В. Убийство имеет нечто общее с опьянением?
Карл: Да. В экстремальной ситуации «я» больше нет. Когда ты убиваешь другого, «тебя» больше нет. В этот момент сознание отделяется от телесного. То, для чего обычно служат алкоголь и наркотики, тут становится непосредственным переживанием: отсутствием «я». Это не должно быть непременно связано с убийством. Существует множество подобных экстремальных ситуаций. Практикующие банги-джампинг переживают их. Скалолазы-экстремалы. Бегуны. И гонщик тоже: только когда он исчезает как «я», он достаточно скор, чтобы выиграть. Экстремальная ситуация — это как техника медитации: средство для исчезновения «я». Всякое усилие человека стремится к этому исчезновению.
В.: И если «я» исчезает?
Карл: Тогда отделенности больше нет. Это переживание единства. «Тебя» больше нет. И в отсутствие «тебя» есть свобода. По этой свободе ты тоскуешь. По крайней мере, в тот момент, когда ты хочешь ею обладать, она исчезает. Пока есть тот, кто хочет ею обладать, она недоступна.
В.: Свобода от себя? То есть, свобода от всякой идеи «я»?
Карл: Свобода от идеи, что ты рожден и поэтому смертен. Ты просто исчезаешь. Сознание без «я» полностью безличностно. Это чувство единства оргазмично.

Жил-был царь, который стремился ко всякой премудрости. Дошли раз до него слухи, что есть некий отшельник, который знает ответы на все вопросы. Приехал к нему царь и видит: дряхлый старик, копает грядку. Царь соскочил с коня и поклонился старику. — Я приехал, чтобы получить ответ на три вопроса: кто самый главный человек на земле, какое дело самое важное в жизни, какой день важнее всех остальных. Отшельник ничего не ответил и продолжал копать. Царь взялся ему помогать. Вдруг видит: идёт по дороге человек — все лицо кровью залито. Царь остановил его, добрым словом утешил, принёс воды из ручья, обмыл и перевязал раны путника. Потом отвёл его в лачугу отшельника, уложил в постель. Наутро смотрит — отшельник грядку засевает. — Отшельник, — взмолился царь, — неужто ты не ответишь на мои вопросы? — Ты сам уже на них ответил, — проговорил тот. — Как? — изумился царь. — Увидев мою старость и немощь, ты сжалился надо мной и вызвался помочь, — сказал отшельник. — Пока ты вскапывал грядку, я был для тебя самым главным человеком, а помощь мне была для тебя самым важным делом. Появился раненый — его нужда оказалась острее моей. И он стал для тебя самым главным человеком, а помощь ему — самым важным делом. Выходит, самый главный человек — тот, кто нуждается в твоей помощи. А самое важное дело — добро, которое ты ему делаешь. — Теперь я могу ответить на свой третий вопрос: какой день в жизни человека важнее остальных, — проговорил царь.— Самый важный день — день сегодняшний.

— Только идиоты полагают, что я следую советам, которые даю другим. С какой стати? Я ведь совершенно не похож на других.
— Я всегда видел то, чего другие не видели; а того, что видели другие, я не видел.
— Я относительно умён. Весьма относительно.
— Что касается живописи, цель у меня одна: как можно точнее запечатлеть конкретные образы Иррационального.
— Искусством я выправляю себя и заражаю нормальных людей.
— Герой, если он настоящий герой, всегда сам по себе. Одно дело герой, другое — слуга.
— Какую бы чушь ты не нес, в ней всегда есть крупица правды. Горькой правды.
— Люблю журналистов! Они также способствуют кретинизации населения. И прекрасно с этим справляются.
— Слава богу, врагов хватало.
— Спасибо моим врагам. Если бы не они, я бы не стал тем, кем я стал.
— Чувство банально по своей природе. Это низший природный элемент, пошлый атрибут обыденности. Когда меня обуревают чувства, я превращаюсь в форменного идиота.
— Не бойтесь совершенства. Вам его не достичь. Тем более, что в совершенстве нет ничего хорошего.
— Я не коммунист, но не имею ничего против коммунизма. Я уважаю любые убеждения и прежде всего те, которые несовместимы с моими.
— Я не принимаю наркотики, Я и есть наркотик.
— Я высокомерен и многообразно порочен.

Придя в трапезную на обед, слушатели духовной семинарии над блюдом с яблоками увидели плакат: — Бери только одно яблоко. Бог следит за тобой. На другом конце стола стоял большой поднос с печеньем, над которым кто-то прикрепил записку: — Бери печенья, сколько хошь, пока господь следит за яблоками…

"… Дальше вы меня спросите: «Что такое жизнь?» Если я дам определение жизни, мы запутаемся. Все определения против жизни. Под «жизнью» я подразумеваю то, что позволяет всему вашему существу реагировать. Не противодействовать, а реагировать. Реагировать на окружающие вас раздражители. Если в этом нет жизни, вы превращаетесь в труп. Безжизненный труп продолжает реагировать, но другим образом. Поэтому вы называете это жизнью. Жизнь, иными словами, — это не что иное как пульсация, биение и дыхание жизни. Это тоже определение. Существует пульсация, существует дыхание, существует вибрация жизни. Она вибрирует повсюду, везде, каждая клетка вашего тела вибрирует. Это все, чем является жизнь. Никто не может ничего рассказать о жизни, кроме как пытаться дать определения. Вы можете называть это «жизненной силой» — это, то и другое, но существование означает и все проблемы, создаваемые так называемой жизнью..."

«Человек становится личностью благодаря ощущению взора пустоты». (Судзуки Тору)

Делай то, что подсказывает Тебе Сердце.
Чувствуй глубже сознания, откройся, как вода, прочувствуй, как Жить c Сердцем нараспашку.
Пойми, как Жить Любовью и без оков. Слушай Свое Сердце, забудь про страх, не бойся идти вперед, не зная, что ждет впереди.

Будь верен глубинной цельности Своей Любви, дари всю Свою Жизнь, как Любовь, открывайся миг за мигом, не прячь Сердце в силки безопасности.

Такая Свобода, друг мой, сaмaя важная из всех Духовных дисциплин.

© Дэвид Дейда «Безумные ночи.»

Мы не видим вещи как они есть. Мы видим вещи как мы есть.

Анаис Нин

Когда ты был малышом тебя стали учить вешать на мир бирки. «Это мама, это папа, это кака.» Ты вырос и теперь живёшь в огромной куче бирок, на вершине которой рядом с небольшой кучкой мусора главная бирка. Бирка «Я».