Ты хочешь выбраться из этой страсти. Страстная любовь. Это делает Тебя глупым. И никакая другая энергия не может делать Тебя таким глупым, как любовь к самому Себе. Этого нельзя избежать.
С.: Так что, нельзя говорить о не-глупом Абсолюте?
К.: Мы можем об этом говорить.
С.: В сфере глупости, в относительной жизни вроде ума, тела, сознания, чего угодно – происходит ли в этом преобразование?
К.: Каждый день. Каждый момент различен.
С.: И это преобразование может идти в одном определенном направлении путем исследования переживаний?
К.: Да.
С.: Это преимущество – идти в том правильном направлении?
К.: Для относительно глупого – да.
С.: Нет никакого приближения к Абсолюту?
К.: Нет. Никто никогда не достигал самого Себя.
С.: Не достигал. Но приближался?
К.: Нет ничего более близкого к Тому.
Нет ничего более близкого.
С.: Есть некое тайное скрытое желание, что посредством исследования, анализирования, использования твоего так называемого интеллекта может быть возможность понимания…
К.: Да, может быть. Но кто хочет быть «может быть»? Все, что ни выходит из «может быть», будет получать только «может быть»! «Может быть», «может быть», «может быть». Это научная фантастика. Просто воображать, что, может быть, есть возможность. И уже должно быть «может быть»-«я», которому теперь снится, что посредством может быть может быть может быть…
С.: Да, но именно поэтому мы здесь, для этого глупого может быть!
К.: Да, что ты стал ребенком, теперь ты – может быть.
С.: Абсолютно!
С.: Карл, утверждаете ли вы, что, в сущности, это сам источник разыгрывает эти у миллиардов людей и переживаний…
К.: Он не играет! Играет Сознание. Не путай это.
С.: И поэтому это просто ради игры?
К.: Никому не нужно знать для чего. Это просто есть.
Называй этой игрой, называй это развлечением, называй это чем угодно. Слава Богу, это не имеет смысла. И никому не нужен никакой смысл не из чего.
С.: Так что не важно, если кто-нибудь – убийца…
К.: Разумеется, в сновидении это важно! Поступай так, и тебя тоже убьют. Это нельзя смешивать. В сновидении есть все последствия, которые тебе приходится выносить. Что бы ни делалось, тебе приходится выносить последствия.
Но для Того, что ты есть, это безразлично.
В сновидении человек должен играть свою роль. Она будет исполняться. И будут последствия поступков. И порой не для того, кто это сделал, – кто-то несет наказание, даже не сделав этого. Кому какое дело? Все это разыгрывает сознание. Сознание играет злодея и жертву, и судью и кого угодно.
С.: Так что просто потому, что это игра, мы не можем говорить, что в жизни есть справедливость.
К.: Справедливость есть. Потому что сознание всегда несет наказание за то, что сделало сознание. Это всегда совершенная справедливость и честность.
Сознание – абсолютный Деятель, всегда несет наказание за то, что сделал Деятель.
С.: Да, оно несет наказание. Но не то же самое тело-ум.
К.: Не важно. Это все сознание. Кому какое дело до того, какое сознание тела-ума выигрывает в лотерею?
Выигрыш в лотерею – это наказание, поскольку тогда ты теряешь всех своих друзей. Ты полностью одинок, поскольку внезапно каждый от тебя что-нибудь хочет.
Ты знаешь, что они не просто хотят быть твоими друзьями. Это все наказание. И сознание – это всегда наказывающий, наказание и то, что несет наказание.
Момент за моментом. Сознание наказывает себя в страдании тоски по самому Себе. Это постоянное наказание. И больше никто не может наказывать себя так эффективно, как наказывает себя сознание.Тоскуя по Тому, что является сознанием. Фантастика! Вот это наказание! Вот почему это называется У-паниш-ады!
В любой момент, когда Ты тоскуешь по самому Себе, Ты наказываешь самого Себя, тоскуя по самому Себе и страдая от того, что Ты не являешься Тем, что Ты есть. И сознание достаточно глупо, чтобы тосковать по самому Себе.
Что с этим делать? И это наказание есть мгновенно.
Бог, наказывающий Бога за то, что Бог не является Тем, что Он есть. Бог, знающий самого Себя. Бог, наказывающий самого Себя, тоскуя по тому, чем Бог является по своей Природе.
При простом знании Себя, чистейшем существующем знании, уже случается наказание. Мгновенно. Насколько глупым Ты можешь быть? И тогда ты молишься тому глупому Богу? Что есть То, чем ты являешься?
И Ты не можешь этого избежать. Я могу лишь показывать беспомощность. Ты не можешь избежать знания самого Себя. Так что же? Что делать? И зная самого Себя, ты тоскуешь по самому Себе.
Так что все, что Ты переживаешь, – это страдание. Но слава Богу, счастье невозможно переживать.
К.: Нет, я ни на что не указываю.
Ты не можешь говорить, что я на что-то указываю.
