К.: Нет, ты страдаешь только потому, что не хочешь страдать. Есть страдающий, который не хочет страдать. Потому что он хочет избегать дискомфорта. И ты страдаешь, пытаясь избегать самого себя. Пытаться избегать самого себя — это страдание. Пытаться избегать относительного переживания, веря, что оно должно быть другим. Тогда ты страдаешь о том, как ты себя реализуешь. Но не из–за переживания. Только потому, что ты думаешь, что оно должно быть другим. Твоё чёртово воображение, что ты думаешь, что оно должно быть другим, оно должно всегда быть счастливым, просветлением, чистым светом. У тебя есть идея истины. У тебя есть идея свободы. Твои проклятые идеи того, как должно быть, — вот твой способ страдания! И ты не можешь винить никого другого. Это всё твои проклятые идеи. Воображающие некую истину, и красоты, и блаженные состояния и милость тра–ля–ля. И тогда ты сетуешь, что ты страдаешь, что это неправильно, что нечто должно измениться. Если ты хочешь кого–то винить — ты глупец! Нет никого другого. И ты можешь переживать себя только в глупости и неведении. Ты никогда не можешь переживать Знание. Всё, что бы ты ни переживал, — это глупость. Глупо просыпаться утром и глупо переживать самого себя. Глупо осознавать самого себя. Но ты не можешь остановить эту божественную катастрофу.
Просто. В нем сознание совершило полтора с лишним оборота полного круга (если понимаете о чем речь, конечно).
Но там, где и один оборот не завершен — всегда будет присутствовать эта серьезность познания, важность учения, важность приоритета чистоты проживания. Неведение относительно знания того что ты есть, гонит к призрачным вершинам.
К.: Нет никакого «как»! Ты есть То! Ты должен быть Тем, что ты есть, чтобы вообще могло быть осознавание. И ты никогда не будешь этого знать как человек. Ты не можешь класть это в свой личный карман, говоря: «Теперь я знаю, что был до этого».
С.: Но, по–видимому, то сознание приходит и уходит неконтролируемым образом.
К.: Да. Это твоя беспомощность. Ты не можешь вмешиваться в сновидение, поскольку Ты — абсолютный Сновидец. Поскольку То, чем ты являешься, никогда не находится в сновидении. Поэтому в сновидении Ты не можешь делать всё, что угодно. В действительности сновидение уже снится. Ты не можешь менять что–то, являющееся неизменным. Следующее есть следующее. Никогда не кончающаяся история следующего в так называемой последовательности переживаний. Следующая реакция есть следующая реакция. Следующее — это реализация Того, что ты есть, как и то, что было до этого. Никогда не кончающаяся история Твоей реализации самого Себя. Поскольку ты не можешь избавиться от того, что предшествует первому переживанию осознавания, что никогда не рождается и никогда не умирает. И поскольку Ты есть То, всегда будет следующее. И первое — это Я–осознавание, а затем приходит Я–естьность, а потом приходит всё, что приходит потом. Кому какое дело, что? Быть может, сейчас у Этого здесь есть предпочтение, чтобы я пробуждался в Ренце. После Я приходит Я–есть, а затем Ренц. Я есть Ренц. Но однажды это кончится. Ренц пришёл и Ренц уйдёт. Будет смыт.
С.: Но то, что предшествует сознанию, может ли оно чём–то управлять?
К.: Это — абсолютный Всемогущий, абсолютный Сновидец, сам Брахман. Но Он не может управлять Собой, так как для управления нужны двое. Никаких двух нет. Здесь мы говорим о недвойственности. Нет никаких двух. И если нет двух, есть То, что является Брахманом, есть То, что является Сердцем, а Сердце не может управлять Сердцем. Реальность не может контролировать Реальность. И та Реальность реализовывает Себя в качестве реализовывающего, который реализовывает то, что можно реализовать. Отец, Дух и Сын. Видящий, видение и то, что можно видеть. Всё видимое — реализация Того, что есть это. Сердце того, что является Сердцем. А То, что является Сердцем, не имеет никакого Сердца, оно и есть Сердце. Так что Сердце, Реальность, реализовывает Себя каким угодно образом. Как любящего, любовь и возлюбленного. Это обычная вещь. Любящий — это Бог, любовь — это Дух, и тогда возлюбленный — это тело, или Иисус, или человек, или все переживания. Поэтому То, что есть Сердце, реализовывает Себя как любящего, любовь и возлюбленного. Но природа любящего есть Сердце, природа любви есть Сердце, природа возлюбленного есть Сердце. Так что в Природе нет никакого различия ни в чём. И Тому, что является природой любящего, любви и возлюбленного, нечего приобретать и нечего терять в том, как развивается этот любовный роман. Но когда ты — любящий, который отличается от возлюбленного, тогда ты страдаешь из–за различия. Что ты отличаешься от чего–то ещё, тогда ты страдаешь из–за того, что не являешься Тем, что ты есть. Это называется страданием. Но что бы ты ни пробовал, чтобы становиться Тем, что ты есть, ты хочешь делать это личным сердцем. «Моё сердце». Невозможно! Это будет умирать, как оно умирает каждую ночь, и ты являешься Сердцем, не переживая ничего. Поэтому Сердце переживает Себя утром как что–то, как видящего, который видит то, что может быть видимо. Но Оно не будет становиться Сердцем посредством чего бы то ни было, что видит, делает и исследует этот видящий. Потому что Оно уже То, что оно есть. Никак! Поэтому всё, что бы ни происходило в сновидении, в этом так называемом любовном романе, не может влиять на То, чем ты являешься. Так что ты не можешь становиться Тем, что ты есть, как бы ты себя ни переживал. Поскольку ты уже То, что переживает Себя. Реальность, реализовывающая Себя как всё, что угодно. Поэтому Тебе приходится реализовывать самого Себя. И поскольку Ты никогда не начинался, реализация никогда не начиналась и никогда не кончится. Ну и что? Следующее есть следующее. Следующий глоток кофе, следующее слово, следующее присутствие, следующее отсутствие, следующее всё, что угодно, что Ты можешь переживать. Всегда следующее. Никогда не кончающееся следующее. И затем, и затем, и затем, и затем. И это всегда разное. Иногда это очень некомфортное, потом это более комфортное. Но нужен кто–то, проводящий различие между комфортом и дискомфортом. И этот кто–то — уже тот, кого ты можешь переживать, но не То, что ты есть. Различающий, который проводит различие между комфортом и дискомфортом, — это уже фантом. И если он начинает больше не проводить различие, кого это заботит? Кому есть дело до того, различает он или не различает? Кого заботит, страдает он или не страдает? Главный вопрос: кого это заботит?
