Я люблю пирожки.

Печёные и жаренные. С капустой, с капустой и яйцом, с рыбой, с печенкой, с картошкой, с творогом, с яблоком и другие. Я в своей жизни отведал много пирожков, от разных хозяек и от разных производителей. Они были вкусные и не очень. Большие и маленькие. Плоские и пухлые. Огромные и миниатюрные. С большим количеством теста и малым количеством начинки, и наоборот. Из пресного теста и дрожжевого. Недосоленные и пересоленные. С перчиком. Подгорелые и непропеченые. Пирожки, которые я не стал кушать и выбросил.

Пирожки мамины и тёщины. Бабушкины. Пирожки от жены, любовницы, брата и жены брата. Пирожки у друзей. Пирожки на железнодорожных станциях и в паравозах, столовых и кафешках. Всевозможных пекарнях, забегаловках на овощных рынках. Пирожок- это вещь! Ни одна заморская пицца не сравнится с нашим родным пирожком.
Пирожок очень важен в жизни.
Пирожок — это экзистенциальная штука. И даже слово «пирожок» стало нарицательным. У нас в семье человека, который не интересен и ничего из себя не представляет, называют «ни с чем пирожок».

Да здравствуют пирожок!

Тык.

Все верования -это суперсистемы для подавления сомнений. Если сомнение подавлено, то исследование невозможно.

Зазвучали виолончели. Много виолончелей. Они начали издалека, мягко и грустно. Волна звука то набегала, то откатывалась назад. Божественная мелодия. Я замер с книгой в руках. Вступили скрипки с более высоким звучанием. И они стали перекликаться с виолончелью. Что — то потустороннее.

Впервые я услышал эту мелодию ещё в юности и не знал ее создателя. Я тогда ещё не слушал классику — восторгался хард роком. Но эта мелодия меня зацепила. Она звучала в документальном фильме, где показывали прибытие похоронного поезда с телом вождя революции. После этого она периодически возникала в моей голове и напоминала мне, что есть нечто вечное и неистребимое в этом мире. Потом, через много лет я услышал эту мелодию в фильме «Парад планет» и стал думать о том, как узнать композитора, сочинившего это поистине волшебное произведение. Еще позже, появился интернет и на форуме классической музыки, задав вопрос знатокам и указав два ориентира, я получил ответ. И теперь я знаю, что это Бетховен. Седьмая симфония. Вторая часть.

Она многими любима и часто звучит в кино. Приятно бывает, когда она неожиданно где-то появляется, и я вспыхиваю воспоминаниями о том, как она возникла в моей жизни.

Вот и сейчас, неожиданно, печально и грациозно она вышла из пустоты и заполнила собою меня.

Я непроизвольно открыл книгу где-то посередине и увидел текст. Это были руны или что-то похожее на них и они двигались. Точнее — качались. Как волны. Я закрыл книгу и положил ее на столик.

Волны музыки увеличивались, инструменты набирали силу, вступили духовые, звук становился громче, по телу побежали мурашки и непроизвольно на моих глазах стали выступать слезы. Мне хотелось больше слез. Море слез. Чтобы они затопили меня и смыли в преисподню.

Тело стало сжиматься и это было приятно. Мне почудилось, что я губка и что если из меня выжать все, что во мне есть, я стану невесомым и исчезну. Одновременно с этим было понятно, что исчезнуть я не могу, потому что исчезнуть может что -
Читать дальше →