С.: Это должно быть до…
К: Нет, я не говорю, что это должно быть до.
Я говорю, что это есть несмотря на.
Это есть независимо.
Это есть не до и это есть не после.
С.: Но вы говорите – для того, чтобы это случалось, ты должен быть…
К.: Нет, ты должен быть несмотря на.
Но не до. В этом нет никакого времени. Нет никакого до.
С.: Так что вы указываете, и мы пользуемся словами.
К.: Я указываю на То, что есть независимо ни от чего.
Ты есть со сновидением и Ты есть без сновидения. Вот и все. Нет никакого до и после.
С.: Механизм, функционирование…
К.: Какое функционирование? Для Того, что ты есть, нет никакого функционирования. Теперь ты опять хочешь контролировать сновидение!
С.: Я просто указываю на обманчивую природу, которая разочаровывает, использование слов.
К.: Я надеюсь, ты разочарован!
С.: Вибрация энергии, которая проявляется как слова в сновидении…
К.: Нет, нет никакого проявления слов. Ты снова хочешь это контролировать! Ты хочешь показывать двойственность слов. Но кто видит двойственность слов?
С.: Фантом.
К.: Так какая с этим проблема?
С.: Слова сами по себе – обоюдоострый меч.
К.: В этом нет ничего двойного. Ты просто хочешь изображать умного, вот и все. Изображай умного и будь разочарован.
Я не возражаю.
Понимание разочаровывает, потому что это ложное понимание.
С.: Но этот фантом, сидящий здесь…
К.: Ты действительно думаешь, что есть кто-то, сидящий здесь, после всех этих лет, что я говорю с тобой?
С.: Но фантом…
К.: Мне следует быть разочарованным! Я тринадцать лет с ней говорю! И она все еще считает себя фантомом! Ты ничему не научилась! Ты такая же глупая, как была, когда я тебя встретил. Рождена глупой и никогда ничему не научишься! Так всегда говорила моя мать.
С.: И вы этому верите?
К.: Нет, я это знаю. Я родился незнающим. То, что я есть, никогда ничего не знает. И я никогда ничего не узнавал. Моя Природа никогда ничему не училась.
Так что она была права. Незнание было и незнание есть теперь.
С.: Во все эти годы в вашей мудрости не было никакого изменения, никаких перемен?
К.: Вовсе нет!
Слава Богу, нет никакой «моей мудрости».
С.: Никакой перемены в перспективе?
К.: Да, но это все глупость!
С.: Ладно. Но есть изменение в перспективе?
К.: Есть изменение глупости.
Но Я ничему не научился.
С.: Это все в сфере глупости.
К.: Это все в сфере глупости. Все ученые глупы. Каждый – это научная фантастика. А научная фантастика – это глупость, это неведение.
Поэтому ты родишься глупым, и ты никогда ничему не учился, и ты умрешь глупым. Кому интересна глупость, которую ты получал? Больше глупости – это по-прежнему глупость.
Есть больше или меньше глупости, вот и все.
С.: Поэтому когда человек проходит через переживания – некоторые называют их катастрофами, переменами, преобразованиями, – даже говорить все это – воображение?
К.: Фальшивка!
С.: Вы не подверглись никакому изменению?
К.: Нет.
С.: Никакому переживанию изменения?
К.: Есть переживания изменения, но никто не изменяется.
С.: Некто никогда не изменяется.
К.: Нет никакого некто. То неизменяемое – ты опять делаешь его отличным от того, что изменяется. Ты хочешь проводить различие.
То, что может изменяться, и то, что не может изменяться. Даже то, что не может изменяться, глупо. Так же глупо, как то, что не является Самостью.
С.: Но Самость не изменяема.
К.: Но неизменяемое – это всего лишь еще одно понятие. Ты делаешь его отличным от того, что является изменением. То, что неизменно, это по-прежнему часть сновидения.
Дух уже является неизменным. Поэтому ты думаешь, что Дух отличается от того, что есть это? Кто делает различие?
С.: Поэтому нет ничего, что вы называете Абсолютом?
К.: Я называю это Абсолютом, но не называю это неизменным.
С.: Ладно. Итак, Абсолют не является неизменным.
К.: Он не является ни неизменным, ни изменяемым.
С.: Так каковы же характеристики Абсолюта?
К.: Нет никаких характеристик!
С.: Значит, именно поэтому вы называете его Абсолютом.
К.: Просто потому, что он так называется. Мне не нужно придумывать новое название. Я просто слишком ленив.
С.: Есть ли какое-нибудь свидетельство…
К.: Он не нуждается ни в каких свидетельствах! Только вам, глупым, нужно свидетельство.
С.: Да, я безусловно глупый человек, желающий знать, есть ли что-то за пределами глупости.
К.: Да, но это глупо!
С.: Так что называть это Абсолютом тоже глупость.
К.: Оно не знает никакой глупости, но я бы назвал это абсолютным незнанием.