К.: Просто оставайся в «есть я». Просто садись и делай «есть я, есть я, есть я…», и внезапно оно становится «я есть». Ты больше не знаешь, что идёт первым. Спустя какое–то время больше нет спрашивающего. Это просто становится подобным звуку, и тогда ты не можешь принимать это лично. На это нет ответа, и тогда, если это работает, спрашивающий естественным образом уничтожается. Но я знаю, что это личное самоисследование всегда ведёт к ответу осознавания. К тому, что есть «я есть присутствие». И тогда все учителя говорят «я есть присутствие». Потому что это ответ на то «кто есть я?». Есть это присутствие. Это единственный ответ. Но любой ответ сомнителен. Так что он не может быть Тем. Любой ответ можно снова ставить под вопрос. Но это «есть я, я есть» — непрерывное Присутствие того, но без кого бы то ни было присутствующего. Никакого ответа нет. Это было всегда.
Это всё любовь. Поэтому несмотря на то что Тебе не нужна это проклятая любовь, Ты не можешь её избежать. Поскольку в любой момент твоего существования, твоего бодрствования, всем твоим существованием движет любовь. И всегда благое намерение, намерение — это всегда любовь.
С.: Даже в отсутствие?
К.: В отсутствие есть отсутствие любви. Это по–прежнему любовь. Вот почему они говорят, что твоя Природа — любовь. Но я бы не согласился. Это было бы чересчур много любви.
С.: Так что рабство — это на самом деле свобода. Поскольку рабство — это свидетельство свободы.
К.: Да, но свобода — это просто идея. Свобода это рабство. Ты никогда не будешь свободным.
С.: Пока…
К.: Нет никакого пока!
С.: Как только ты веришь, что выход есть, ты уже в этом.
К.: В чём? Даже это не имеет значения. Веришь или не веришь, разве это делает Тебя другим? Это шутка. Кажется, будто Я просто напоминаю Тебе, что Ты пошутил и теперь Тебе надо начинать смеяться над этой шуткой. Это Твоя шутка. Шутка, что Ты веришь, будто нужно знать Себя, чтобы быть Собой. А теперь страдать по поводу шутки это прямо–таки драма.
С.: Семь миллиардов не должны быть не правы, если они страдают.
К.: Если есть два, то это уже ложно, так что всё, что бы кто–то ни говорил, ложно. Семь миллиардов не правы или один не прав — всё, что может быть сказано, ложно. Вот красота, вот развлечение — всё пусто! Всё, что ты делаешь или не делаешь, пусто. Но чудесно. Тебе не нужно быть умным, тебе не нужно быть учёным, тебе не нужно знать или не знать. Тебе не нужно ничего, чтобы быть Тем, что ты есть. В любых обстоятельствах ты являешься Тем, что ты есть. В любых данных или не данных обстоятельствах ты есть То. И твоя Природа никогда ничего не требует. К тому, что ты есть, нет никакого требования. Вот почему это называют Приятием. Но приятием нельзя обладать. Это никогда не будет твоим Приятием. Ты есть Приятие. И твоё Приятие действует постоянно. Без этого Приятия не было бы никакого сновидения, не было бы ничего. Приятие — это Природа существования. Но оно никогда не будет твоим приятием. Но то, что ты пытаешься, — это делаешь его своим приятием. А потом ты страдаешь от того, что у тебя его нет. То же самое со Знанием. Твоя Природа — Знание. Но Знанием нельзя обладать. Но Ты хочешь его иметь. И пытаясь его иметь, Ты страдаешь. Вот так шутка! Знание хочет обладать Знанием. Оно уже абсолютное Знание, пытающееся делать его относительным. И пытаясь делать Знание относительным, Ты страдаешь. И этим Ты наказываешь сам Себя. И мне это полностью нравится. Неведение мгновенно наказывается.
С.: Но это не наша вина.
К.: А чья же ещё? Кто так глуп, чтобы верить, что он должен знать себя, чтобы быть собой? Скажи!
С.: Бог!
К.: Бог? Так это Бог виноват? Это Бог глуп?
С.: Да.
К.: Я согласен. Когда Бог знает самого Себя, Он самый больший глупец, которого когда–либо знала земля. Бог, не знающий самого Себя, Сам — Знание. Но Бог, знающий Себя, является полным неведением, но всё равно Тем, что Он есть. Так что Он — абсолютное Неведение, так же как и абсолютное Знание. Поэтому Его абсолютная Природа в абсолютном Знании не иная, чем в абсолютном Неведении. Это никогда не меняет Его абсолютную Природу. Но в отсутствие познания Он — абсолютное Знание. В присутствии познания Он — абсолютное неведение. Можно даже говорить, что природа неведения — это Знание. Так что должно случаться? Единственная маленькая страдающая часть — это что ты хочешь его иметь! Ты жаден. И даже люди, занимающиеся самоисследованием, хотят Его заслужить, хотят Его получить. В их программе есть что–то личное. С этим они хотят убегать от чего–то. Но так никогда не бывает. Я здесь не для того, чтобы прекращать страдание. Я не заинтересован в прекращении страдания.
С.: Так для чего же вы здесь?
К.: Понятия не имею.
С.: Чтобы увидеть нас!
К.: Чтобы увидеть ослов[42]! Да.
С.: Вы говорили, что в сновидении всё — бизнес.
К.: Бизнес? Какой бизнес? Что я здесь получаю?
С.: Выгоду.
К.: Что здесь для меня выгода? Видеть вас?
С.: Не говорите нет!
С.: Ты никогда этого не узнаешь.
