Тибетский буддизм

Спокойная вода – это просто вода, но и бушующие волны – тоже вода. Вода и волны по своей природе одинаковы. Точно так же, ум, пребывающий в покое, – это просто наша концепция. Если он создаёт мысли и думает, это лишь ещё одна концепция. Поэтому не имеет никакого смысла различать между покоем и возникновением. С другой стороны, действительно важно заглянуть в сущность того, что создаёт концепции о покое. Посмотрите в сущность того, кто думает: «Сейчас есть мысли». Затем, просто оставайтесь в таковости, в обычном уме. Это самое важное.
Имеется так называемая опасность «попасть в состояние отсутствия познавания», которое может произойти во время практики шаматхи. Есть правдивая история, рассказывающая о трёх мужчинах из Кхама, которые совершали паломничество в Лхасу. По пути они остановились на привал. Один из спутников пошёл собирать дрова для костра, другой набирать воду, а третий разжигал костёр. Тот, который пошёл за дровами, пока бродил по лесу, нашёл маленькую пещерку и подумал: «Она такая удобная, зайду‑ка я внутрь и немного посижу». Он зашёл внутрь, сел, и, будучи опытным практикующим шаматхи, вошёл в такое состояние, когда исчезли все восприятия и мысленная деятельность. Так он, ничего не замечая, оставался в этом состоянии, пока двое его спутников не спохватились, что он исчез. Долгое время они звали его, но ответа не было.
На следующий день они опять искали его, но нигде не могли найти. Никто не ответил на их зов; он просто исчез. Наконец они решили, что, вероятно, он упал где‑то или его загрызли дикие животные. Он бесследно исчез. Так, они продолжили свой путь без него, дошли до Лхасы и посетили множество святых мест.
Три года спустя, возвращаясь домой в Кхам, случилось так, что они остановились на привал в том же самом месте. Один из них сказал: «Эй, похоже, мы здесь потеряли нашего друга? Давай‑ка ещё раз поищем вокруг. Может быть, мы всё‑таки найдём хоть что‑нибудь».
Случайно они наткнулись на вход в пещеру. Заглянув внутрь, им удалось увидеть
Читать дальше →

Шаматха и випашьяна в традиции Дзогчен.
9 стадий однонаправленного сосредоточения.

Отождествляя себя с добром, мы чувствуем себя счастливыми. Нас переполняет восторг. Мы думаем: «Наконец-то я нашёл ответ!»
Этот ответ заключается в том, что достаточно считать себя уже освобождённым. После этого, уверив себя в том, что освобождение уже достигнуто, мы должны просто позволить всему идти своим чередом. Затем мы добавляем последний штрих, окончательно укрепляющий наш духовный материализм: всё, чего мы не знаем или не поняли в ходе духовного поиска, мы относим к тому, что описывается в различных текстах как лежащее за пределами ума, невыразимое словами и запредельное для понимания, — неизъяснимое «Я» или что угодно.
Своё непонимание происходящего с нами мы отождествляем с этими неизъяснимыми, невыразимыми вещами. Таким образом, наше неведение становится величайшим открытием. Мы можем связать это «великое открытие» с доктринальными идеями и положениями, например со «Спасителем» или с определёнными толкованиями священных писаний. Несмотря на то, что раньше мы не знали вообще ничего, теперь мы «знаем» нечто, чего мы на самом деле не знаем. Теперь перед нами есть нечто. Мы не можем описать это посредством слов, концепций и идей, но мы обнаружили, что первым делом нам необходимо связать себя с благом.
Итак, начало положено: мы можем прямо и умышленно трактовать собственное непонимание как не-непонимание. Мы делаем это просто потому, что ищем удовольствия, духовного удовольствия. Тем самым мы утверждаем, что удовольствие, которое мы ищем, имеет непознаваемую природу, поскольку на самом деле мы не представляем, какой вид духовного удовольствия получим благодаря этому ухищрению. Но все толкования писаний, говорящих о непознаваемом, можно применить к тому факту, что мы не знаем, что именно делать в духовной сфере.
Тем не менее теперь мы точно обрели духовную убеждённость, поскольку подавили свои изначальные сомнения относительно того, кто мы и что мы, — ощущение того, что, возможно, мы не являемся ничем. Мы подавили это; теперь мы даже можем об этом не
Читать дальше →

1. По прошествии семи дней [после просветления] Благословенный (Будда) воспрянул от размышлений и, покинув дерево Раджаятана [дерева, у подножия которого он сидел после просветления—В.Л.], направился к фиговому дереву Аджапала [это фиговое дерево, находящееся в Урувеле, на берегу реки Нераджара — В.Л.]. Придя туда, он селу подножия фигового дерева Аджапала.

