Сатори — ведет к первой лжи о Себе, ловушке из ловушек, ХААА! Я здесь уже показывал — кроме Ренца ни один из мастеров, гур нынешних НЕ ПЕРЕШАГНУЛ эту ложь. НЕ ПРОШЕЛ ПОЛНОГО КРУГА:_)
А мне нравится быть нигилистом, пофигистом, маленьким засранцем, ворошащим этот муравейник. Вы все такие любвеобильные)) У Кришны было сотни тысяч жен, прикинь, и он им всем на флейте дул:-)
Вот и я Ренцем подаю, аха. Такие забавные реакции — Ренц — СИЛА!!!
Мы, мягко сказать, все ОДНО, в своем роде АСПЕКТ КРИШНЫ: лингам-йони, лингам-йони. Где каждый является лингамом — светом Шивы, а пространство-мир (окружающие) в основе своей является уже йони.
Вот так и почесывают друг дружку все персонажи)
Жесткач)) не псы Ромыч, прорвемся, аха, шутка)
Сознание мается циклично и вечно — Ренц о том. Но то что ты есть при том неизменно.
Отсюда вопрос: кого это все волнует?
Так что это очень легко. Но недостижимо. И потому этим невозможно обладать. В этом красота Твоей Природы — Ты не можешь обладать Собой. В этом вся красота — быть может, Ты называешь Себя тем, что является Сердцем. Но То, что называется Сердцем, никогда не может принадлежать никому. И не может быть разбито никем и ничем. А то относительное сердце, которым ты обладаешь, всегда рано или поздно будет разбито. И потому это вроде сердечной муки.
С.: Но оно разбивается, и опять разбивается, и опять разбивается…
К.: Оно разбивается, и разбивается, и разбивается. А потом оно снова исцеляется и опять разбивается. Оно снова исцеляется и снова разбивается. Это как с костью. Можно ломать кость бесконечное число раз, и она будет снова срастаться, а потом ты снова её ломаешь.
С.: Иногда нам кажется — быть может, это последний раз…
К.: Ха–ха–ха! А потом ты выздоравливаешь…
С.: Потом ты выздоравливаешь, но потом…
К.: Потом ты опять ломаешься. Тогда ты опять надеешься: «Быть может, следующий раз лучше, чем прошлый». А следующий всегда даже хуже, чем прошлый. Тогда оно снова разбивается. А любовная история не кончается. Твоё сердце уже разбивалось бесконечное число раз, но оно всегда снова исцеляется, потому что ты забываешь, как это было в прошлый раз. И ты надеешься, что в следующий раз будет лучше. Это безумие. Насколько глупым можно быть? Но как абсолютное Знание, которым ты являешься, Ты так же глуп, как в Своей реализации. Абсолютная Природа, абсолютная в своём знании и абсолютная в своей глупости.
Все спрашивают «Почему? Почему?» А почему нет? Так что если ты спрашиваешь меня, это то, как Ты Себя реализовываешь. В поисках Себя. Также как Ты исследуешь Свою природу, момент за моментом переживая то, чем Ты являешься. Реализовывая то, что ты есть. Но слово «реализовывать» означает «настоящая ложь»[45].
С.: Я спрашиваю фантома. Тот фантом ещё страдает или нет?
К.: Иногда бывает неудобно, иногда удобно. И порой болит спина.
С.: Но вы об этом беспокоитесь?
К.: Безусловно беспокоюсь. Я принимаю пилюли, иногда я даже хожу в аюрведические лечебницы. Иногда я хожу к дантисту, если у меня болит зуб.
С.: Вы страдаете из–за этого?
К.: Если это продолжается слишком долго. Если это продолжается несколько дней, я думаю: «Черт, может быть, их все вырвать!»
С.: Так это беззаботная забота.
К.: Ничего не менялось. Ничему не нужно меняться. История продолжается. До последнего вздоха этого тра–ла–ла. Вот что мне нравится в этих парнях вроде Нисаргадатты и Раманы: это болезнь, которая пройдёт сама. Она пришла сама, она сама и уйдёт.
С.: Но он казался таким отрешённым, Рамана.
К.: Нет. На кухне он был подобен фурии! В этом красота твоей Природы! Ничему не нужно меняться. Ты можешь быть таким же придурком, как был до этого, и это не имеет значения. И я бы не старался не быть таковым. Быть может, ты даже станешь абсолютным придурком. Быть может, тебя больше не волнует, придурок ты или нет. Некоторым не слишком приятно рядом с тобой. Некоторые жалуются. Ничему не нужно меняться. Тебе не нужно потом быть славным парнем.