К.: Почему я должен это знать? Это случается. Я лишь могу говорить: дерьмо случается. Так что же делать? Несмотря на отсутствие нужды в чём бы то ни было, смотри, это случается. Несмотря на отсутствие потребности в чём бы то ни было, смотри, это случается. Сновидение снится. Несмотря на то что нет никого, кому нужно или не нужно входить или выходить или что бы то ни было, смотри, это случается. Даже то событие есть несмотря ни на что. Всё, что ни есть, есть, несмотря на. Поскольку нет никакой причины. Нет причины даже для того, что является заблуждением. Так что я делаю, что могу, что, конечно, недостаточно хорошо. Снова и снова. Снова и снова из того, что я говорю или не говорю, ничего нельзя получить. Снова и снова в выгоде нет того, кто её получает[39]. Снова и снова имеет место попытка что–то получать, получая выгоду, но никогда не было того, кто что–либо получал, получая, и того, кто что–либо терял, теряя. Неисчерпаемое снова. Следующее будет случаться. Следующее, следующее, следующее. И затем, и затем, и затем. Это называется затем–буддизм[40]. Затем, и затем, и затем. Никогда не кончающееся затем. Затем–ощущение, затем–ощущение, затем–ощущение. Следующее, следующее, следующее. И по–прежнему нет никого, кто в этом что–то получает или теряет. Существование не становится больше в следующем ощущении и следующем ощущении и ощущении до этого. Это поразительно. Что за цирк поразительных ощущений, и никто из этого ничего не получает. Чудесно. Никакого славного победителя или проигравшего во всём этом. Поскольку победитель — уже ощущение. И проигравший — ощущение. Как забавно!
К.: Нет, я там никого не вижу. Это просто сознание, играющее кого–то.
С.: Но при этом они воображают, что они счастливы.
К.: Нет, там нет никого, кто что–то воображает. Нет никого, кто глуп, есть только глупость. Но нет никого, кто глуп. И Я лишь говорю, что Ты можешь реализовывать То, чем ты являешься, только в глупости. Но при этом никто не становится глупым. Нет никого, кто глуп. Или туп. Но всё равно есть неведение. Но в том неведении никто не становится несведущим. Попробуй найти того, кто несведущ. Ты не можешь никого найти. Это окончательное лекарство Нисаргадатты: попробуй найти больного. Ты не можешь никого найти, где бы Ты ни искал, этого нет. Так что же делать? Это не помогает. Слава Богу. Ты не можешь избавиться от Того, что ты есть, а ты есть То. Что бы Ты ни пробовал, никакого успеха не будет.
Каждый ходит вокруг просветлённой колбасы в Ашраме Раманы и думает, что посредством этого он может что–то получить. Мумифицированное тело, излучение света, и все бегают вокруг и падают перед колбасой на верху лингама. Мне это нравится! Насколько глупым это может становиться? Посмотрите на это! Посмотрите на божественную глупость! Хождение вокруг Кайласа, простирание. Однако всё это должно происходить. Всё это неизбежно. Несмотря на то что это никому не нужно, это должно происходить. Несмотря на то что Вселенная уже такова, как она есть, и Бог является абсолютным, и все является завершённым, все маленькие аспекты медитации, чего угодно, должны выполняться, будут выполняться, уже выполняются. Выхода нет! Я всё равно называю это глупым. Но невозможно избежать того, чтобы быть достаточно глупым, чтобы верить в самого себя. Ты всегда будешь снова верить в то, чем ты являешься, и, веря в то, чем ты являешься, ты оставляешь самого Себя. Но посредством того верования в то, чем ты являешься, даже в переживании оставления самого Себя, ты не оставил самого Себя. Это переживание верующего, оставившего то, что является верующим. Но даже посредством этого ты не оставил самого Себя. И тогда ты, возможно, вспоминаешь свою религию, ты возвращаешься обратно. Но никто не возвращается посредством возвращения и вспоминания. Но это всё равно происходит. Так что Ты не можешь избежать всех этих переживаний. Что делать? Я лишь могу указывать, что ничто из этого не может дать тебе То, что ты ищешь.
Лучше здесь и сейчас быть Тем, что ты есть, и не откладывать то, что в любом случае никогда не нужно искать. Но даже это слишком много. Кому это нужно? Но мне всё равно приходится это говорить. Этот парадокс невозможно разрешить. Несмотря ни на что, Ты есть, но это всё равно происходит. Тебе приходится реализовывать Себя. Ты не можешь не реализовывать Себя. И если Ты реализовываешь Себя как этот Карл, говорящий о том, что не нуждается в том, чтобы о нём говорили, или Ты — мясник, убивающий свинью, или Ты — домохозяин. Если Ты домохозяин — будь домохозяином. Если Ты хороший, то Ты хороший, а если Ты плохой, то Ты плохой. Если Ты влюблённый, то Ты влюблённый. Если Ты хороший или плохой — это не имеет значения. В любом случае Ты абсолютен по своей Природе. Ты абсолютно хороший любовник и Ты абсолютно плохой любовник. И Ты абсолютное что угодно. Абсолютно глупый — отбирает ли это Твою абсолютную природу? Нет.Ни в чём никакой опасности.
К.: Вообрази, что мне было бы дело до чьего–то прогресса. И до того, слушает ли меня кто–то. Или до чьего–то понимания. Вообрази, что мне это было бы не всё равно. Я действительно был бы самым разочарованным человеком на свете.
С.: Это не такая уж проблема!
К.: Я и не возражаю. Я наслаждаюсь невозможностью понимания Того, что ты есть, момент за моментом. Это наслаждение Тем, что никогда не может быть понято. И я никого не могу винить в том, что он это не понимал. Потому что в любом случае нет никакого способа это понимать. И никакой потребности в этом.
С.: Потребность в этом — это ловушка.
К.: Да, ты бедный ублюдок потому, что тебе нужно знать самого Себя. Это делает Тебя бедным фантомом. Так что? Ты всё равно являешься Тем, что ты есть!
С.: Это со–зависимость.
К.: Ты — компания со–зависимостей. Поэтому любая компания — это со–зависимость.
С.: Я хотел понять, что вы имеете в виду под «То, что я есть, предшествует сознанию»?
К.: Несмотря на. Это не прежде. Ты можешь называть это прежде или за пределами. Но это даже за пределами запредельного и предшествует предшествующему. Идее предшествующего. То, что предшествует идее предшествующего. То, что за пределами идеи запредельного. Это То, что ты есть. Поскольку То, что есть до, не знает никакого предшествующего, а То, что за пределами, не знает никакого запредельного. Так что это за пределами запредельного и предшествует предшествующему. Это То, что есть до, но не знает, что значит быть до. А То, что за пределами запредельного, — это То, что находится за пределами, но не знает никакого «за пределами». И это невозможно постичь. Слава Богу. Вообрази, что кто–то мог бы это понимать!
С.: «До»и «за» предполагают время, разве нет?
