Итак, после прихода в АА, услышав многое от таких же как я, прочитав и осознав что такое алкоголизм я выявил три существенные момента:
а) Я был алкоголиком и не мог управлять своей жизнью.
б) Возможно, никакая человеческая сила не смогла бы избавить меня от алкоголизма.
в) Бог мог избавить и избавит, если обратиться к Нему.
Убежденный в этом, я приступил к Третьему шагу, который заключается в принятии решения препоручить мою волю и мою жизнь Богу, как я Его понимаю. Что я понимаю под этим и как должен действовать?
Первое требование заключается в обретении уверенности в том, что жизнь, построенная на своеволии, не может быть успешной. Такая жизнь почти всегда приводит меня к столкновениям с чем-либо или кем-либо, даже если руководствоваться самыми лучшими побуждениями. Большинство людей пытается жить, полагаясь исключительно на свои силы. Так же поступал и я. Могу сравнить это, как игру актеров, которым хотелось бы в одиночку играть весь спектакль. Они постоянно заботятся об освещении, балетных вставках, декорациях, а также о том, чтобы остальные актеры, занятые в спектакле, им подыгрывали. Если бы все эти приготовления завершились удачно, если бы другие делали так, как хочется такому человеку, то представление было бы прекрасным. И все были бы довольны, включая самого главного исполнителя. И жизнь была бы удивительной. Устраивая все это, я, как актер могу быть иногда вполне добродетельным.Могу быть добрым, внимательным, терпеливым, щедрым и, возможно даже, скромным и самоотверженным. С другой стороны, могу быть низким, эгоистичным, бесчестным и себялюбивым. Но, как и большинство людей, я, скорее всего, буду обладать самыми разными чертами.
Что же происходит обычно? Представление все же не удается. Я начинаю думать, что жизнь несправедлива ко мне. И я решаю напрячь свою волю и в следующий раз становлюсь еще более требовательным или, наоборот, еще более мягким и снисходительным в зависимости от ситуации. Тем не менее, мне все равно не нравится, как идет спектакль. Допуская частично свою вину, я все же уверен, что гораздо больше виноваты другие. Я становлюсь сердитым, возмущаюсь и жалуюсь на судьбу. В чем моя главная беда? Разве я не корыстный человек, даже когда пытается быть добрым? Разве я не жертва заблуждения, что буду счастлив и доволен жизнью, если преуспею в ней? Разве все другие актеры не видят, что успех мне нужен для самого себя? И разве мои действия не толкают меня на то, чтобы отомстить, вырвав для себя часть успеха? Разве даже в своих лучших проявлениях я не создаю беспорядок вместо гармонии?
Наш актер эгоцентричен, как принято сейчас говорить. Он похож на отошедшего от дел бизнесмена, который нежится зимой на солнце во Флориде и жалуется на бедственное положение нации; или на священника, который тяжело вздыхает, осуждая грехи ХХ столетия; или на тех политиков и реформаторов, которые уверены, что немедленно наступила бы Утопия, если бы только все остальные вели себя как следует; или на преступника, взламывающего сейфы и считающего, что общество к нему несправедливо; или на алкоголика, который все потерял в жизни и заперт в наркологический интернат. Какими бы ни были мои протесты, разве я не занят был собой, своим возмущением, своей жалостью к себе?
Себялюбие – эгоцентризм! В этом, я полагаю, корень всех моих проблем. Ведомые разными формами страха, самообмана, своекорыстия, жалости к себе, я расталкивал локтями окружающих, а они платили мне той же монетой.
Таким образом, я сам являюсь причиной моих бед. Они начинаются во мне; алкоголик представляет собой законченный пример бунта своеволия, но сам я, конечно же, так не считаю.
Прежде всего мы, алкоголики, должны освободиться от этого эгоцентризма. Мы должны сделать это, иначе он убьет нас. Бог делает это возможным. Часто нельзя избавиться от эгоцентризма без Его помощи. Многие из нас обладали моральными и философскими убеждениями в изобилии, но мы не могли жить в соответствии с ними, как бы нам того ни хотелось. Мы не могли стать менее эгоцентричными, хотя очень желали этого и прилагали все силы.
Мне нужна была помощь Бога…

Всем стремящимся пробудится стоит знать, что не всё так здорово, как можно себе представить. Есть один момент. Ты пробуждаешься, весь такой счастливый, а вокруги все спят.( Даже радостью поделиться не с кем(((

Ваше время ограничено, поэтому не тратьте его, чтобы прожить чужую жизнь, не попадайте в ловушку догмы, которая учит жить, в соответствии с мыслями других людей, не позволяйте шуму чужих мнений перебить ваш внутренний голос и, самое важное, имейте храбрость следовать своему сердцу и интуиции, они каким-то образом уже знают то, кем вы хотите стать на самом деле, все остальное второстепенно.

