Собеседница: Вы не выходите на улицу?

У.Г.: Нет. Большую часть времени я нахожусь здесь. Если теперь погода станет получше, то возможно я буду ходить на прогулки в Гштад.

Собеседница: Но вы иногда ходите на длительные прогулки?

У.Г.: Да, я хожу на длительные прогулки. И я занимаюсь йогой здесь каждый день по полтора часа с утра.

Собеседница: Вы занимались с Кришнамачарьей?

У.Г.: Да, и также с Дешикачаром.

Собеседница: Он славный.

У.Г.: О, он замечательный учитель. Как учитель Дешикачар просто замечателен.

Собеседница: Я работала с Айенгаром.

У.Г.: С Айенгаром? Я слышал, что он был здесь в этом году. Но он очень груб с людьми. Нет?

Собеседница: Нет. Со мной он не груб. И когда я с ним занимаюсь, он говорит очень тихо. Он изменил свой подход, правда не со всеми. Нельзя научиться йоге по книге.

У.Г.: Нет. Основам необходимо научиться у некого учителя, и тогда, возможно, от [книги] будет какая-то польза.

Собеседница: Да, когда вы уже занимаетесь, то можно почитать книгу, но книга без учителя не годится. Вы много занимаетесь йогой?

У.Г.: Нет, но дыхательные упражнения, как я вам говорил, и только одну или две позы: стойку на голове и стойку на плечах.

Собеседница: Пол часа?

У.Г.: Пятнадцать минут. И дыхательные упражнения я выполняю в течение сорока минут. Знаете, одной интересной вещью является то, что когда ты оказываешься в этом состоянии, то ты открываешь для себя происхождение многих из этих поз. Иногда я вхожу в специфическое
Читать дальше →

Омар Хайям

Лишь твоему лицу печальное сердце радо
Кроме лица твоего — мне ничего не надо
Образ свой вижу в тебе я глядя в твои глаза
Вижу в самом себе тебя я моя отрада

Близко или далеко:
Так отрадно
И легко…
Мелко или глубоко:
Пью парное
Молоко…
На губах или руках:
Пенка нежится
В стихах…
В счастье или в горе:
Вею
На просторе…
Не сомкну доселе очи:
И исчезну
В мраке ночи)))

Один сановник должен был прийти к Бокудзю в назначенное время, но опоздал. Бокудзю спросил его:
— Почему Вы задержались?
Тот ответил, что играл в поло. Мастер спросил:
— Кто бьёт по мячу, наездник или лошадь?
— Наездник.
— Он устал?
— Да, он устал.
— А лошадь?
— Лошадь тоже устала.
Затем Бокудзю спросил:
— А ворота устали?
Озадаченный чиновник ушёл домой. Весь вечер он размышлял над странным вопросом. Ночью к нему неожиданно пришло решение. Ранним утром он пришёл к Мастеру. Бокудзю опять спросил:
— Устали ли ворота?
— Да, устали.
Бокудзю рассмеялся и сказал:
— Ты прав…

Нет более быстрого пути к овладению знаниями, чем искренняя любовь к мудрому учителю.

Мы все уже хорошо усвоили, что эмпирический процесс познания — это триада «субъект-объект-процесс»! И, казалось бы, стоит увидеть одновременно эти три мысли, три феномена, и все станет на свои места! Это как игра в наперстки — когда все три будут на столе одновременно, ни один не сможет нас одурачить! Но вот незадача, дурачат нас не наперстки, они все всегда на виду, дурачит нас поролоновый шарик… Это и есть в нашей метафоре символ РЕАЛЬНОСТИ!

Возьмем простое понятие «познанное», его невозможно определить без «непознанного», да и «познающий» тоже где-то здесь, определяет, что там уже познано, а что пока нет! Что же наделяет реальностью «меня познающего»? Вы думаете, знание — нет! Они всегда подвергаются сомнению, сегодня — одна правда, завтра – другая, и все знают об этом, многие в открытую говорят что все знания недостаточны, условны, относительны! Скажете «непознанное» — тоже ошибетесь! Непознанное, хоть и выглядит как некая загадка, тайна, некая сокровищница, вместилище всех знаний, многими тоже распознается как очередная концепция, как абстракция, а воз и ныне там! «Знахарь» все оживает и оживает, сколько его не разоблачай и не убивай! Сначала он хозяин знания, или мысли, может, осознанности, потом уже этого тела, потом он уже живущий, жующий, просветляющийся! Припиши иллюзорному персонажу одну реальную функцию, он потом отымеет их тысячу, а что, раз одна реальна — то можно и сто иметь!

Так вот крутят бедные ищущие эту «триаду» по кругу «ищущий-искомое-поиск»,
Читать дальше →

Тоскою, словно колпаком,
Окутан город сном.
И сделать ничего нельзя,
Узор рисует свой судьба.
Хотела птицей в небо рваться,
Но поворот и как бы не сорваться
В пропасть.
Вечность
Играет непокорным,
Покорный следует за ней,
Хоть и пытается упорно
В частях Существованья навести порядок,
И закрепить свой распорядок,
При этом сам являясь частью.
Себя пытаясь убедить,
Что, я уж точно должен быть.
Осколком счастья
Пребывая, не стать счастливым.

Что не делилось никогда,
Во всём присутствует всегда,
Не появлялось и не исчезало,
Себя лишь в проявленьях познавало?
На это можно получить ответ
Когда здесь вопрошающего нет.

К осколкам приложи ладонь
И ты почувствуешь огонь
Соедини осколки вместе,
Возможно мир прольётся песней.
Уже её ты не услышишь,
Но ты же дышишиь, просто дышишь!
Передо мною мир огромный,
До боли не знакомый.
Он с каждым выдохом готов
Родиться вновь.
А я вприпрыжку собираюсь в магазин
Носок один, так где ещё один?
Иду по улице, мальчишка строит глазки-
Смущенье… будто в сказке!
Когда не знаешь как,
Тогда всё происходит
Так,
Как происходит.
Не может быть иного.
И снова кто-то ищет,
И снова не находит.
Очарованием гоним,
Которое уже готово
Рассеяться, как дым.

PS: Прошу членов формации, которые заметят зацепку, лишний раз в неё потыкать:))

Госю пришел к дзэнскому наставнику Юи-э и сказал: «Многие годы я практиковал дзэн, но так и не преуспел. Прошу вас, укажите мне дорогу».

«В практиковании дзэн нет никакой хитрости. Нужно лишь освободиться от рождения и смерти», — ответил наставник.

«Как же вырваться из круга рождения и смерти к свободе?» — спросил Госю.

«Каждая мелькающая в твоем сознании мысль есть рождение и смерть», — повысив голос, произнес Юи-э.

И тут Госю испытал невиданный прежде восторг, почувствовав себя так, словно он сбросил с себя непосильную ношу.

Как-то в общину дзэнского наставника Банкэя, великодушного наставника людей, пришли нищие, больные проказой. Банкэй принял их, а совершая обряд посвящения, омыл и обрил им головы своими собственными руками.

За всем этим наблюдал один господин, посланник даймё, который всецело доверял мудрости Банкэя и построил в своей провинции храм, чтобы наставник мог обучать учеников и выступать с проповедями перед людьми.

Ошарашенный видом того, как Банкэй бреет головы неприкасаемым, господин поспешил принести наставнику таз с водой, чтобы он вымыл руки.

Но наставник отказался, заметив: «Ваша неприязнь более отвратительна, чем их язвы».