К.: Ты делаешь это таким! Потому что ты хочешь делать это личным. Ты хочешь продолжать существовать в бытии до. Но ты не можешь продолжать существовать в предшествующем, вот в чём фокус. Если ты есть просто до, то нет никого, кто может продолжать существовать. Так что будь до. И в до нет никакой истории, а без истории нет никакого «я». Это катастрофа, о которой говорил У. Г. (Кришнамурти), бытия Тем, что есть до, катастрофа всех историй всей Вселенной. Это касается не только твоего личного или безличного. В том бытии до сгорает дотла всё, что ты узнал и знал.
Поскольку нет никого, кого это заботит. В этой беззаботности есть просто естественное прекращение всего, чем ты являешься и чем ты не являешься. Естественно. Так что это — трюк.
С.: Дела. Люди, которые являются так называемыми просветлёнными, все писания, все философы…
К.: Мне всё это нравится! Я это люблю!
С.: Да, но ваш подход к этому похож на разрушительный или деконструктивный.
К.: Да, я убиваю это, любя это.
С.: То, что западные философы называют деконструкцией.
К.: Нет, я иду даже так далеко, что уничтожаю уничтожителя.
С.: Похоже, у вас постмодернистский подход.
К.: Пост–смертный!
С.: Вроде разрушения всего, что есть.
К.: Да, но то, что я действительно делаю, — это уничтожение уничтожителя. Именно так Шива уничтожает Шиву. Поскольку даже в разрушении есть надежда, что однажды всё будет уничтожено и тогда тебе будет лучше. Нет! Я уничтожаю уничтожителя. Это твой худший кошмар. Я сижу здесь, уничтожая для Тебя уничтожителя. Разрушая разрушителя. Поскольку ничто вообще не может быть уничтожено. И кому нужно что–то уничтожать? Нет, я ничего не уничтожаю.
То, что является светом, никогда не может осознавать свет, никогда не может знать Себя. А свет, который Оно может знать, — это осознавание света, но не То, что есть свет. Я могу повторять это снова и снова…
«катастрофа» простого бытия Тем, что ты есть, уничтожает всю историю. Нет даже истории Вселенной, нет даже Вселенной. Просто посредством бытия Тем, что ты есть. Мгновенно.
С.: Это клише — быть Тем, что ты есть…
К.: Нет. Принимать — это клише. Это ещё одно клише. Это никому не помогает. Мне нравится Рамеш, мне кажется, в 1995‑м он говорил: «Самое близкое, как ты можешь подойти к приятию, это то, что ты никогда не можешь принять». Это уже покой ума, личный покой ума. Делай это. Если ты можешь это делать, будь счастлив. Но ничем этим ты не можешь достигать Того, что ты есть, что является Приятием. А самому Приятию никогда не нужно ничего принимать. Оно даже не знает Приятия, оно является Приятием. Это То, что есть Сердце, но Сердце не знает никакого Сердца. И Сердцу ничего не нужно, нет никакой нужды ни в чём. А то, чему нужно что–нибудь принимать, пусть принимает или не принимает. Кому какое дело, если фантом принимает или не принимает? Но если тебя интересует счастье фантома, ладно, возможно, фантом менее огорчён или менее стеснён, когда есть приятие. Чудесно. Я не возражаю. Но это, конечно, временно. Поскольку всегда есть пределы терпимости. И всегда будет предел терпимости, который будет пересекаться снова и снова. Никогда не было никого, кто был достаточно терпимым, чтобы у него не было пределов терпимости. И только для Того, что ты есть, нет никакого предела, даже терпимости. И любой покой, который ты можешь обретать посредством терпимости или приятия, это временный покой. Наслаждайся им, пока он длится. Но знай, что однажды его не будет.
С.: Хочется надеяться, что он длится всю жизнь.
К.: Продолжай надеяться! Надежда — это ад. Потому что только дьявол надеется, что однажды ада не будет. Когда есть дьявол, есть и ад. Тотчас же. Когда Бог знает Себя, Он создаёт свой собственный ад. Немедленно. И из ада нет выхода. Аллилуйя. И ты не можешь из него выбраться, поскольку это воображаемый знающий — уже воображаемый знающий. И когда тот воображаемый знающий создаёт свой собственный ад, это воображаемый ад. Кому нужно избавляться от того фантома? Только ещё одному фантому. Только фантому, который знает фантома, нужно, чтобы фантом уходил. Пусть фантом развлекается. Что делать с фантомом?
С.: Фантом сновидит, что он развлекается.
К.: Нет. Фантом не сновидит. Фантом — это уже что–то, что снится. Как может то, что снится, что–либо сновидеть? Фантома даже нельзя винить.
С.: Фантом не живёт в мире сновидения?
К.: Фантом является сновидением. Никто не живёт ни в каком мире. Фантом — это весь мир, вся Вселенная. Это не только твой маленький персонаж сновидения. Весь мир — это фантом, и маленькие фантомы в мире, маленькие куклы в кукольном домике, всё это — фантом. Это не то что фантом — этот маленький персонаж. От того, возможно, было бы легко избавиться. Его можно просто застрелить или что–нибудь в этом роде. Но как избавиться от всего проявления? Каждый только думает о самом себе: «Если я избавлюсь от моего маленького эго, мне будет лучше, — говорит эго. — Но как избавиться от всего здесь? Старайся!» Так что каждый старается избавиться от маленькой личной истории. А потом: «У меня больше нет личной истории. Я никогда не рождался». Говорит кто? Но «катастрофа» простого бытия Тем, что ты есть, уничтожает всю историю. Нет даже истории Вселенной, нет даже Вселенной. Просто посредством бытия Тем, что ты есть. Мгновенно.
С.: Вы имеете в виду, что никакой милости нет, и именно поэтому мы здесь?
