О вечной жизни говорят так тихо,
Что дух средь громыханья бытия,
Среди разбушевавшегося лиха
Не верит—не ослышался ли я?
Как нам поверить тоненькой капели
И плеску отуманенной сосны?
Тому, о чем синицы вдруг запели.
Почти не нарушая тишины?
И что он значит, этот возглас «верьте»,
Когда вокруг не видно ничего?
Как нам поверить в торжество бессмертья,
Когда в нас смерть справляет торжество?
Когда вся тьма распахивает двери
И луч последний чернотою скрыт?
Как нам поверить?.. Так вот и поверить
Тому кто очень тихо говорит…

мысль — наполнила, ум — чашу пустотности, увиделась чаша и мысль — осознанностью как и сама осознанность)

Your text to link...

Иов — имя праведника нз древних преданий. Он живёт где-то на восток от Палестины еще до Моисея, но знает истинного и единого Бога. Начало книги рисует образ искренней, чистосердечной, благообразности, истовости богатого патриархального шейха, неуклонно блюдущего себя от греха и во всём поступающего, как положено. Но Сатана (Противоречащий), споря с Богом об Иове, бросает вызов: праведник чтит Бога не бескорыстно, его праведность обусловлена его сытостью и благополучием. Вопрос поставлен остро: что такое нравственное поведение человека — добронравие ожидающие награды, или верность до конца, имеющую опору в себе самой? Чтобы этот вопрос получил ответ, Бог выдает Иова на пытку обвинителю. Гибнет скот Иова, затем слуги, затем сыновья и дочери. Иов больше не богач, не господин, не отец семейства, не глава пле¬мени; но все эти беды он встречает с безукоризненной истовостью. Сатана ищет новых доводов: важнее всего не общественное положение, не семейный круг, но «кожа», «кость» и «плоть» — непосредственная телесная реальность человеческого «я». И вот Иов поражен «от подошвы стопы по самое темя» проказой или какой-то сходной болезнью, не только обрекающей его на мед¬ленную и мучительную смерть, но извергающую из круга людей, Проклиная ночь своего зачатие и день своего рождения, Иов на отрекается, однако, от веры в правду как сущность Бога и созданного Богом мира; но там невыносимее вопиющее противоречие ме¬жду этой верой и жестокой очевидностью. Поставлен вопрос, на который нет ответа, и это мучает Иова тяжелее, чем телесные страдания. Чтобы как-то успокоиться, он должен либо перестать верить в то, что должно быть, либо перестать видеть то, что есть; в обоих случаях он выиграл пари Сатане.
Первый выход предлагает жена: «Похули бога — и умри!» Второй выход — слепо верить в то, что добродетель всегда награждается, а порок всегда наказывается, и принять свою муку как возмездие за неведомую вину — рекомендуют трое друзей Иова: сладкоречивый Элифаз,
Читать дальше →

В городе Шверин, где я живу, полно красивых озер. Мимо одного из таких я часто хожу с работы домой. И смотрю, конечно, на озеро. Что я при этом вижу?
Волны.
Много-много волн. Великое множество самых разных волн.
Вижу ли я озеро?
Нет, никакого озера я не вижу. Хоть какие очки надень — глаза все равно не обманешь.
Волны, волны, волны.
Ей-богу, никакого озера!
Если ветра нет, я вижу тихую, неподвижную поверхность воды. Или, если угодно, отсутствие волн.
Однако если меня спросят, что это такое здесь за вода налита, я отвечу: это Кирпичное озеро (так оно называется).
А что мне сказать еще? Это волны, господин хороший? Так он не поймет и обидится. Будет пальцем у виска крутить.
Кирпичное озеро, конечно, есть. О нем пишут в туристических справочниках, на его берегах стоят дома, и рыбаки ловят рыбу все там же — в Кирпичном озере.
Однако в непосредственном восприятии есть только волны. Ну, или их отсутствие.
Конечно, если подняться в небеса, озеро можно увидеть целиком. А если это не озеро, а, например, море-окиян? Тогда сложнее. Надо лететь в космос, и все такое.
Формально, конечно, озера не существует. Или наоборот: формально, конечно, озеро существует. Сойдет и то, и другое.
Вопрос только в одном: что такое «формально»? Обыщи хоть всю округу, никакого «формально» не сыщещь.
Тем не менее, любой полицейский в этой формальности крайне нуждается.
— Где вы столько наудили, господин такой-то?
— А на Кирпичном озере.
Все понятно. Осталось только в протокол внести. И наказать за незаконную рыбалку.
Если бы полицейский в свободное время увлекался адвайта-ведантой, ему бы пришлось нелегко. Особенно если бы рыболов тоже был адвайтистом.
Потому что некоторые адвайтисты не умеют отличать ментальные феномены от физических и валят все в одну кучу.
Мало того: им надо еще зачем-то непременно разобраться с «тем», кто ловил злосчастную рыбу.
А в жизни — просто.
Вижу: волны. Где с удочкой сижу? На Кирпичном озере. Кто сидит? Я сижу.
Для протокола достаточно. А все
Читать дальше →

Заметил, что есть слово, еще более волшебное, чем слова «надо, должен, могу, важно». Менее заметное, чтоли, как мысль притязающая. Озвученные слова воспринимаются все-таки с каким-то отстранением и по их поводу всегда есть сомнение или хотя бы тень сомнения. А по поводу этого слова их почти нет, оно незаметно проскакивает, а нагрузку несет такую же, как озвученные.
Это слово «буду». Или «Не буду», никакой разницы. Далекое путешествие начинается с мысли «Теперь буду...» или «Теперь не буду...», которая обычно результат длительных рассуждений. «Теперь надо...» звучит не очень, а «Теперь буду...» гораздо приятнее и легче воспринимается. Приносит еще большие страдания. «Надо» — всегда «их» слово и вызывает абстрагирование-отторжение, «хочу» — воспринимается с легким скепсисом и юморком, который предохраняет нервную систему, если не сложится, а «буду» — это уже почти сделал прежде чем сделал. Уже не «хочу», но еще не «то, что есть».

Проскользнула в комнату тень,
И тихонько под кровать
Шасть…

И теперь, что не ночь, что не день
Не дает эта мысль
Спать!..

Я чувствую себя больным и заразным, как сказал один известный подросток-переросток.
Я просто заражаю окружающих своим бредом.
Читать дальше →

С Праздником Великой Победы, друзья!
И желаю всем победы над внутренним фашистом!)

Красота Жизни, она здесь, как она есть, а кроме НЕЁ больше и нет ничего.

Крик — это мысль, которая не помещается в голове…