Когда весной прошлого года я первый раз зашел на сайт, то у меня было, да и сейчас остается представление, что темы свободы и недвойственности, это темы философских дискуссий. Поэтому первым желанием было получить формулировку основ учения, которую за постоянными словопрениями, описаниями личных переживаний и склоками несогласных как-то трудно было выудить.
Что-то писали о «живом учении». На сайте и встречах эти темы обязательно связываются с пробуждением и просветлением. Ничего нельзя поделать с тем, что уровень философской грамотности у людей склонных к эзотерике невысокий.
Последнее время я стал реже бывать на сайте advaitaworld.com и сатсангах, и предпочитаю сайт philosophystorm.org. Причиной этого отчасти стало то, что не вижу в учении FreeAway ни одной идеи, которой без всякой изотерики уже не высказали бы Кант или Гегель.
На эту тему рекомендую посмотреть, например, лекцию

ОШО.
Необходимо сказать относительно жизни, то, что она не имеет объяснения. Жизнь существует в своем абсолютном великолепии, она необъяснима, она есть как таинство, попытавшись объяснить ее, вы упустите ее. Вы не объясните жизнь, но в результате объяснений, вы сами станете абсолютно слепы. Философия – враг жизни, это одна из самых неприятных вещей, которые могут случиться с человеком, он просто погрязнет в объяснениях. Как только вы решаете, что вы способны объяснить что либо, в этот самый момент, жизнь покидает вас, вы покойник.

Моё мясо, ребята, морковь и банан,
Моя рыба — капуста с картошкой,
Тощий я, как колхозный баран,
Мяса нет, только шерсти немножко.

Соль не ем я, не пью, не курю,
Чтоб спина по-быстрей прорастала,
Как петух днём и утром зерно я клюю,
Ем без масла, без хлеба и сала.

В ресторане, в кафе не найти мне меню,
А в готовке я парень подкованный,
За столом все жуют, минералку я пью,
Запиваю водой отфильтрованной.

Я волком бы выгрыз,
Да нечем мне грызть
И к мясу почтения нету,
К любым чертям с матерями катись
Любое мясное.Но это…

Я достаю огурец из широких штанин,
Так, как вы достаёте конфеты,
Смотрите, завидуйте я гражданин,
Я веганом иду по
Читать дальше →

Вспоминая о сновидении, мы как бы возвращаемся в состояние чувственно воспринимающего сознания, которое было общим для всех земных существ до того, как появилась абстрактная мысль. Верно и обратное: воспринимать таким образом — значит видеть сон. Чтобы думать как первобытный человек, нужно опираться на чувственное восприятие. Тогда у нас будут мысли, которые ещё не освободились от своей пренатальной зависимости (зависимости от данных чувственного восприятия). Жить так — значит оставаться жертвой обстоятельств, а не быть полновластным властителем в собственном королевстве. Это напоминает жизнь ребёнка до рождения, полностью подчинённую материнскому организму. Так и люди в течение многих эпох жили, подобно младенцам, в «утробе» чистого восприятия, и лишь очень постепенно у них развивалась независимая, самовластная, действующая сама по себе воля. Даже сегодня лишь единицам удалось выбраться из этой «утробы». Люди по большей части едва научились вставать на ноги и делать свои первые неустойчивые шаги, поэтому при первой опасности они и готовы вернуться под всеобъемлющую защиту Матери (чувственного восприятия).

Вот почему, когда из чувственных глубин жизни, подобно волне, вздымаются сильные эмоции, массы (толпы, народы, расы, само человечество) увлекаются потоками психической энергии, над которой они абсолютно не властны, потому что их идеальное начало, начало разума, находится лишь на этапе рождения. Следствием этого является безумная вражда и между классами, и между целыми народами. Действительно, только в мирное время едва народившаяся мысль — слабая и хрупкая — обладает некоторым влиянием на жизнь людей. И всё же единицам удается развить в себе автономное, самостоятельное мышление, дабы с его помощью противостоять бушеванию энергий, зарождающихся в глубинах чувственной жизни, сохраняя среди множества испытаний свободу воли и способность к самостоятельному суждению. Если же эту способность обрели отдельные люди, то когда-нибудь её смогут обрести и все остальные, ибо развитие какой-либо способности в природе одного человека доказывает, что это возможно и для всего человечества.