К.: Милость есть, потому что нет никакой «милости». Поскольку То, что является милостью, не знает никакой милости и не нуждается ни в какой милости. И это — милость милости. Но если бы была милость, то эта милость сразу бы тебя отбросила. Если бы был Бог, Он бы просто убил тебя, как только увидел. Поскольку ты был бы чересчур много, как любой был бы чересчур много. Если бы Он мог, Он бы уничтожил всю Вселенную одним ударом. Если бы Он мог избежать просыпаться утром, Он бы просто уничтожил всё сущее. Если бы была кнопка, которую ты мог бы нажимать утром и мир бы исчезал, ты бы никогда не расставался с этой кнопкой. Будь честным. Кто бы ни просыпался утром, ты бы никогда не расставался с этой кнопкой! Каждый медитатор хочет найти эту кнопку: если ты нажимаешь здесь, всё прекращается. Выключающая кнопка. Убивающая кнопка. Во всём есть интенция смерти. Ты хочешь убивать всё, поскольку ты сыт этим по горло. Так что если бы Бог мог помогать Себе, убивая что–либо, Он бы сразу это убивал. Это может быть лишь относительный Бог, кто знает этот мир и хочет от него избавиться. То, что является Богом, даже не знает мира, даже не знает Себя. Но только То, что является Энергией, только То, что является абсолютным Сновидцем, и только То могло бы что угодно. Но Его это не интересует. А тот Бог, кого это интересует, не имеет для этого энергии. Поэтому между этим нет никакого смешения, нет никакого моста. Сновидение продолжается, и То, что сновидит всё сущее, не заинтересовано что бы то ни было менять, поскольку Оно даже не знает сновидения. Оно не знает сновидца, сновидения и того, что можно сновидеть. А то, что знает сновидение, уже часть сновидения. И только в сновидении ты хочешь избегать сновидения, там это кошмар, в хорошем сне и в плохом сне. Но для Того, что является сновидением, нет даже сновидения. Жаль.
С.: Кому жаль?
К.: Я лгу. Тебе следовало бы уже знать меня. Я лгу, когда открываю рот. Когда я говорю, что мне жаль, это одна из самых больших неправд. Я никогда ни о чём не сожалею. Нет никакого сожаления — о чём? Что есть, чтобы сожалеть?
С.: Ещё один способ не сожалеть — это приятие.
К.: Забудь о приятии и просто будь Тем, что ты есть.
С.: Ты видишь что–то как отдельное.
К.: Это может происходить только в разделении. Есть переживание разделения. Но я могу лишь говорить: переживание никого не отделяет. Никогда не было никого, кто был отделен. Это подобно змее, смотрящей на собственный хвост. Это всё равно змея. Неведение — это то, что ты принимаешь этот хвост за другую змею. Как мир отличается от того, что ты есть. Но теперь, пытаясь это преодолеть, ты делаешь его всё более и более реальным. Вот почему Тебе лучше вообще Себя не знать, даже как змею или что угодно ещё. Просто быть змеёй, не знающей змеи. Чего бояться Тому, что является змеёй? Это То, чем ты не можешь не быть, твоё естественное состояние — быть Тем, что является Кундалини. Но нет никого, у кого есть Кундалини. Ты — энергия. Но нет никого, кто обладает энергией. Кто хозяин энергии? Покажи мне кого–нибудь, кто обладает энергией. Всё наоборот. Энергия обладает тобой. Энергия играет тобой. Кто претендует на обладание энергией? Фантом!
Но там, где и один оборот не завершен — всегда будет присутствовать эта серьезность познания, важность учения, важность приоритета чистоты проживания. Неведение относительно знания того что ты есть, гонит к призрачным вершинам.
С.: Но, по–видимому, то сознание приходит и уходит неконтролируемым образом.
К.: Да. Это твоя беспомощность. Ты не можешь вмешиваться в сновидение, поскольку Ты — абсолютный Сновидец. Поскольку То, чем ты являешься, никогда не находится в сновидении. Поэтому в сновидении Ты не можешь делать всё, что угодно. В действительности сновидение уже снится. Ты не можешь менять что–то, являющееся неизменным. Следующее есть следующее. Никогда не кончающаяся история следующего в так называемой последовательности переживаний. Следующая реакция есть следующая реакция. Следующее — это реализация Того, что ты есть, как и то, что было до этого. Никогда не кончающаяся история Твоей реализации самого Себя. Поскольку ты не можешь избавиться от того, что предшествует первому переживанию осознавания, что никогда не рождается и никогда не умирает. И поскольку Ты есть То, всегда будет следующее. И первое — это Я–осознавание, а затем приходит Я–естьность, а потом приходит всё, что приходит потом. Кому какое дело, что? Быть может, сейчас у Этого здесь есть предпочтение, чтобы я пробуждался в Ренце. После Я приходит Я–есть, а затем Ренц. Я есть Ренц. Но однажды это кончится. Ренц пришёл и Ренц уйдёт. Будет смыт.
С.: Но то, что предшествует сознанию, может ли оно чём–то управлять?
К.: Это — абсолютный Всемогущий, абсолютный Сновидец, сам Брахман. Но Он не может управлять Собой, так как для управления нужны двое. Никаких двух нет. Здесь мы говорим о недвойственности. Нет никаких двух. И если нет двух, есть То, что является Брахманом, есть То, что является Сердцем, а Сердце не может управлять Сердцем. Реальность не может контролировать Реальность. И та Реальность реализовывает Себя в качестве реализовывающего, который реализовывает то, что можно реализовать. Отец, Дух и Сын. Видящий, видение и то, что можно видеть. Всё видимое — реализация Того, что есть это. Сердце того, что является Сердцем. А То, что является Сердцем, не имеет никакого Сердца, оно и есть Сердце. Так что Сердце, Реальность, реализовывает Себя каким угодно образом. Как любящего, любовь и возлюбленного. Это обычная вещь. Любящий — это Бог, любовь — это Дух, и тогда возлюбленный — это тело, или Иисус, или человек, или все переживания. Поэтому То, что есть Сердце, реализовывает Себя как любящего, любовь и возлюбленного. Но природа любящего есть Сердце, природа любви есть Сердце, природа возлюбленного есть Сердце. Так что в Природе нет никакого различия ни в чём. И Тому, что является природой любящего, любви и возлюбленного, нечего приобретать и нечего терять в том, как развивается этот любовный роман. Но когда ты — любящий, который отличается от возлюбленного, тогда ты страдаешь из–за различия. Что ты отличаешься от чего–то ещё, тогда ты страдаешь из–за того, что не являешься Тем, что ты есть. Это называется страданием. Но что бы ты ни пробовал, чтобы становиться Тем, что ты есть, ты хочешь делать это личным сердцем. «Моё сердце». Невозможно! Это будет умирать, как оно умирает каждую ночь, и ты являешься Сердцем, не переживая ничего. Поэтому Сердце переживает Себя утром как что–то, как видящего, который видит то, что может быть видимо. Но Оно не будет становиться Сердцем посредством чего бы то ни было, что видит, делает и исследует этот видящий. Потому что Оно уже То, что оно есть. Никак! Поэтому всё, что бы ни происходило в сновидении, в этом так называемом любовном романе, не может влиять на То, чем ты являешься. Так что ты не можешь становиться Тем, что ты есть, как бы ты себя ни переживал. Поскольку ты уже То, что переживает Себя. Реальность, реализовывающая Себя как всё, что угодно. Поэтому Тебе приходится реализовывать самого Себя. И поскольку Ты никогда не начинался, реализация никогда не начиналась и никогда не кончится. Ну и что? Следующее есть следующее. Следующий глоток кофе, следующее слово, следующее присутствие, следующее отсутствие, следующее всё, что угодно, что Ты можешь переживать. Всегда следующее. Никогда не кончающееся следующее. И затем, и затем, и затем, и затем. И это всегда разное. Иногда это очень некомфортное, потом это более комфортное. Но нужен кто–то, проводящий различие между комфортом и дискомфортом. И этот кто–то — уже тот, кого ты можешь переживать, но не То, что ты есть. Различающий, который проводит различие между комфортом и дискомфортом, — это уже фантом. И если он начинает больше не проводить различие, кого это заботит? Кому есть дело до того, различает он или не различает? Кого заботит, страдает он или не страдает? Главный вопрос: кого это заботит?