Ты не обязан быть любящим. Некоторые создают такое впечатление, они вдруг всех обнимают. Я счастлив, что ко мне никто не прикасается. Кто создаёт нормы? Это лучший ответ Раманы и Нисаргадатты. Оба давали один и тот же ответ: «Кто создаёт нормы?»
Понимаешь, это никогда не останавливается. «Йога–Васиштха», принц Рама, множество книг, «Махабхарата», Арджуна гибнущий, и Юдхиштхира принимающий, и бла–бла–бла. И смотри — история продолжается, как будто ничего никогда не происходило. Все эти фантастические истории «реализации». Несмотря на Раману, несмотря на Будду, несмотря на Иисуса, несмотря на всю эту святую фикцию, ничего не происходит.
С.: Так что эта любовная история продолжается, поскольку любовь любит саму себя?
К.: Любовь к Себе никогда не прекращается. Смотри: 7 миллиардов происходит из Самости, любящей Самость. Это подобно Самости, пытающейся проникать в Самость. Вот почему мне нравятся эти индийские символы вроде пениса, лингама, и потом йони, космического влагалища, и потом вибрации, создающей все эти возможные вибрационные и информационные системы из энергии.
С.: Так что это даже до Адама и Евы?
К.: Нет. Адам и есть лингам.
С.: Он становился персонифицированным.
К.: Он не персонифицирован. Это только для детского сада — религии. Обычно, это просто мужское начало и женское начало. И Адам — это первоначальный Мужчина, изначальная природа, гештальт. А потом идёт Ева, она подобна пространству, Матери. И тогда Адам начинает вибрировать в том, что является Евой. Мужское начало начинает вибрировать в женском начале. И это создаёт все сущее.
С.: Так что Ева в действительности содержит в себе гораздо больше, чем мужчина?
К.: Что?
С.: Вы сказали, что она — пространство, так что она содержит в себе гораздо больше…
К.: Она ничего не делает! Она — просто чёртово пространство. Ничего не содержащее. Она — ничто, есть только пространство.
С.: Она кажется такой крошечной…
К.: Это — космическое влагалище. Но если ты веришь, что оно у тебя есть, оно становится комическим. То же и с мужчинами. Ты — лингам, ты — свет, но ты думаешь, что обладаешь им, и тогда ты становишься комичным. Это вроде комикса. Нет, это символ. Сперва есть осознавание, свет Шивы. А потом идёт пространство, и лингам начинает вибрировать, и потом в той абсолютной вибрации создаёт всё, что может создаваться как информация вибрации. Это всё — вибрация энергии. Даже учёные сказали бы, что невозможно найти никакую материю. Это просто вибрация света, и это самое близкое, насколько ты можешь подойти. Но ты по–прежнему не знаешь Того, что является светом. И это — Пара–Брахман. И познавая Его как Брахму, Он познаёт Себя как свет, как творца, начинающего знать самого себя. А любовный роман идёт позднее. Это просто невинная вибрация в невинном пространстве. А потом из этого невинного проникновения происходит всё то — посмотри! И тогда то, что происходило из этого, хочет знать почему. «Почему этот проклятый вибратор начал вибрировать? Если бы он не начал вибрировать, у меня не было бы этой проблемы! Как я могу остановить этот проклятый вибратор? Поэтому теперь я медитирую и пытаюсь остановить этот чёртов вибратор! И я иду глубже и глубже, и если он не останавливается, я пробую всё». Это называется самоисследованием или медитацией. Ты пытаешься остановить вибрацию света. Поразительно!
К.: Благодарность — это всё ещё самонадеянность. Я благодарен потому, что со мной происходило что–то, что мне нравилось. Ты можешь делать всё, что угодно, не имеет значения. Осуждения нет. То существование никогда не судит то, что ты делаешь или не делаешь. Это только ты судишь своё проклятое деяние или недеяние. Есть этот маленький судья внутри, и ты всегда обвиняемый, и ты всегда пытаешься наказывать себя за что–то, чего ты не сделал. Потому что это твоя игра. Ты чувствуешь себя очень важным, когда у тебя есть судья вроде действующей морально–этической системы, и тогда ты говоришь себе, что ты сделал правильно и неправильно, и сравниваешь себя с другими. Это игра фантомов, просто старающихся выживать и быть важными.
С.: Для вас эта игра окончена?
К.: Игра никогда не кончается. Я и есть игра. Как Я могу закончить игру? Я — чёртов цирк! И иногда Я переживаю клоуна. Это клоун. Или клон. Но цирк не беспокоит, сколько в цирке клоунов и ощущений. Цирк — по–прежнему цирк. Ты не можешь не быть цирком. Ты и есть цирк. И когда цирк пробуждается, он никогда не спит. Ощущения всегда действуют.
