Часть 2.
На поляне стоял терпкий запах тлеющих можжевеловых веток. Перед дымящимся костром сидел в позе лотоса волк Петя.Он монотонно раскачивался и что-то бубнил себе под нос.Подойдя ближе к костру ужик и ёжик увидели три странные шапки, куда волк поочередно кидал по камешку.Камешки падали точно в шапки, издавая мелодичный треск и оставляя шлейф синеватого дыма.При этом волк произносил странные заклинания: видящий-видимое-видение, слышащий-слышимое-слушание, думающий-мысли-думание, я-не я… Тут волк заметил нежданных гостей.
– Чего надо-то?– не оборачиваясь, спросил он.
– Мы, это, нам нужно кое-что достать в «Лешэго». Ты можешь помочь? – сказал Ну, подходя ближе.
– Может и могу. Смотря что надо. — сказал Петя, не переставая раскачиваться.
– Муку для Бабки-Йоги.
Петя вдруг вытянулся, и лицо его на мгновенье выразило испуг, а может то был просто отсвет от костра.
– К сожалению, ничем не могу вам помочь, – сверкнув глазами, проговорил он.
– Ну, хотя бы объясни, как туда добраться.
– Это не так-то просто, парни. Многие пытались туда попасть, но большинство отказались от этой затеи, а некоторые так и пропали, и никто о них больше не слышал.
–Эх, нет у нас другого выхода, хоть помирай. Бабка-Йога обещала кое что, только если мы принесём ей особой муки из кафе «У Лешэго».
Волк долго и пристально глядел то на ужика, то на ёжика, потом взял веточку можжевельника и положив её на раскалённые угли забормотал:
— Уж-не-уж-ёж-не-ёж-уж-замуж-невтерпеж-ложь-не- ложь-не–поймешь-в лес-пойдешь-пропадешь. — И оскалив пасть с белейшими зубами рыкнул, — Брысь.
Дым окутал Ну и На с ног до головы, так что у них заслезились глаза и закружились головы. Лесная поляна вдруг исчезла, и спустя несколько мгновений друзья с удивлением обнаружили, что едут в вагоне метро. Вокруг было полно народу: заяц в огромных наушниках весело притопывал в такт неслышной музыке. Два енота что-то обсуждали, живо размахивая лапами. Бурый лось задумчиво уставился на какой-то рекламный плакат на
Читать дальше →

«Каждый избранный человек инстинктивно стремится к своему замку и
тайному убежищу, где он избавляется от толпы, от многих, от большинства, где
он может забыть правило „человек“ как его исключение, — за исключением
одного случая, когда еще более сильный инстинкт наталкивает его на это
правило, как познающего в обширном и исключительном смысле. Кто, общаясь с
людьми, не отливает при случае всеми цветами злополучия, зеленея и серея от
отвращения, пресыщения, сочувствия, сумрачности, уединенности, тот наверняка
не человек с высшими вкусами; но положим, что он не берет на себя
добровольно всю эту тягость и докуку, что он постоянно уклоняется от нее и,
как сказано, продолжает гордо и безмолвно скрываться в своем замке, — в
таком случае верно одно: он не создан, не предназначен для познания. Ибо как
таковой он должен бы был сказать себе в один прекрасный день: „черт побери
мой хороший вкус! но правило интереснее, нежели исключение — нежели я,
исключение!“ — и отправился бы вниз, прежде всего „в среду“. Изучение
среднего человека, долгое, серьезное, и с этой целью множество переодеваний,
самопреодолений, фамильярности, дурного обхождения (всякое обхождение дурно,
кроме обхождения с себе подобным), — составляет необходимую часть биографии
каждого философа, быть может, самую неприятную, самую зловонную, самую
богатую разочарованиями часть. Если же на долю его выпадает счастье, как
подобает баловню познания, то он встречает людей, поистине сокращающих и
облегчающих его задачу, — я разумею так называемых циников, т. е. таких
людей, которые просто признают в себе животность, пошлость, „правило“ и при
этом обладают еще той степенью ума и кичливости, которая их заставляет
говорить о себе и себе подобных перед свидетелями: иногда даже и в книгах
они точно валяются в собственном навозе. Цинизм есть единственная форма, в
которой пошлые души соприкасаются с тем, что
Читать дальше →

El-A'awer, Talbis Iblis
Gulshan-i Raz, Zat-i Shaitan
Ya Zat-i Shaitan

Drink the wine of Aluqah and breathe the secret smoke of God
Intoxicated by the green shadows of the paradise
Know that nothing's true and that everything is permitted
So read the old man of the mountain in his book of lies