С.: Даже в отсутствие?
К.: В отсутствие есть отсутствие любви. Это по–прежнему любовь. Вот почему они говорят, что твоя Природа — любовь. Но я бы не согласился. Это было бы чересчур много любви.
С.: Так что рабство — это на самом деле свобода. Поскольку рабство — это свидетельство свободы.
К.: Да, но свобода — это просто идея. Свобода это рабство. Ты никогда не будешь свободным.
С.: Пока…
К.: Нет никакого пока!
С.: Как только ты веришь, что выход есть, ты уже в этом.
К.: В чём? Даже это не имеет значения. Веришь или не веришь, разве это делает Тебя другим? Это шутка. Кажется, будто Я просто напоминаю Тебе, что Ты пошутил и теперь Тебе надо начинать смеяться над этой шуткой. Это Твоя шутка. Шутка, что Ты веришь, будто нужно знать Себя, чтобы быть Собой. А теперь страдать по поводу шутки это прямо–таки драма.
С.: Семь миллиардов не должны быть не правы, если они страдают.
К.: Если есть два, то это уже ложно, так что всё, что бы кто–то ни говорил, ложно. Семь миллиардов не правы или один не прав — всё, что может быть сказано, ложно. Вот красота, вот развлечение — всё пусто! Всё, что ты делаешь или не делаешь, пусто. Но чудесно. Тебе не нужно быть умным, тебе не нужно быть учёным, тебе не нужно знать или не знать. Тебе не нужно ничего, чтобы быть Тем, что ты есть. В любых обстоятельствах ты являешься Тем, что ты есть. В любых данных или не данных обстоятельствах ты есть То. И твоя Природа никогда ничего не требует. К тому, что ты есть, нет никакого требования. Вот почему это называют Приятием. Но приятием нельзя обладать. Это никогда не будет твоим Приятием. Ты есть Приятие. И твоё Приятие действует постоянно. Без этого Приятия не было бы никакого сновидения, не было бы ничего. Приятие — это Природа существования. Но оно никогда не будет твоим приятием. Но то, что ты пытаешься, — это делаешь его своим приятием. А потом ты страдаешь от того, что у тебя его нет. То же самое со Знанием. Твоя Природа — Знание. Но Знанием нельзя обладать. Но Ты хочешь его иметь. И пытаясь его иметь, Ты страдаешь. Вот так шутка! Знание хочет обладать Знанием. Оно уже абсолютное Знание, пытающееся делать его относительным. И пытаясь делать Знание относительным, Ты страдаешь. И этим Ты наказываешь сам Себя. И мне это полностью нравится. Неведение мгновенно наказывается.
С.: Но это не наша вина.
К.: А чья же ещё? Кто так глуп, чтобы верить, что он должен знать себя, чтобы быть собой? Скажи!
С.: Бог!
К.: Бог? Так это Бог виноват? Это Бог глуп?
С.: Да.
К.: Я согласен. Когда Бог знает самого Себя, Он самый больший глупец, которого когда–либо знала земля. Бог, не знающий самого Себя, Сам — Знание. Но Бог, знающий Себя, является полным неведением, но всё равно Тем, что Он есть. Так что Он — абсолютное Неведение, так же как и абсолютное Знание. Поэтому Его абсолютная Природа в абсолютном Знании не иная, чем в абсолютном Неведении. Это никогда не меняет Его абсолютную Природу. Но в отсутствие познания Он — абсолютное Знание. В присутствии познания Он — абсолютное неведение. Можно даже говорить, что природа неведения — это Знание. Так что должно случаться? Единственная маленькая страдающая часть — это что ты хочешь его иметь! Ты жаден. И даже люди, занимающиеся самоисследованием, хотят Его заслужить, хотят Его получить. В их программе есть что–то личное. С этим они хотят убегать от чего–то. Но так никогда не бывает. Я здесь не для того, чтобы прекращать страдание. Я не заинтересован в прекращении страдания.
С.: Так для чего же вы здесь?
К.: Понятия не имею.
С.: Чтобы увидеть нас!
К.: Чтобы увидеть ослов[42]! Да.
С.: Вы говорили, что в сновидении всё — бизнес.
К.: Бизнес? Какой бизнес? Что я здесь получаю?
С.: Выгоду.
К.: Что здесь для меня выгода? Видеть вас?
С.: Не говорите нет!
К.: Почему я должен это знать? Это случается. Я лишь могу говорить: дерьмо случается. Так что же делать? Несмотря на отсутствие нужды в чём бы то ни было, смотри, это случается. Несмотря на отсутствие потребности в чём бы то ни было, смотри, это случается. Сновидение снится. Несмотря на то что нет никого, кому нужно или не нужно входить или выходить или что бы то ни было, смотри, это случается. Даже то событие есть несмотря ни на что. Всё, что ни есть, есть, несмотря на. Поскольку нет никакой причины. Нет причины даже для того, что является заблуждением. Так что я делаю, что могу, что, конечно, недостаточно хорошо. Снова и снова. Снова и снова из того, что я говорю или не говорю, ничего нельзя получить. Снова и снова в выгоде нет того, кто её получает[39]. Снова и снова имеет место попытка что–то получать, получая выгоду, но никогда не было того, кто что–либо получал, получая, и того, кто что–либо терял, теряя. Неисчерпаемое снова. Следующее будет случаться. Следующее, следующее, следующее. И затем, и затем, и затем. Это называется затем–буддизм[40]. Затем, и затем, и затем. Никогда не кончающееся затем. Затем–ощущение, затем–ощущение, затем–ощущение. Следующее, следующее, следующее. И по–прежнему нет никого, кто в этом что–то получает или теряет. Существование не становится больше в следующем ощущении и следующем ощущении и ощущении до этого. Это поразительно. Что за цирк поразительных ощущений, и никто из этого ничего не получает. Чудесно. Никакого славного победителя или проигравшего во всём этом. Поскольку победитель — уже ощущение. И проигравший — ощущение. Как забавно!