К.: Теперь ты занимаешься сексом, чтобы избежать этого. Тантрой или чем–то вроде. Они все стараются иметь маленький оргазм. А в оргазме — отсутствие «я», и тогда ты хочешь иметь это снова и снова. Даже посредством медитации ты хочешь достичь этого отсутствия «я». И ты веришь, что для того, чтобы ты был Тем, что ты есть, «я» должно умереть. Это делает Тебя зависимым от «я», что я должно уйти, чтобы Ты мог быть более счастливым. Потому что это — идея «я»: мне было бы лучше без меня, говорит «я». Постоянно пытаясь избавиться от «я», а потом жалуясь, что этот причиняет боль. Выхода нет! Это то, на что я могу лишь указывать.
С.: Не может быть!
К.: Ха–ха! Я тебе говорю!
С.: Это плохая весть.
К.: Это хорошая весть. Нельзя выходить оттуда, где тебя нет. Это наилучшая весть, которую можно получить. Вообрази, что действительно был бы выход, это было бы действительно плохой вестью. Поскольку тогда в этом действительно был бы кто–то, кому нужно выйти. Это вроде так называемых старших учеников кого–либо. Они ходили ко всем, и они даже заявляют: «Я ходил к Рамане, я посещал всех», и тогда кажется, будто их кто–то поддерживает. Кто–то, сидящий там, за кем стоит вся та традиция, все эти сводники. Все Пападжи и Раманы, и тогда он как шлюха ради существования, и все сводники его поддерживают.
Фантом может вытворять что угодно. Вопрос КТО — обнажает сплошные фантомы, на него нет ответа.
Я ведь ничего не скрываю, ребзя, ахаха)))))))))))))))))))))))))))))))))
Вот и я Ренцем подаю, аха. Такие забавные реакции — Ренц — СИЛА!!!
Мы, мягко сказать, все ОДНО, в своем роде АСПЕКТ КРИШНЫ: лингам-йони, лингам-йони. Где каждый является лингамом — светом Шивы, а пространство-мир (окружающие) в основе своей является уже йони.
Вот так и почесывают друг дружку все персонажи)
Сознание мается циклично и вечно — Ренц о том. Но то что ты есть при том неизменно.
Отсюда вопрос: кого это все волнует?
С.: Но оно разбивается, и опять разбивается, и опять разбивается…
К.: Оно разбивается, и разбивается, и разбивается. А потом оно снова исцеляется и опять разбивается. Оно снова исцеляется и снова разбивается. Это как с костью. Можно ломать кость бесконечное число раз, и она будет снова срастаться, а потом ты снова её ломаешь.
С.: Иногда нам кажется — быть может, это последний раз…
К.: Ха–ха–ха! А потом ты выздоравливаешь…
С.: Потом ты выздоравливаешь, но потом…
К.: Потом ты опять ломаешься. Тогда ты опять надеешься: «Быть может, следующий раз лучше, чем прошлый». А следующий всегда даже хуже, чем прошлый. Тогда оно снова разбивается. А любовная история не кончается. Твоё сердце уже разбивалось бесконечное число раз, но оно всегда снова исцеляется, потому что ты забываешь, как это было в прошлый раз. И ты надеешься, что в следующий раз будет лучше. Это безумие. Насколько глупым можно быть? Но как абсолютное Знание, которым ты являешься, Ты так же глуп, как в Своей реализации. Абсолютная Природа, абсолютная в своём знании и абсолютная в своей глупости.
Все спрашивают «Почему? Почему?» А почему нет? Так что если ты спрашиваешь меня, это то, как Ты Себя реализовываешь. В поисках Себя. Также как Ты исследуешь Свою природу, момент за моментом переживая то, чем Ты являешься. Реализовывая то, что ты есть. Но слово «реализовывать» означает «настоящая ложь»[45].
К.: Иногда бывает неудобно, иногда удобно. И порой болит спина.
С.: Но вы об этом беспокоитесь?
К.: Безусловно беспокоюсь. Я принимаю пилюли, иногда я даже хожу в аюрведические лечебницы. Иногда я хожу к дантисту, если у меня болит зуб.
С.: Вы страдаете из–за этого?
К.: Если это продолжается слишком долго. Если это продолжается несколько дней, я думаю: «Черт, может быть, их все вырвать!»
С.: Так это беззаботная забота.
К.: Ничего не менялось. Ничему не нужно меняться. История продолжается. До последнего вздоха этого тра–ла–ла. Вот что мне нравится в этих парнях вроде Нисаргадатты и Раманы: это болезнь, которая пройдёт сама. Она пришла сама, она сама и уйдёт.
С.: Но он казался таким отрешённым, Рамана.
