В последнее время гложило желание что-то делать, работать. Но вынужден пока ждать.
Не знаю что это делатель во мне проснулся. Но я так упорно демонстрировал согласие с ситуацией и прятал потребность подальше. Сколько там силы… офигеть

как же мне просто тяжело принять то, что я ничего не могу сказать красивого.
Просто ничего. Просто так.Да я не могу это принять. Никак. Но это принято, я все еще молчу. Возвратился к той точке, в которой еще не помыслено желание что-то сказать.Там ничего нет. Пока там.

Шел как-то по Земле обычный человек, ни на секунду не духовный, не знакомый ни с Дао, ни Ригденом… и не пофигист по жизни. Вдруг задумался о смысле бытия, и ему перегородило дорогу Говно. И сказало Говно:

— Стой, я тебя съем!

Упал человек с испугу на колени, взмолился. И Говно его съело.

Шел как-то по Земле обычный человек, ни на секунду не духовный, не знакомый ни с Дао, ни Ригденом… но пофигист по жизни. Вдруг задумался о смысле бытия, и ему перегородило дорогу Говно. И сказало Говно:

— Стой, я тебя съем!

На что человек ответил:

— А вот и не съешь!

Но Говно его съело.

Мораль: даже если вам по фиг, не стоит отрицать очевидные вещи.

Шел как-то по Земле обычный человек, немножко духовный, немного знакомый с Дао и знающий, кто такой Ригден… и не пофигист по жизни. Привычно задумался о смысле бытия, и ему перегородило дорогу Говно. И сказало Говно:

— Стой, я тебя съем!

На что ответил человек:

— Нет, это я тебя съем!

Мораль: несмотря на то, что это победа, у победы весьма странный вкус.

Шел как-то по Земле обычный человек, немножко духовный, немного знакомый с Дао и знающий, кто такой Ригден… но пофигист по жизни. Привычно задумался о смысле бытия, и ему перегородило дорогу Говно. И сказало Говно:

— Стой, я тебя съем!

Ничего не ответил человек, спокойно пошел мимо дальше. Говно от неожиданности зарыдало и убилось об стену.

Мораль: уж коль ты задумался о смысле бытия, зачем обращать драгоценное внимание на дерьмо?
© из
Читать дальше →

Родной человек прорастает в меня,
И я прорастаю в близких,
Но божий мир полон огня,
И годы горят как списки.

Неправда, что рукопись не горит,
Время-закон омерты,
И бытие поджигает быт,
Бросая в огонь конверты.

Я остаюсь, нищеброд, нагим,
Мойры тебя отпели,
И вот, вместо жизни дым
Нас кружит на карусели.

Судьбы в разлёт, мы теперь далеко,
Нас ветер кружит весенний,
Пеплу и праху лететь легко
Без боли и сожалений.

Она простирается, чтобы обмануть одиночество,
Однако глаза Её постигают Себя и смеются.
Её глаза – игроки, и их выигрыш – пригоршни Света.

В пустыне, которая обитала во Мне, Она обняла Меня
И, обняв, даже Мне приказала видеть и слышать невидимое
В тишине ослепительного мрака.

Встала Она на веках Моих, косы с Моими смешав волосами,
Форму рук Моих приняла, цвет Моих глаз вобрала
И растворилась в Моей тени, как брошенный в небо камень.

Всегда у Неё открыты глаза, они не дают Мне спать.
Грезит Она среди бела дня, Она заставляет меня смеяться,
Смеяться и плакать, и говорить, хотя Мне нечего сказать.

( Поль Элюар «ЛИЛА»)

Эта фраза — «Шелест утренних звезд» — из философии «Трансерфинг реальности».
Она отражает этакое интересное чувство, предвкушение чуда, удивление.
Когда я открыл для себя трансерфинг, то я был очень рад, я думал что наконец-то нашел главное правило счастливой жизни.
Суть «Трансерфинга» в том, чтобы жить вопреки шаблонам мышления.
По-началу, я очень воодушевился, все получалось, работало.
А потом перестало)
Хотя иногда я все же слышал шелест утренних звезд, но все чаще слышал скрип пенопласта о стекло.
В принципе, в Трансерфинге все верно сказано — снижай важность и все будет ништяк.
Но там не сказано как же ее снять, енту важность, если она никак не снимается.
Там не говорилось о смирении перед жизнью, а скорее наоборот возвеличивалось всемогущее эго.
Как бы сразу в дамки мол прыгайте, и как будто свое болото тебя обратно не засосет.
Я считаю, что важно видеть ФАКТИЧЕСКОЕ положение дел, фактическую важность, видеть что для тебя НА САМОМ ДЕЛЕ.
Я опять потерял нить того, о чем хотел сказать.
Ощущение чудесного, вот!
Нет, забыл о чем я тут хотел сказать.

«Чувствуя психологическую принадлежность к той или иной традиции, этнической или социальной группе, сознание в человеке не может беспристрастно исследовать свою истинную природу. Сначала следует освободиться от всех форм обусловленности, связанных с национальностью и вероисповеданием, только после этого вопрос „Кто Я?“ может быть поставлен и будет иметь силу».