С.: Но при этом они воображают, что они счастливы.
К.: Нет, там нет никого, кто что–то воображает. Нет никого, кто глуп, есть только глупость. Но нет никого, кто глуп. И Я лишь говорю, что Ты можешь реализовывать То, чем ты являешься, только в глупости. Но при этом никто не становится глупым. Нет никого, кто глуп. Или туп. Но всё равно есть неведение. Но в том неведении никто не становится несведущим. Попробуй найти того, кто несведущ. Ты не можешь никого найти. Это окончательное лекарство Нисаргадатты: попробуй найти больного. Ты не можешь никого найти, где бы Ты ни искал, этого нет. Так что же делать? Это не помогает. Слава Богу. Ты не можешь избавиться от Того, что ты есть, а ты есть То. Что бы Ты ни пробовал, никакого успеха не будет.
Лучше здесь и сейчас быть Тем, что ты есть, и не откладывать то, что в любом случае никогда не нужно искать. Но даже это слишком много. Кому это нужно? Но мне всё равно приходится это говорить. Этот парадокс невозможно разрешить. Несмотря ни на что, Ты есть, но это всё равно происходит. Тебе приходится реализовывать Себя. Ты не можешь не реализовывать Себя. И если Ты реализовываешь Себя как этот Карл, говорящий о том, что не нуждается в том, чтобы о нём говорили, или Ты — мясник, убивающий свинью, или Ты — домохозяин. Если Ты домохозяин — будь домохозяином. Если Ты хороший, то Ты хороший, а если Ты плохой, то Ты плохой. Если Ты влюблённый, то Ты влюблённый. Если Ты хороший или плохой — это не имеет значения. В любом случае Ты абсолютен по своей Природе. Ты абсолютно хороший любовник и Ты абсолютно плохой любовник. И Ты абсолютное что угодно. Абсолютно глупый — отбирает ли это Твою абсолютную природу? Нет.Ни в чём никакой опасности.
С.: Это не такая уж проблема!
К.: Я и не возражаю. Я наслаждаюсь невозможностью понимания Того, что ты есть, момент за моментом. Это наслаждение Тем, что никогда не может быть понято. И я никого не могу винить в том, что он это не понимал. Потому что в любом случае нет никакого способа это понимать. И никакой потребности в этом.
С.: Потребность в этом — это ловушка.
К.: Да, ты бедный ублюдок потому, что тебе нужно знать самого Себя. Это делает Тебя бедным фантомом. Так что? Ты всё равно являешься Тем, что ты есть!
С.: Это со–зависимость.
К.: Ты — компания со–зависимостей. Поэтому любая компания — это со–зависимость.
С.: Я хотел понять, что вы имеете в виду под «То, что я есть, предшествует сознанию»?
К.: Несмотря на. Это не прежде. Ты можешь называть это прежде или за пределами. Но это даже за пределами запредельного и предшествует предшествующему. Идее предшествующего. То, что предшествует идее предшествующего. То, что за пределами идеи запредельного. Это То, что ты есть. Поскольку То, что есть до, не знает никакого предшествующего, а То, что за пределами, не знает никакого запредельного. Так что это за пределами запредельного и предшествует предшествующему. Это То, что есть до, но не знает, что значит быть до. А То, что за пределами запредельного, — это То, что находится за пределами, но не знает никакого «за пределами». И это невозможно постичь. Слава Богу. Вообрази, что кто–то мог бы это понимать!
С.: «До»и «за» предполагают время, разве нет?
К.: Ты делаешь это таким! Потому что ты хочешь делать это личным. Ты хочешь продолжать существовать в бытии до. Но ты не можешь продолжать существовать в предшествующем, вот в чём фокус. Если ты есть просто до, то нет никого, кто может продолжать существовать. Так что будь до. И в до нет никакой истории, а без истории нет никакого «я». Это катастрофа, о которой говорил У. Г. (Кришнамурти), бытия Тем, что есть до, катастрофа всех историй всей Вселенной. Это касается не только твоего личного или безличного. В том бытии до сгорает дотла всё, что ты узнал и знал.
Поскольку нет никого, кого это заботит. В этой беззаботности есть просто естественное прекращение всего, чем ты являешься и чем ты не являешься. Естественно. Так что это — трюк.
К.: Мне всё это нравится! Я это люблю!
С.: Да, но ваш подход к этому похож на разрушительный или деконструктивный.
К.: Да, я убиваю это, любя это.
С.: То, что западные философы называют деконструкцией.
К.: Нет, я иду даже так далеко, что уничтожаю уничтожителя.
С.: Похоже, у вас постмодернистский подход.
К.: Пост–смертный!
С.: Вроде разрушения всего, что есть.
К.: Да, но то, что я действительно делаю, — это уничтожение уничтожителя. Именно так Шива уничтожает Шиву. Поскольку даже в разрушении есть надежда, что однажды всё будет уничтожено и тогда тебе будет лучше. Нет! Я уничтожаю уничтожителя. Это твой худший кошмар. Я сижу здесь, уничтожая для Тебя уничтожителя. Разрушая разрушителя. Поскольку ничто вообще не может быть уничтожено. И кому нужно что–то уничтожать? Нет, я ничего не уничтожаю.