2. Там в уединении Благословенному, погрузившемуся в размышления, пришли вот какие мысли: «Я овладел этим учением (дхармой), глубоким, трудным для понимания, трудным для постижения, находящимся за пределами того, что доступно рассудку, тонким понятным только мудрым (винну пуриссо).

[С этой формулой мы будем постоянно сталкиваться в буддийских текстах. Она сопровождает изложение самых сокровенных и сложных буддийских учений и прежде всего учения о цепи взаимозависимого возникновения — пратитья-самутпада и нирваны — В.Л\.

Между тем люди отдаются привязанности (упадана), находятся во власти привязанности, видят удовольствие в привязанности [типично буддийская риторика — перечислить ряд словесных клише, выражающих в разных формах, практически один и тот же смысл. Тот же самый прием и в характеристике дхармы — труднопостижи мая и т.д. — В.Л.]. И этим людям, отдавшимся привязанности, видящим удовольствие в привязанности, трудно понять, что такое причинная связанность и взаимозависимое происхождение, особенно же трудно понять им, что значит угасание всех санскар [санскара — это одна из скандх — групп элементов, на которые распадается индивид при его анализе Буддой; обусловливает перерождение — В.Л.], отказ от всего, что способствует перерождению, уничтожение жажды, уничтожение страсти, подавление чувств, нирвана.

[Здесь более сложный ряд понятий, каждое последующее из которых служит пояснением предыдущего: причинная связность — это взаимозависимое происхождение. Согласно классической схеме взаимозависимого происхождения (пратитья-самутпада), неведенье (авидья) вызывает к жизни санскары. Угасание же санскар
Читать дальше →

В «Материнской тантре» говорится: если у человека нет осознавания в видении, вряд ли его поведение будет осознанным. Если же у него нет осознавания в поведении, вряд ли он будет проявлять осознавание в сновидениях. А если у него нет осознавания в cновидениях, вряд ли будет осознанным его пребывание в бардо.
Что это значит? В данном случае под видением подразумевается не только то, что мы воспринимаем зрением, а все переживаемое в целом: все впечатления, ощущения, душевные и эмоциональные события и все, что кажется нам внешним миром. Видение — это то, что мы «видим» в переживании, наше переживание как таковое. Отсутствие осознавания в видении означает, что мы не способны увидеть подлинность того, что возникает в переживании и, напротив, становимся жертвами заблуждения двойственного ума, ошибочно принимая проекции и фантазии этого ума за реальность.
Если нам недостает осознавания подлинной ситуации, в которой мы живем, бывает трудно правильно реагировать на то, что происходит как во внешней жизни, так и во внутренней. Вместо этого мы реагируем в соответствии с кармическими привычками, проявляя влечение или неприязнь, и таким образом становимся добычей несчастий и иллюзорных надежд. Именно такое действие, основанное на отсутствии ясного понимания, имеют в виду, когда говорят об отсутствии осознавания в поведении. Результатом такого действия становится упрочение привязанности, ненависти и неведения и создание очередных неблагоприятных кармических следов.
Сновидения возникают из тех же кармических следов, которые управляют нашими переживаниями наяву. Если днем мы слишком отвлекаемся, чтобы суметь проникнуть за пелену фантазий и заблуждений движущегося ума, то, скорее всего, те же самые ограничения будут мешать нам и ночью. Это и значит «отсутствие осознавания в сновидениях». Картины cновидения, которые предстают перед нами, вызывают те же эмоции и двойственные реакции, в которых мы блуждаем наяву, и нам бывает трудно обрести осознавание или продолжать
Читать дальше →

Так я слышал:

