avatar
avatar

Значение глагола «помиловать» в «Иисусовой молитве»



Доклад студента 1 курса Хабаровской духовной семинарии Бузука Андрея, прочитанный на городской научной студенческой конференции «Русский язык: история и современность» 17.11.10.

Слово живого языка — английского, русского, китайского, любого — несет в себе энергию действия. И потому любое имя есть не только и не столько сочетание звуков и грамматическая структура. Любое имя содержит в себе смысл, который позволяет воздействовать на человека одним только тем, что произносится.

Повествование о светлых людях и их добрых делах, чистое слово, не замутненное сомнением, иронией, скептицизмом, оставляют в человеке чувство чистоты, так теплый летний дождь промывает запыленные стекла окна. Слово же злое неизбежно порождает в душе человека чувство катастрофы, отягчает ее грузом злого воздействия.

Слово, таким образом, есть дело. Это его свойство люди издревле используют в религиозных и магических обрядах, творя словом добро и зло. Живые языки могут нести словом и злую, и добрую энергию и тем омертвлять или одухотворять душу человека.

У нас же в России — в ее Православной Церкви — бережно сохраняется язык, который несет в себе только добро. Этот язык — церковнославянский.

В церковнославянских текстах Священного Писания — в Евангелии, Псалтири, во множестве духовных творений, за тысячелетие созданных в Византии и на Руси, открывается Бог.

Прямая действенность доброй силы церковнославянского слова уже не раз являлась причиной гонений на церковнославянский язык, разнообразных реформаторских движений, настаивающих на замене церковнославянского богослужения богослужением на русском языке. В сознание православных часто внедряется лукавая мысль, что церковнославянский язык устарел, одряхлел, стал ветх и непонятен, что его надо изменить, приблизить к русскому языковому сознанию. Гонители церковнославянского языка говорят и о том, что церковнославянское богослужение непонятно людям, только, лишь приступающим к Православию, что оно отторгает неофитов от Церкви.

Ответим на это так. Действительно, церковнославянский язык — очень древний, ему больше тысячи лет. Но старец этот не дряхлый и немощный, а многомудрый и опытный и, главное, всесильный в деле добра. Что же до неофитов, то русские однажды уже приняли церковнославянский язык — вместе с Православием при Владимире Святославиче Крестителе Руси в 988 году. Тогда, тысячу лет назад, им было несравнимо труднее понимать его, чем нам сейчас. Сущности Православия, как и слова церковнославянские, обозначающие эти сущности, приходилось постигать снова. Ведь «богами» и «спасами» древние русичи-язычники называли своих языческих богов, не было в древнерусском языке самих понятий БЛАГОДАТЬ, БЛАГО, СВЯТЫЙ ДУХ… Даже слова ПИСАТИ и ЧИТАТИ имели до принятия Православия с его книжной культурой совсем иные значения. ПИСАТИ значило рисовать, ЧИТАТИ — всего лишь произносить вслух.

Русским людям, принимавшим в X веке Православие, пришлось восходить к нему не только по духовной лествице, но и по лествице языковой. Церковнославянский язык, близкий и родственный древнерусскому, но освященный Благодатью Святого Духа, был путь Богопознания русских. И этот путь был пройден всего за полвека.

Всем известное слово «грех», что оно означает?

Если бы мы совершили сейчас опрос в нашей аудитории то, можно полагать, большинство ответило бы, что грех это нарушение заповедей, и это действительно правда. То есть, это был бы кусочек правды, но далеко не вся правда. В юридическом латинском понимании, грех – это нарушение закона, но в православной традиции мы находим гораздо более серьезное понимание греха. Грех — это болезнь, это рана, которую я наношу своей душе. Преподобный Исаак Сирин, поясняя, что такое грех, говорил: «Грешник подобен собаке, которая лижет пилу и не замечает причиняемого себе вреда, пьянея от вкуса собственной крови». Это поразительно глубокое понимание греха.

Грех — как болезнь, грех скорее делает нас несчастными чем виновными. Дело в том, что мы свою душу рвем на части, отрываем ее от Бога, насилуем ее, уродуем. В православном чине исповеди священник обращается к людям и говорит человеку: «пришел еси во врачебницу, да не неисцелен отыдеши», то есть церковь себя считает, больницей, в которую приходят больные люди. Не преступники, а больные несчастные люди, вот в чем дело. И приходят со своими ранами: «Вот раны нашей души. Излечи нас».

Есть одна молитва, которую знаете все вы, и в этой молитве, по нашему мнению, заключено все Православие. Это молитва «господи помилуй!» В этой, казалось бы, короткой молитве — все Православие. Сейчас мы разберем почему.

Вся загадка в слове «помилуй». Помилуй от слова милость, но в свою очередь милость связана со словом «масло».

И в греческом языке «Кириэ элэйсон», (Господи, помилуй) слово «элэйсон» происходит от елей – масло. Что такое масло? Это древнейшее лекарство человечества. Имеется в виду древесное масло, оливковое. Это первое лекарство, с которым встречается человек в мире.

Младенчик рождается, его маслом мажут, чтобы потертостей, перепрелостей не было и т. д. Значит, когда я говорю: «Господи, помилуй!», я не имею в виду «Господи, прости!», я не имею в виду «Господи, сжалься!», я говорю: «Господи, вот моя душа, она вся изранена. Елей милости твоей да изольется на меня и исцелит мою душу, соединит меня вновь».