К.: Нет. Принимать — это клише. Это ещё одно клише. Это никому не помогает. Мне нравится Рамеш, мне кажется, в 1995‑м он говорил: «Самое близкое, как ты можешь подойти к приятию, это то, что ты никогда не можешь принять». Это уже покой ума, личный покой ума. Делай это. Если ты можешь это делать, будь счастлив. Но ничем этим ты не можешь достигать Того, что ты есть, что является Приятием. А самому Приятию никогда не нужно ничего принимать. Оно даже не знает Приятия, оно является Приятием. Это То, что есть Сердце, но Сердце не знает никакого Сердца. И Сердцу ничего не нужно, нет никакой нужды ни в чём. А то, чему нужно что–нибудь принимать, пусть принимает или не принимает. Кому какое дело, если фантом принимает или не принимает? Но если тебя интересует счастье фантома, ладно, возможно, фантом менее огорчён или менее стеснён, когда есть приятие. Чудесно. Я не возражаю. Но это, конечно, временно. Поскольку всегда есть пределы терпимости. И всегда будет предел терпимости, который будет пересекаться снова и снова. Никогда не было никого, кто был достаточно терпимым, чтобы у него не было пределов терпимости. И только для Того, что ты есть, нет никакого предела, даже терпимости. И любой покой, который ты можешь обретать посредством терпимости или приятия, это временный покой. Наслаждайся им, пока он длится. Но знай, что однажды его не будет.
С.: Хочется надеяться, что он длится всю жизнь.
К.: Продолжай надеяться! Надежда — это ад. Потому что только дьявол надеется, что однажды ада не будет. Когда есть дьявол, есть и ад. Тотчас же. Когда Бог знает Себя, Он создаёт свой собственный ад. Немедленно. И из ада нет выхода. Аллилуйя. И ты не можешь из него выбраться, поскольку это воображаемый знающий — уже воображаемый знающий. И когда тот воображаемый знающий создаёт свой собственный ад, это воображаемый ад. Кому нужно избавляться от того фантома? Только ещё одному фантому. Только фантому, который знает фантома, нужно, чтобы фантом уходил. Пусть фантом развлекается. Что делать с фантомом?
С.: Фантом сновидит, что он развлекается.
К.: Нет. Фантом не сновидит. Фантом — это уже что–то, что снится. Как может то, что снится, что–либо сновидеть? Фантома даже нельзя винить.
С.: Фантом не живёт в мире сновидения?
К.: Фантом является сновидением. Никто не живёт ни в каком мире. Фантом — это весь мир, вся Вселенная. Это не только твой маленький персонаж сновидения. Весь мир — это фантом, и маленькие фантомы в мире, маленькие куклы в кукольном домике, всё это — фантом. Это не то что фантом — этот маленький персонаж. От того, возможно, было бы легко избавиться. Его можно просто застрелить или что–нибудь в этом роде. Но как избавиться от всего проявления? Каждый только думает о самом себе: «Если я избавлюсь от моего маленького эго, мне будет лучше, — говорит эго. — Но как избавиться от всего здесь? Старайся!» Так что каждый старается избавиться от маленькой личной истории. А потом: «У меня больше нет личной истории. Я никогда не рождался». Говорит кто? Но «катастрофа» простого бытия Тем, что ты есть, уничтожает всю историю. Нет даже истории Вселенной, нет даже Вселенной. Просто посредством бытия Тем, что ты есть. Мгновенно.
К.: Милость есть, потому что нет никакой «милости». Поскольку То, что является милостью, не знает никакой милости и не нуждается ни в какой милости. И это — милость милости. Но если бы была милость, то эта милость сразу бы тебя отбросила. Если бы был Бог, Он бы просто убил тебя, как только увидел. Поскольку ты был бы чересчур много, как любой был бы чересчур много. Если бы Он мог, Он бы уничтожил всю Вселенную одним ударом. Если бы Он мог избежать просыпаться утром, Он бы просто уничтожил всё сущее. Если бы была кнопка, которую ты мог бы нажимать утром и мир бы исчезал, ты бы никогда не расставался с этой кнопкой. Будь честным. Кто бы ни просыпался утром, ты бы никогда не расставался с этой кнопкой! Каждый медитатор хочет найти эту кнопку: если ты нажимаешь здесь, всё прекращается. Выключающая кнопка. Убивающая кнопка. Во всём есть интенция смерти. Ты хочешь убивать всё, поскольку ты сыт этим по горло. Так что если бы Бог мог помогать Себе, убивая что–либо, Он бы сразу это убивал. Это может быть лишь относительный Бог, кто знает этот мир и хочет от него избавиться. То, что является Богом, даже не знает мира, даже не знает Себя. Но только То, что является Энергией, только То, что является абсолютным Сновидцем, и только То могло бы что угодно. Но Его это не интересует. А тот Бог, кого это интересует, не имеет для этого энергии. Поэтому между этим нет никакого смешения, нет никакого моста. Сновидение продолжается, и То, что сновидит всё сущее, не заинтересовано что бы то ни было менять, поскольку Оно даже не знает сновидения. Оно не знает сновидца, сновидения и того, что можно сновидеть. А то, что знает сновидение, уже часть сновидения. И только в сновидении ты хочешь избегать сновидения, там это кошмар, в хорошем сне и в плохом сне. Но для Того, что является сновидением, нет даже сновидения. Жаль.
С.: Кому жаль?
К.: Я лгу. Тебе следовало бы уже знать меня. Я лгу, когда открываю рот. Когда я говорю, что мне жаль, это одна из самых больших неправд. Я никогда ни о чём не сожалею. Нет никакого сожаления — о чём? Что есть, чтобы сожалеть?
С.: Ещё один способ не сожалеть — это приятие.
К.: Забудь о приятии и просто будь Тем, что ты есть.
К.: Это может происходить только в разделении. Есть переживание разделения. Но я могу лишь говорить: переживание никого не отделяет. Никогда не было никого, кто был отделен. Это подобно змее, смотрящей на собственный хвост. Это всё равно змея. Неведение — это то, что ты принимаешь этот хвост за другую змею. Как мир отличается от того, что ты есть. Но теперь, пытаясь это преодолеть, ты делаешь его всё более и более реальным. Вот почему Тебе лучше вообще Себя не знать, даже как змею или что угодно ещё. Просто быть змеёй, не знающей змеи. Чего бояться Тому, что является змеёй? Это То, чем ты не можешь не быть, твоё естественное состояние — быть Тем, что является Кундалини. Но нет никого, у кого есть Кундалини. Ты — энергия. Но нет никого, кто обладает энергией. Кто хозяин энергии? Покажи мне кого–нибудь, кто обладает энергией. Всё наоборот. Энергия обладает тобой. Энергия играет тобой. Кто претендует на обладание энергией? Фантом!