Человек закурил на экране,
Захотелось и мне закурить.
Пусть останутся зубы в стакане,
Только б муку сладимую длить.
Вот и детские слёзы вернулись…
Вы играли в замри-отомри?
Это кто притаился, сутулясь,
У распахнутой в небо двери?

Если б в небо… о, если бы в небо!
Не узнать, не успеть, не избыть.
Только нежно, безумно и слепо
Ненавистную муку любить.
Никогда уже я не узнаю
В чём, душа, ты себе солгала.
Безысходность, как чорное знамя,
На истерзанный разум легла.

Мы вместе в движении,
В вечном круговращении,
Мы с тобой разорвали круг времени,
Мы с тобою замкнули круг жизни вечной.

Мы светом повязаны,
Тонкими узами,
Где бы ни были мы, не расстанемся,
Мы друг друга найдем в бесконечности.

Мы смотрим на вечное,
Мы видим жемчужину
Где материя прахом рассыпалась,
Там сияет под прахом след жизни вечной.

Мы встретились в вечности,
Наши руки сомкнулися,
Мы с тобой пережили разлуки боль,
Мы с тобою теперь будем вместе вечно.

Мы стали с тобой одним,
Духом нераздельные,
И хотя наша плоть неслиянная,
В нас пульсирует ритмом одним вселенная.

… Если феномен может быть «просветленным», тогда «просветление» должно быть феноменально, как опьянение или любое другое психосоматическое состояние. Если оно не феноменально — а все, что это слово может означать метафизически, не феноменально, — тогда нет никакого индивидуального «я», чтобы его испытывать…
— Получается, что вся эта идея — полнейшая ерунда!
Детям нужны игрушки. Взрослым они нужны меньше. А зрелые не могут быт зрелыми, если вообще нуждаются в них.
— Значит можно смеяться всякий раз, когда вроде бы взрослые люди серьезно говорят о «просветлении»?
Они могут понимать, что оно не есть и не не есть как любое другое понятие, и при этом говорить о нем, потому что таково социальное соглашение. Если они и говорят, они сами могут улыбаться. Это может даже приносить пользу.
— Каким образом?
Что, если видение, что не может быть никакого «тебя», чтобы быть просветленным, — это средство раскрытия того, на что вечно указывает этот сияющий и соблазнительный символ?
— Он может быть хорошим указателем?
Если понять его не правильно, он может оказаться бедствием. Но, понятый правильно, он почти попадает в точку…
— Значит поэтому Хуанбо и многие другие говорили, что нет разницы между просветленным и непросветленным?
Однако повторяю снова, и снова, и снова: это не «неведение» и «просветление» как объективные концепции, «разные» или «не разные», существующие или не существующие или какие-то еще! Это не то, что видится, а то, что смотрит, лишенное различий, различающего
Читать дальше →

я приду в молчащую толпу,
из желаний веберу одну,
из сомнений — лапти и вперед,
в море-океан невзгод.

Но не может свет забыть,
И не может тьма устать,
В неприкаянной тюрьме сидеть,
В неуемной жажде спать.

Раньше было стыдно, если приходилось говорить «не знаю». Теперь же, стыдно за то, что когда-то говорил «знаю».

На первом этаже харе Кришна, на втором йога, на третьем Ошо, на четвертом выхода нет и дракон ходит голодный…

Немного о компьютерах и метафорах)



Читать дальше →