Так вот, эта молитва не переведена ни на один европейский язык кроме церковнославянского. Если вы слышали мессы Моцарта, скажем, или Баха, месса начинается с «Кириэ элэйсон! Христи элэйсон!» Месса вся идет на латыни, но первая молитва по-гречески, потому, что нельзя перевести, нет в латыни такого выражения. «Прости» есть, «оправдай» есть, а «помилуй» — это что-то совсем другое.

В современное время православные оказались в такой ситуации. Они в зарубежных странах служат на местном языке: по-французски, по-английски, по-немецки, и оказалось, что перевести это элементарное «Господи, помилуй!» на местные языки невозможно. Ну, скажем по-английски «Господи, помилуй!» звучит «Lord have mercy!» Ну «mercy» вообще-то для англичанина вообще ничего не значит. Это французское слово – прошу пардона. По-французски Dieu, aie pitié, aie pitié – это жалость: Нас бедненьких, несчастненьких пожалей, подай копеечку. Это совсем другое.

Грех — это болезнь, Церковь – больница, таинство — это лекарство. Иоанн Златоуст так и говорит: «Таинство причастия — это врачевство бессмертия». Лекарство бессмертия, которое дается человеку — это не символ какой-то, это не долг, как в одной католической книге написано: «Долг христианина всегда причащаться». Да нет, это не долг, это лекарство. Если мы хотим, чтобы наша душа не умирала, вот Тело Христа. Придите и вкусите.

Для нас — русских православных людей — значения церковнославянских слов как чистый лесной воздух после загазованного города. Этим воздухом можно дышать полной грудью, можно вдохнуть чуть-чуть — каждый в меру свою — все равно хорошо!

Самые простые слова церковнославянского языка возведены в нем на дивную духовную высоту. Хлеб насущный здесь не только ежедневная пища. Хлебом живота — хлебом жизни именуется по-церковнославянски Христос. ЧАША — не один лишь сосуд, вмещающий влагу, это и ЧАША СПАСЕНИЯ. Слова, описывающие человеческую плоть, привычно понятные лице, очи, уста в церковнославянском языке тоже служат делу Богопознания, они обозначают невещественные действия Божий, Божию милость и Божий гнев, и волю Божию, данную в откровениях.

Высокая словесность церковнославянского языка, несуетность и неприземленность значений его слов и отрешенность от живых русских грамматических форм его грамматики позволяют нам беседовать с Богом без боязни святотатства или нечаянного оскорбления Божиего Имени.

Слово церковнославянского языка, незамутненное и чистое, несущее одно лишь добро, нужно сохранять и беречь, а не реформировать в гордынной запальчивости. А чтобы было больше понимающих его — этому слову нужно учиться! И пусть поначалу непривычно и не во всем понятно будет для вас новое церковнославянское чтение, читайте и понимайте в меру свою. Ведь и спасительный Псалом «Живый в помощи Вышняго» многие до сих пор понимают и называют «Живые помощи», и хоть искажена в таком неумудренном восприятии грамматика, но суть сохранена: живая помощь Божия нисходит на человека по слову этого Псалма. Важно знать, что церковнославянский язык нераздельно связан с путем Православного Богопознания русских, что он — путеводная звезда на этой стезе.
  • нет
Понравилось (1):  Bambuka

4 комментария

avatar
avatar
У меня есть друг, которая по работе занималась исследование всяких не потдающихся обьяснению феноменов. Так вот она мне сказала что это самая мощная молитва-проверено разными научным и не научным и способами.
avatar
+1
эгрегор работает по-любому, столько душ приложилось к молитве:)
Сегодня ехала в электричке с парой(М и Ж).Сразу пришла мысль «евангелисты», потом это подтвердилось в разговоре.:)
Я уже отличаю их по качеству взгляда.Это похоже на то, когда смотришь на бомжей и видишь определенный уровень сознания:)).Так и здесь, есть определенные признаки, которые у меня записаны в голове:)), по которым можно отличить евангелистов:))).Естественно, разговор был повернут в сторону проповедования их религии, я объяснила им свое понимание истины, нашли общие точки соприкосновения, это было то, что бог един, но они не согласились, что «все пути» ведут к нему:).Я не стала спорить, потому что люблю наблюдать, как они стараются обратить:)))
Так какой вывод… каждый идет своим путем, и для кого-то эта молитва самое сильное средство в соединении с божественным:)… с тем, что уже есть и не нуждается ни в каком исправлении.То, что происходит в тот самый момент уже есть БОГ, который играет сам с собой, в т.ч. в молитвы, веру, медитацию и т. д.:)
avatar
+1
«Вы всегда есть то, что вы есть, и это само удовлетворение, никогда не нуждающееся ни в чём другом. Но затем вы сновидете этого одинокого ублюдка, а этому одинокому ублюдку всегда что-то нужно. Всегда в нужде, жадный, никогда не удовлетворённый и всегда хочет больше, никогда не достаточно. Даже если он получает Сатори, он хочет ещё одно большее, ещё одно Сатори, затем может быть ещё одно пробуждение и ещё одно, более глубокого уровня в измерении нижнего белья или чего-то ещё»

«Не находя нигде никого, вы есть то, что никогда не может быть найдено или потеряно. Но в момент, когда вы находите себя, даже как это существование, всё чем вы претендуете быть, это этот одинокий ублюдок, кто знает себя как что-либо. Это может быть очень проникновенным и очень глубоким и очень каким-то там ещё, но это на одного слишком много. Потому что это одиночество, это печаль, всё, что вы можете найти, это печаль. Счастье не может быть найдено, потому что счастье никогда не терялось! Всё, что вы можете найти, это воображаемая печаль. Пустое, пустое, пустое»
Ренц
Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.