El-A'awer, Talbis Iblis
Gulshan-i Raz, Zat-i Shaitan
Ya Zat-i Shaitan

Drink the wine of Aluqah and breathe the secret smoke of God
Intoxicated by the green shadows of the paradise
Know that nothing's true and that everything is permitted
So read the old man of the mountain in his book of lies

The nectar of Aluqah will run down my dreams
The spring of this paradise hide deep inside unknown unconscious streams
The nectar of Aluqah will run down my dreams
The spring of this paradise hide deep inside unknown unconscious streams

Фрагмент из романа Умберто Эко «Маятник Фуко».

Среди женщин было несколько европеек, Алье указал нам на блондинку, немецкого психолога, которая участвовала в обрядах уже многие годы. Она все испытала, но если человек не предрасположен и ему не отдано предпочтение, то это бесполезно: она никогда не впадала в транс. Она танцевала, и взгляд ее был устремлен в пространство, в то время как атабаке не давали передышки ее и нашим нервам, а терпкий дым ладана заполнял зал, окуривая танцующих и зрителей, и, казалось, вызывал у всех – а у меня точно – спазмы в желудке. Но со мной такое случалось в «школах самбы», в Рио; я знал о психологическом воздействии музыки и шума, даже того, которому поддается на субботних дискотеках наша лихорадочная молодежь. Немка танцевала с вытаращенными глазами, каждым членом своего истеричного тела как бы призывая всех забыться. Постепенно другие женщины впадали в экстаз: запрокидывали головы, метались, раскачивались, плыли по морю забытья, а она почти плакала, потрясенная и напряженная, как будто безнадежно стремилась испытать оргазм, и возбуждалась, и неистовствовала, но не достигала желаемого. Стремясь потерять власть над собою, она, сама того не желая, контролировала себя каждую
Читать дальше →

Как разделённость в мышлении так и единство и нет ничего кроме мышления.Физический мир -это тоже мышление, выраженное в наиболее грубой форме.А мышление -это концепция, и у него нет автора.Мысль о каком-то создателе-Вселенском Авторе-это просто вселенское дерьмо, которое так паскудно обсерает и ограничивает всю бесконечную Красоту.Как и любое разделение и ограничение рождает субъективность-авторство, так и внесение идеи Авторства умаляет, ограничивает, убивает живое величие Бытия.

«ВХОДИТЕ ТЕСНЫМИ ВРАТАМИ»…

Я думала: «Наверно, врата есть
И мне необходимо их найти».
Искала там, искала здесь,
Искала и снаружи, и внутри…

Какая ложь — слова все эти!
Все эти «узкие», «широкие» пути
Нет никаких ворот и не было вовеки
Ведь гибнуть нечему — как ни крути.

Нет ни грехов, ни грешников — откуда?
Мы изначально спасены — таков закон.
И промахнуться невозможно, Он повсюду
Один Господь кругом. Есть только Он.

Золотой паучок Арахна
Непрестанно прядет паутину,

Он все время проводит в охоте,
Терпеливо ловит добычу.

Испускает лучи прямые,
Те, что во тьме застывают,

Превращаясь в прочные нити,
Откуда у него столько света?

Кто захочет собственной смерти,
Кто захочет смерти во свете?

Весь свет заткала Арахна,
Но добычи в сетях немного,

Все хотят сами быть паучками,
Сами прядут свои сети,

И в своих же сетях погбают,
Отравлены собственным ядом.

Смотри, чтобы не было поздно,
И ты не закуклился в кокон,

Своей паутиной обвитый,
из кокона нет возврата.

Пока ты еще имеешь
возможность выбрать свободу,

Отдай себя в жертву Арахне,
Пускай она тебя свяжет,

Сетью своей золотою,
Не бойся ее дыханья,

Оно смертоносно для плоти,
Которая растворится,

И ты потеряешь границы,
Потеряешь стены темницы.

И все для тебя станет светом —
Во свете все выглядит равным —

Все друзья, все недруги злые,
Все станут божественной частью.

Семья, работа, здоровье —
Во свете все выглядит равным,
таким, каким есть по сути,
И только любовь живая,
От которой спасения нету,
Которая настигает,
По капризу злого Амура,
Только она отличает,
Кто смертен, а кто бессмертен,
Ей слава и честь
Читать дальше →

Ид