Творчество

К старости становимся мудрее

Или самодурствуем без меры.

Наши лица от любви светлеют

Иль в гримасе морщатся без веры.

А, быть может, лица злобой стёрты,

Перекошены обидой и упрёком.

Знаешь ли на самом деле кто ты?

Миг познаний ограничен сроком.

Нужно над душой своей работать,

Изгоняя злых, безумных бесов.

Чистые душой мы лишь в утробе

И корыстных нет в нас интересов.

Раздражительность кипит и возмущенье.

От других мы прячем свои мысли…

Но всё реже в чувствах восхищенье.

Радость камнем на душе повисла.

Красота лица, души и тела

Тает, словно солнца луч в тумане.

Но до чистых мыслей нет нам дела:

Мы живём в иллюзиях, обмане.
Раздраженье губит души наши

И толкает к гневу, искушенью.

На весах судьбы качаем чаши,

Не пуская мысли к размышленью.

Двух — жарче меха! рук — жарче пуха!
Круг — вкруг головы.
Но и под мехом — неги, под пухом
Гаги — дрогнете вы!
Даже богиней тысячерукой
— В гнезд, в звезд черноте — Как ни кружи вас, как ни баюкай
— Ах!- бодрствуете…
Вас и на ложе неверья гложет
Червь (бедные мы!).
Не народился еще, кто вложит
Перст — в рану Фомы.

В Гродно открылся книжный магазин КНИГИ НЕ ДЛЯ ВСЕХ!
Хочу выразить огромную БЛАГОДАРНОСТЬ, всем кто принимал участие!!!
Спасибо Вам Друзья!!!

Сатана отправился на прогулку со своим слугой. Они увидели человека, который наклонился и поднял что-то с земли.
— Что нашёл этот человек? — спросил слуга.
— Кусочек Истины, — ответил Сатана.
— Разве это тебя не тревожит?
— Нет, — ответил Сатана, — он сделает из него новую религию.

Жила на воле птичка,
Да вдруг попала в сеть.
И говорит охотник:
— Должна ты умереть
! — Помилуй! — просит птичка.
— Я ростом с ноготок
, Всего комочек пуха
Да мяса на глоток.
Пусти меня на волю,
Доволен будешь сам.
Хороших три урока Тебе за это дам.
Охотник удивился:
— Ты — пташка с ноготок.
Какой же человеку
Ты можешь дать урок?;
Но ежели прибавишь
Ты мне ума чуть-чуть,
Пущу тебя на волю.
Лети в далекий путь!
— Начнем, — сказала птичка.
— Запомни мой совет;
Жалеть о том не надо,
Чего уж больше нет.
Сказал охотник: — Правда.
Разумен твой совет.
Жалеть о том не надо,
Чего уж больше нет.
— Затем, — щебечет птичка,
— Не стоит портить кровь,
Стараясь понапрасну
Вернуть былое вновь.
Сказал охотник: — Верно.
Не стоит портить кровь,
Стараясь понапрасну
Вернуть былое вновь.
Щебечет птичка: — Слушай
Последний мой совет:
Не верь досужим бредням.
Чудес на свете нет.
Сказал охотник: — Дельно.
Запомню твой совет.
Не надо верить бредням.
Чудес на свете нет.
Спасибо за науку.
Счастливого пути.
Да в сети к птицелову
Опять не залети!
— Вспорхнув на ветку, птичка
Промолвила: — Дурак!
Тебя я обманула,
А ты попал впросак.
Добыча дорогая
К тебе влетела в сеть.
Из-за меня, охотник,
Ты мог разбогатеть.
В моем брюшке таится
Награда для ловца:
Алмаз крупнее вдвое
Куриного яйца!
Охотник чуть не плачет.
Бормочет: — Как же так!
Несметное богатство
Я упустил, дурак!..
Сидит на ветке птичка
Не слишком высоко.
А до нее добраться
Совсем не так легко.
Охотник, не мигая,
С нее не сводит глаз.
Вот-вот она умчится,
А вместе с ней алмаз!
Зовет охотник: — Пташка!
Вернись ко мне скорей.
Отцом тебе я буду.
Ты — доченькой моей.
И ветку золотую
Тебе я закажу,
И в клетку золотую
Тебя я посажу!..
А птичка отвечает:
— Ты так же глуп, как был,
Все три моих урока
Сейчас же позабыл.
В награду за науку
Лететь ты мне велел,
А сам через минуту
Об этом пожалел.
Еще я не успела
Пуститься в дальний путь,
А ты уже задумал
Прошедшее вернуть.
И веришь небылице,
Что в птице есть алмаз
Крупнее этой птицы
Во много-много раз!