К.: Нет. На кухне он был подобен фурии! В этом красота твоей Природы! Ничему не нужно меняться. Ты можешь быть таким же придурком, как был до этого, и это не имеет значения. И я бы не старался не быть таковым. Быть может, ты даже станешь абсолютным придурком. Быть может, тебя больше не волнует, придурок ты или нет. Некоторым не слишком приятно рядом с тобой. Некоторые жалуются. Ничему не нужно меняться. Тебе не нужно потом быть славным парнем.
Ты не обязан быть любящим. Некоторые создают такое впечатление, они вдруг всех обнимают. Я счастлив, что ко мне никто не прикасается. Кто создаёт нормы? Это лучший ответ Раманы и Нисаргадатты. Оба давали один и тот же ответ: «Кто создаёт нормы?»
С.: Так что эта любовная история продолжается, поскольку любовь любит саму себя?
К.: Любовь к Себе никогда не прекращается. Смотри: 7 миллиардов происходит из Самости, любящей Самость. Это подобно Самости, пытающейся проникать в Самость. Вот почему мне нравятся эти индийские символы вроде пениса, лингама, и потом йони, космического влагалища, и потом вибрации, создающей все эти возможные вибрационные и информационные системы из энергии.
С.: Так что это даже до Адама и Евы?
К.: Нет. Адам и есть лингам.
С.: Он становился персонифицированным.
К.: Он не персонифицирован. Это только для детского сада — религии. Обычно, это просто мужское начало и женское начало. И Адам — это первоначальный Мужчина, изначальная природа, гештальт. А потом идёт Ева, она подобна пространству, Матери. И тогда Адам начинает вибрировать в том, что является Евой. Мужское начало начинает вибрировать в женском начале. И это создаёт все сущее.
С.: Так что Ева в действительности содержит в себе гораздо больше, чем мужчина?
К.: Что?
С.: Вы сказали, что она — пространство, так что она содержит в себе гораздо больше…
К.: Она ничего не делает! Она — просто чёртово пространство. Ничего не содержащее. Она — ничто, есть только пространство.
С.: Она кажется такой крошечной…
К.: Это — космическое влагалище. Но если ты веришь, что оно у тебя есть, оно становится комическим. То же и с мужчинами. Ты — лингам, ты — свет, но ты думаешь, что обладаешь им, и тогда ты становишься комичным. Это вроде комикса. Нет, это символ. Сперва есть осознавание, свет Шивы. А потом идёт пространство, и лингам начинает вибрировать, и потом в той абсолютной вибрации создаёт всё, что может создаваться как информация вибрации. Это всё — вибрация энергии. Даже учёные сказали бы, что невозможно найти никакую материю. Это просто вибрация света, и это самое близкое, насколько ты можешь подойти. Но ты по–прежнему не знаешь Того, что является светом. И это — Пара–Брахман. И познавая Его как Брахму, Он познаёт Себя как свет, как творца, начинающего знать самого себя. А любовный роман идёт позднее. Это просто невинная вибрация в невинном пространстве. А потом из этого невинного проникновения происходит всё то — посмотри! И тогда то, что происходило из этого, хочет знать почему. «Почему этот проклятый вибратор начал вибрировать? Если бы он не начал вибрировать, у меня не было бы этой проблемы! Как я могу остановить этот проклятый вибратор? Поэтому теперь я медитирую и пытаюсь остановить этот чёртов вибратор! И я иду глубже и глубже, и если он не останавливается, я пробую всё». Это называется самоисследованием или медитацией. Ты пытаешься остановить вибрацию света. Поразительно!
С.: Для вас эта игра окончена?
К.: Игра никогда не кончается. Я и есть игра. Как Я могу закончить игру? Я — чёртов цирк! И иногда Я переживаю клоуна. Это клоун. Или клон. Но цирк не беспокоит, сколько в цирке клоунов и ощущений. Цирк — по–прежнему цирк. Ты не можешь не быть цирком. Ты и есть цирк. И когда цирк пробуждается, он никогда не спит. Ощущения всегда действуют.
С.: Не может быть!
К.: Ха–ха! Я тебе говорю!
С.: Это плохая весть.
К.: Это хорошая весть. Нельзя выходить оттуда, где тебя нет. Это наилучшая весть, которую можно получить. Вообрази, что действительно был бы выход, это было бы действительно плохой вестью. Поскольку тогда в этом действительно был бы кто–то, кому нужно выйти. Это вроде так называемых старших учеников кого–либо. Они ходили ко всем, и они даже заявляют: «Я ходил к Рамане, я посещал всех», и тогда кажется, будто их кто–то поддерживает. Кто–то, сидящий там, за кем стоит вся та традиция, все эти сводники. Все Пападжи и Раманы, и тогда он как шлюха ради существования, и все сводники его поддерживают.