Однажды всеблагой обитал в Бенаресе в роще называемой Мигадайа. И вот Всеблагой обратился к окружающим его пяти монахам и сказал: — Две есть крайности, о братья, которым не должен следовать тот, кто отрекся от мира. С одной стороны, — влечение к вещам, вся прелесть которых зависит от страстей и от всего более, от чувственности: это низкий путь похоти, недостойный, недолжный для того, кто отдалился от мирских обольщений. С другой стороны, путь самоистязаний, недостойный, мучительный, бесплодный. Есть средний путь: о братья, далекий от тех двух крайностей, возвещенный Совершенным — путь, отверзающий очи, просветляющий разум и ведет тот путь к душевному миру, к возвышенной Мудрости, к совершенству пробуждения, к Нирване!

Каков же тот средний путь, о монахи, — путь далекий от обоих крайностей, возвещенный Совершенным, что ведет к Совершенству, к возвышенной Мудрости, к душевному миру, к совершенному пробуждению, к Нирване?

Истинно! То восьмеричный Благородный путь: истинное воззрение, истинное намерение, истинная речь, истинные поступки, истинный образ жизни, истинное усердие, истинное размышление, истинное сосредоточение

Вот, о братья, тот средний путь, далекий от обоих крайностей, возвещенный Совершенным, — тот путь, что отверзает очи и просветляет разум, что ведет к душевному миру, возвышенной Мудрости, к совершенству пробуждения, к Нирване.

Вот, о братья, благородная истина о страдании. В муках рождается человек, он страдает увядая, страдает в болезнях, умирает в страданиях и печали. Стенания, боль, уныние, отчаяние — тяжки. Союз с немилым страдание, страдание — разлука с милым, и всякая неудовлетворенная жажда сугубо мучительна. И все пять совокупностей, возникших из привязанностей — мучительны. Такова, о братья, благородная истина о страдании.

И вот, о братья, благородная истина о начале страдания. Истинно! — тот зачаток страдания лежит в жажде, обрекающей на возрождение, в этой ненасытной жажде, что влечет человека то к
Читать дальше →

Природа ума

Если спра­шивают: «Что такое ум?» — то можно ответить: «Ум — это именно то, что задает этот вопрос». Ум — это непрекращающийся поток мыслей, которые возника­ют, а потом исчезают. Он обладает способностью оце­нивать, рассуждать, воображать и так далее, и всё это в рамках времени. Но за пределами нашего ума, за пределами наших мыслей существует нечто, называе­мое природой ума, — истинное состояние ума, которое не ограничено никакими рамками. Но если оно нахо­дится за пределами ума, как же нам достичь его пони­мания?

Возьмем пример с зеркалом. Глядя в зеркало, мы видим в нем отраженные образы находящихся перед ним предметов, но не видим природы зеркала. Что же мы имеем в виду под природой зеркала? Мы имеем в виду его способность отражать, которую можно опре­делить как его ясность, чистоту, его прозрачность, являющиеся непременными условиями для проявле­ния отражений. Эта природа зеркала не есть что-то видимое, и постичь ее мы можем единственным обра­зом — через отражения в зеркале. Точно так же мы знаем и можем конкретно пережить только то, что соотносится с нашим состоянием тела, речи и ума. Но именно так мы можем понять их истинную при­роду.

Строго говоря, с абсолютной точки зрения, не су­ществует никакого деления на относительное состоя­ние и его истинную природу точно так же, как зерка­ло и отражение в нем в действительности есть одно нераздельное целое. Однако мы ведем себя так, будто вышли из зеркала и теперь рассматриваем появляю­щиеся в нем отражения. Не осознавая собственной природы, ясной, чистой и прозрачной, мы считаем отражения реальными и испытываем к ним влечение или неприязнь. Таким образом, эти отражения, вместо того чтобы стать для нас средством обнаружения соб­ственной истинной природы, становятся фактором, который нас ограничивает. Мы живем, введенные в заблуждение относительным состоянием, приписывая всему на свете огромную важность.

На языке учения это присущее всем людям двой­ственное состояние, называется неведением. И
Читать дальше →

Если искомый ищущий найден быть не может, цель поиска достигнута, а сам поиск завершен.