У психиатра:
— Доктор, у меня мания преследования, мне кажется, что куда бы я не пошел, за мной следует огромная толпа. Я в пустыню, они за мной, я через море, они следом…
— Дааа, случай безусловно тяжёлый. Так как вас звать?
— Моисей…

Если Бог уничтожит людей, что же делать котенку?..
«Ну пожалуйста, — тронет котенок всевышний рукав, — Ну пожалуйста, дай хоть пожить на земле негритенку, — Он, как я, черномаз и, как я, беззаботно лукав…

На сожженной земле с черномазым играть буду в прятки,
Только грустно нам будет среди опустевших миров,
И пускай ребятишек со мною играют десятки,
Даже сотни играют — и стадо пасется коров.

А корова — она на лугу лишь разгуливать может,
Чтобы вымя ее наполнялось всегда молоком…
Ну пожалуйста, бешеный и опрометчивый Боже, — Возроди этот мир для меня — возроди целиком.

Даже если собаки откуда-то выбегут с лаем,
Будет весело мне убегать от клыкастых собак,
Ибо все мы друг с другом в веселые игры играем, — Даже те, кто, как дети, попрятались в темных гробах...»

Если
бы Бог одарил меня еще одним мгновением жизни, я бы одевался
скромнее, валялся бы на солнце подставив к их теплым лучам не только мое
тело, но и душу.
Господи, если бы у меня было сердце…
я бы написал всю свою ненависть на льду, и ждал, пока выйдет солнце…
Я бы палил слезами розы, чтобы почувствовать боль их шипов и алый поцелуйих лепестков…
Господь, если
бы у меня еще оставался кусочек жизни, я бы не провел ни одного дня, не
сказав людям, которых я люблю, что я их люблю…

В давние времена вождем демонов-асуров был Майя, который обладал такой силой колдовского внушения, что перед ним не мог устоять даже Брахма. У асуров было три крепости: железная, серебряная и золотая. Майя решил собрать их воедино и сделать цитадель, неприступную для богов. Совершить это можно было, лишь усыпив бдительность самого Брахмы.

Майя сказал, что отрекается от мирской жизни. Он ушел в пустынное место, освободился ото всех желаний и стал истязать свою плоть: зимой погружался в ледяную воду, летом окружал себя кострами. Когда палило солнце, не покрывал голову, ел только коренья и травы и все время прославлял Брахму. В конце концов Майя стал таким тонким и прозрачным, что сквозь кожу видны были кости. Брахме понравилось такое благочестие. Он спустился к Майе:

— Я доволен тобой. Чего ты желаешь? Я исполню то, о чем ты попросишь.
— Три крепости я хочу соединить в одну — Трипуру. Сделай так, о великий Брахма, чтобы никто и никогда не смог разрушить Трипуру, ни боги своим оружием, ни жрецы-брахманы своими проклятиями.
— Но ведь ничто не вечно. Ни люди, ни демоны, ни даже Вселенная, — возразил Брахма.

Тогда Майя попросил своего прародителя, чтобы крепость была неуязвимой для всех, кроме Шивы. Он мог разрушить Трипуру не иначе как единственной стрелой, при первом выстреле из лука и только в то мгновение, когда все планеты станут в ряд. Брахма согласился. И Майя построил крепость. Укрепления из железа врыл в землю. Над ними поставил серебряные стены, поднимавшиеся до самого неба. А золотые башни возвышались даже над небесной твердью. Собрались с силами демоны-асуры и стали совершать опустошительные набеги на жителей небесного царства. Все трепетали перед асурами, но не могли винить Брахму за то, что тот поддался чарам Майи.

Когда Яма (бог смерти и отвечает за несколько адов, упоминаемых в пуранах. Принимая во внимание его разрушительную сущность, его называют помощником Шивы), сын Вивасвата, умер, Ями (правила адом женщин и рассматривалась как воплощение его творческой энергии-шакти), его сестра и возлюбленная, проливала безутешные слезы, и не было предела ее горю.

Тщетно боги пытались облегчить бремя ее скорби. На все их уговоры и увещевания она отвечала: «Но ведь он умер только сегодня!» А тогда еще не было ни дня, ни ночи.

Боги сказали: «Так она его не забудет! Мы сотворим ночь!» И они создали ночь. И ночь прошла, и настало утро, и она забыла о нем.

Потому говорят: «Череда ночи и дня приносит забвение горя».