Я постоянно задавал себе вопрос «Кто я?». Невозможно сосчитать, сколько дней и ночей я провел в этом поиске. Мой интеллект давал ответы, услышанные мной от других людей или рожденные из моей обусловленности. Все ответы были заимствованы и безжизненны. Они не приносили мне удовлетворения. Они чуть-чуть колебали поверхность, а потом исчезали. Ответы не затрагивали мое внутреннее существо, и в моей глубине я не слышал даже эхо этих ответов. На один вопрос приходило много ответов, но ни один из них не оказался правильным, и ответы не затрагивали меня. Они не могли подняться до уровня этого вопроса.

Потом я понял, что этот вопрос исходил из центра, но колебалась только поверхность. Вопрос принадлежал мне, а ответы исходили извне. Вопрос возникал из моего сокровенного существа, а круги колыхались вовне. Это понимание стало революцией. Мне открылось новое измерение.

Читать дальше →

— Является ли Дон Хуан (гуру Карлоса Кастанеды) просветленным мастером?

— Если бы был кто то типа дон Хуана, он должен был бы быть просветленным, он должен был бы быть похож на Будду, или Лао Тзы — но нет никого на кого бы походил Дон Хуан. Книги Карлоса Кастанеды на девяносто девять процентов фантастика — красивая, наполненная исскуством, но все же фантастика. Есть научная фантастика и так же есть духовная фантастика. Есть дешевая духовная фантастика и первоклассная: если хотите дешевку — читайте Лобсанга Рампу; если хотите первоклассную — читайте Карлоса Кастанеду. Он — великий мастер фантастики.

Но я говорю, девяносто девять процентов является фантастикой. Только один процент — правда, скрытая тут и там; вы можете найти ее. Это хорошо пока читается как фантастика. Не беспокойтесь насчет фантастики Рампы, потому что это мусор созданный посредственным умом — и конечно, созданный для посредственных умов. Но Карлос Кастанеда это достойное чтение. Когда я говорю фантастика, я не подразумеваю что не читал его, я подразумеваю что читал его более внимательно, потому что один процент правды присутствует. Вы можете читать его очень внимательно, но не заглатывайте это целиком, потому что на девяносто девять процентов это фантастика.
Читать дальше →

Старые съёмки, атмосфера Пунны, Ошо говорит о Советском Союзе и Русских.

Весь тот день выдался каким-то странным, ошеломляющим, оглушительным. Прошлое исчезало, будто его никогда у меня и не было, будто я просто где-то все это вычитал. Оно становилось похожим на давний сон, на услышанный когда-то рассказ о чужой жизни. Я расставался с прошлым, рвал связи со своей историей. Я забывал автобиографию, становился кем-то несуществующим, кого Будда называет анатта. Исчезали границы, пропадали все различия.
Сам разум исчезал; он отдалился на тысячи миль. Собраться с мыслями было трудно, разум уносился все дальше и дальше, но цепляться за него не было никакой нужды. Он меня попросту не интересовал. Все шло как надо. Не было нужды сберегать воспоминания. К вечеру это стало нестерпимо болезненным. Я чувствовал себя словно женщина, которая вот-вот родит. Начались родовые схватки, и они причиняли острые мучения.
Всю неделю я ложился спать в двенадцать-час ночи, но в тот день просто не мог высидеть так долго. Глаза слипались, я открывал их с огромным трудом. Что-то надвигалось, что-то непременно должно было случиться. Трудно сказать, что именно, — возможно, я просто умирал — но страха не было. Я был готов ко всему. Минувшие семь дней были такими прекрасными, что я готов был даже умереть. Мне уже ничего не хотелось. Целую неделю я провел в полном блаженстве. Я был так счастлив, что с радостью принял бы даже смерть.
Что-то неотвратимо приближалось — что-то сравнимое с гибелью, некий решительный поворот, который мог закончиться смертью или новым рождением, распятием или воскресением. Прямо за углом меня поджидало нечто невероятно важное. Но я не мог заставить себя раскрыть глаза, я был будто одурманен.


Читать дальше →

Я искал врата просветления, сколько себя помню — с самого раннего детства. Должно быть, эта мечта осталась у меня от прошлых жизней, потому что не было ни дня, когда бы я не занимался этими поисками. Конечно, все вокруг считали меня чудаковатым. Я никогда не играл с другими детьми. Я даже не заговаривал со своими ровесниками. Мне они казались туповатыми. Они и в самом деле занимались поразительными глупостями. Я никогда не хотел играть в футбол, волейбол или хоккей. Естественно, все считали меня странным. Что до меня, то я тоже пришел к такому выводу. Повзрослев, я понял, что на самом деле странный не я, а весь наш мир.
Последний год жизни дома, когда мне исполнился двадцать один год, стал периодом душевных срывов и духовных прорывов. Разумеется, все те, кто меня любил —родители, друзья и преподаватели, — отчасти понимали, что со мной происходит. Но почему я так отличался от остальных детей? Почему часами сидел с закрытыми глазами? Зачем усаживался на берегу реки по ночам и смотрел в звездное небо? Естественно, те, кто не понимает подобных вещей — а мне и не очень-то нужно, чтобы их понимали, — считали меня сумасшедшим.
Меня почти не замечали даже дома. Меня постепенно перестали о чем-то спрашивать. Все вели себя так, будто меня здесь нет. И это мне нравилось —так я превращался в ничто, в пустоту, в полное отсутствие чего-либо.
Тот год выдался примечательным. Я окутал себя пустотой. Я утратил какую-либо связь с внешним миром. Если мне напоминали, что пора искупаться, я шел купаться и сидел в воде часами. Им приходилось стучать в двери и кричать: «Эй, выходи! Ты там уже столько сидишь, что на месяц хватит!» Я ел, когда мне говорили, что пора поесть. Если никто об этом не напоминал, я мог не есть несколько дней кряду. Нет, я не постился, я и не думал соблюдать посты и говения. Мне хотелось одного: как можно глубже уйти в себя. Врата тянули меня магнитом, эта сила была непреодолимой. Меня всасывало, как в «черную дыру».

Читать дальше →