… Можно ли, преследуя другого, погубить его страшнее, чем губит вражда собственное сердце?

… Господи, Боже мой! ужели есть во мне нечто, что может вместить Тебя? Разве небо и земля, которые Ты создал и на которой создал и меня, вмещают Тебя? Но без Тебя не было бы ничего, что существует — значит, все, что существует, вмещает Тебя? Но ведь и я существую; зачем прошу я Тебя прийти ко мне: меня бы не было, если бы Ты не был во мне. Я ведь еще не в преисподней, хотя Ты и там. И «если я сойду в ад, Ты там». Меня не было бы, Боже мой, вообще меня не было бы, если бы Ты не был во мне. Нет, вернее: меня не было бы, не будь я в Тебе, «от Которого все, чрез Которого все, в Котором все». Воистину так, Господи, воистину так. Куда звать мне Тебя, если я в Тебе? и откуда придешь Ты ко мне? Куда, за пределы земли и неба, уйти мне, чтобы оттуда пришел ко мне Господь мой. Который сказал: «Небо и земля полны Мною»?
Итак, вмещают ли Тебя небо и земля, если Ты наполняешь их? Или Ты наполняешь их и еще что-то в Тебе остается, ибо они не вмещают Тебя?
Читать дальше →

Так много лет в пути, я ждал его, и вот мой враг стоит перед моей дверью. Я увидел из окна его, поднимающегося на холм. Взбираясь по крутой тропе, он опирался на посох, неуклюжий посох, который в его руках казался не более чем стариковской тростью. В ней совершенно не было угрозы. И, несмотря на то, что я его так долго ждал, его стук в дверь мне показался слишком слабым. Он доносился до меня едва. Вращая безучастно ключ, открыл я дверь, чтоб дать ему войти. Дыхание затаив, я ждал, когда он упадет без сил. И вскоре, сделав несколько безжизненных шагов, вконец измученный, споткнулся он и повалился на мою кровать.
Склонился я над ним, чтоб он меня расслышал.
— Всем кажется, что жизнь их так коротка, — ему сказал я, но годы равно беспощадны для всех. И вот мы встретились с тобой, в конце концов, лицом к лицу. Теперь бессмысленно уж все, что было прежде.
Пока я говорил, он расстегнул свой плащ, своею правою рукой он что-то затаил в кармане пиджака; там было что-то предназначенное мне — я знал, что там был револьвер.
Затем он твердым голосом сказал:
— Как только я вошел в твой дом, тебя мне стало жалко. Я пощадил тебя, но не простил.
Пытался я найти слова, чтоб одолеть его, я не нашел бы сил, меня спасти могли бы лишь слова. Я смог произнести:
— Быть может, это правда, что много лет назад избил мальчишку я, но ты уже не тот мальчишка, а я уже не тот же бессердечный негодяй. В конце концов, месть может стать не менее напрасной и смешной, чем может стать прощенье.
— Но дело не только в этом, — ответил он. — Всего лишь потому, что я уже не тот мальчишка, я бы хотел тебя убить. Это не месть, а правосудия акт. Любые, Борхес, доводы твои будут теперь иметь одну лишь цель — отговорить меня и не позволить сделать то, что должно сделать. Но ты уже не сможешь сделать ничего.
— Но есть еще одно, что мог бы все-таки я сделать.
— Что это? — он спросил.
— Проснуться, — я ответил. И я проснулся.

Из всех животных люди — единственные, кто краснеет, смеется, верит в Бога и целуется губами. Следовательно, чем больше мы целуемся губами, тем больше в нас человеческого.
(Джонатан Сафран Фоер)

Я пришла сюда. Я хочу вашего внимания и тепла просто так, просто потому что я есть.

… Жизнь течет изнутри вовне. Следуя этой мысли, ты сам станешь истиной...