Читать дальше →

Несомненно, естествознание даёт нам лишь прагматичную истину вследствие тех ограничений, которые налагает его методология. Тем не менее анализ высказываний части учёных позволяет предположить, что в основе их поисков лежит стремление к знанию более высокого уровня — чистому Гнозису. Почему до сих пор великие учёные предпочитают чистую науку прикладным исследованиям? Потому что для них стремление к истине не связано с получением конкретной пользы — оно ценно само по себе. Конечно, научная истина есть нечто меньшее, нежели Истина сверхразумного Гнозиса, поскольку в отличие от последней она опирается на данные чувственного восприятия. Хотя стремление к истине самой по себе часто не осознается как стремление к духовной истине, оно, тем не менее, выходит за пределы узко прагматических интересов. Мыслителям, работающим в области высокой абстракции, хорошо известно, что ориентация на достижение практической пользы препятствует плодотворному поиску. Поиск истины самой по себе, какой бы она ни была, является оптимальным способом достижения серьёзных научных результатов, причём не только для развития абстрактной теории, но и для обоснования возможностей её практического применения. Не будет преувеличением сказать, что, даже обращаясь в той или иной степени к прагматической методологии, учёный-мыслитель всё равно руководствуется только любовью к истине, которую считает абсолютной ценностью.
Читать дальше →

«Первый среди моралистов настолько же далек от истины, насколько и последний среди злодеев»

«Огонь окрыляет воду
-Холод заземляет воду
-Мороз окрыляет воду
-Тепло заземляет воду»

«Желание сделать более необходимого приводит к не выполнению даже необходимого»

«Звуки подобны краскам, для коих холст — тишина»

«От любви до ненависти один шаг. Все его делали, но мало кто догадывается, что именно в момент этого шага самое время задуматься над истиной»

«Нас характеризует то, что уходит от нашего внимания»

«Религия — узаконенный дуализм»

«Дзен — философская форма безумия»

«Постмодернизм — псевдодзен»

Последний миг для девы,
Последний чистый вздох.
Разрыв лучистой плевы —
Рожденный мир издох.

Последний миг для дела,
Последний шанс уйти.
Прикосновение тела
И смысла не найти.

Последний миг для боли,
Последний смысл страдать.
Отпущенная воля —
Что мне еще терять?!

Чтобы описать мое отношение к тебе я не хочу использовать понятие любви лишь потому, что каждый раз, слыша слово «любовь», в глубине твоей души будет рождаться страх боли и ненависти.
Я не хочу использовать понятие «счастья», ведь каждый раз при этом слове ты будешь в глубине своей души находить частицы несчастья и будешь предаваться зыбким мечтам о счастливом будущем.
Я не хочу говорить о нашем «светлом будущем», ведь в глубине твоей души всплывут многие ошибки прошлого.
Я не хочу настаивать на правдивости своих слов, ибо каждый раз в глубине твоей души будет всплывать неверие и страх лжи.
Выходит, я не могу подобрать слов. Какое счастье, что чувства к тебе мне не нужно подбирать.

Огонь позволяет воде летать,
но и мороз тоже.
Снег и пар губят друг друга.
Зачем?
Почему бы им не парить вместе?

Остроумное дополнение к «Гамлету» Шекспира, превращающее трагедию в фарс. Экранизация одноименной пьесы Тома Стоппарда.

Второстепенные персонажи трагедии Уильяма Шекспира «Гамлет», будучи не слишком крепко связанными с сюжетом, проявляют свободу мысли. Когда они замечают, что подброшенная монетка снова и снова выпадает орлом, они высказывают свои предположения и задаются вопросами. По пути им встречается театральная труппа. Директор труппы рассказывает, что может им предложить театр как представление о жизни. Выбор разнообразен, в том числе и самим поучаствовать в представлении. Король объясняет Розенкранцу и Гильденстерну, зачем он их позвал. Принц встречает друзей неясными размышлениями. Друзья вспоминают про встреченный театр. Гамлет просит директора театра показать пьесу про жизнь самого принца. В конце пьесы Розенкранц и Гильденстерн повешены.

В фильме нет расхождений с пьесой «Гамлет», вплоть до того, что в эпизодах, пересекающихся с Шекспиром, все персонажи говорят стихами оригинальный текст трагедии. Однако большая часть фильма посвящена событиям, не упоминаемым в «Гамлете», сюжет фильма всё время следует за его заглавными героями, а не за Гамлетом, как у Шекспира. Пронизывающий весь фильм философский вопрос фатализма и свободы воли (от фатального выпадения монеты орлом до смерти главных героев) звучит из уст готовящегося умереть на виселице Гильденстерна: «… должно быть, был момент, тогда, в самом начале, когда мы могли сказать — нет. Но мы как-то его упустили …» © wiki

Цитаты:

Читать дальше →