Тибетский буддизм

<Будда говорил: если знаешь, что ловушка – это ловушка, тебя не поймают.
Речь здесь о памятовании. Для меня памятование является чем-то чуждым, так что я, разумеется, в очень значительной степени увязаю во всевозможных восхвалениях и критике. Тем не менее, мои гуру – учителя совершенно особенные; я всегда говорю, что если и есть во мне малая толика духовных качеств, то только благодаря моим учителям.
Вспоминается то, что мне однажды сказал Его Святейшество Дилго Кхьенце. Я был чрезвычайно необузданным, и люди иногда докладывали ему о моих действиях в надежде, что он меня отругает и прищучит. Тем не менее, вместо этого он рассказывал мне о том, кто на меня пожаловался, и выставлял всё это как игру. Он говаривал: «Не беспокойся. Тебе нужно помнить, что если есть кто-то, кому ты не нравишься и кто считает тебя безумным, найдется сотня людей, которым ты нравишься.
Точно так же и когда ты кому-то нравишься – не слишком радуйся, потому что найдется сотня людей, которые тебя не выносят.» Так что «нравится» и «не нравится» совершенно неважны".
Дзонгсар Кхьенце Ринпоче

Неотъемлемой частью подлинной печали сердца является осознавание того, что то, что мы считаем полезным, на самом деле – совершенно бесполезно. А мы всегда недостаточно это осознаём! Может мы и понимаем это разумом, но недостаточно.

Когда вы достигнете определенного уровня, всё перестанет вас беспокоить. Тут-то окружающие и подумают, что вы сошли с ума.

Но, если вы осознали необходимость бесполезности, вас и это не будет беспокоить. “Они думают я сбрендил. Ну и что!” Вы станете абсолютно свободным.

Дзонгсар Джамьянг Кхьенце Норбу Ринпоче

Норбу Ринпоче
Самаи или обеты в Дзогчен.


Когда мы говорим о передаче, она всегда связана с обещанием. Всегда существует какое-то обязательство. Оно может быть минимальным – вы дали обязательство повторять данную мантру или выполнять определённое действие. Я могу дать обещание, даже не сознавая этого, но взять обратно уже поздно. Обещание дано. Если я не сдержу это обещание, то получение передачи, вместо того, чтобы оказать мне помощь, станет для меня препятствием. И гораздо лучше не превращать его в препятствие, а найти способ поддерживать эту передачу, чтобы она помогала мне.

Итак, на этом уровне необходимо помнить, сознавать тот знаменитый момент учения, который называется «самая», обязательство или обет. Он означает связь между учением и душой человека.
Читать дальше →

И в Дзогчене, и в Махамудре если ты осознаешь, что НА САМОМ ДЕЛЕ ТВОЯ СОБСТВЕННАЯ ПРИРОДА проявляется в форме Будды или Гуру, ты получишь благословение видеть все как Будду, все как Гуру

Дзонгсар Джамьянг Кхьенце Ринпоче

Продолжайте заниматься общими и специфическими предварительными практиками; продолжайте делать это до тех пор, пока вы не примете их всем сердцем и не впитаете их всем своим существом. Общие предварительные практики — это размышления о «Четырёх мыслях, меняющих отношение к жизни» (драгоценность человеческого тела, непостоянство и смерть, последствия кармических действий и невозможность удовлетворённости жизнью в сансаре).
Если мы действительно усвоим «Четыре мысли, меняющие отношение к жизни», и будем искренне размышлять о страданиях шести классов существ, выполнение предварительных практик не покажется нам трудным. Ведь, не размышляй мы об этих Четырёх мыслях, мы вполне могли бы решить — нет ничего плохого в том, чтобы просто есть, пить и веселиться, не думая ни о какой практике; зачем заниматься изнурительными вещами? На самом деле эти предварительные практики — основа для достижения полного просветления. Как только вы искренне поймёте это вы увидите причины исполнять эту «работу».
Читать дальше →

Оно столь близко, что вы не можете увидеть его.
Оно столь глубоко, что вы не можете представить его.
Оно столь просто, что вы не можете поверить в него.
Оно столь хорошо, что вы не можете принять его.

(«Четыре изъяна естественного осознавания» из традиции Шангпа Кагью).

Моря и океаны Земли лишены ориентиров — в том смысле, что в открытом море не видно берегов. Прав­да, днем мореплаватель может ориентироваться по солнцу, а ночью — по звездам. Но эта возможность не заложена в природе солнца, луны и звезд: никто не предназначал их для этого целенаправленно. Оке­ан Ума также лишен ориентиров, но игра явлений Ума, рождающихся в его беспредельности, допускает понятийную ориентацию. Однако возможность слу­жить ориентирами не заложена в них преднамерен­но: это просто игра порождений природы Ума. Поня­тия возникают как случайным образом, так и струк­турированно, как в свободном течении, так и в устремлении к той или иной цели. Явления Ума скла­дываются в яркие картины, украшающие реальность в соответствии с основополагающей природой состра­дания.
До сих пор мы исследовали течения, оживляющие поверхность океана Ума. Мы исследовали потребность в определении «я» как чего-то устойчивого, неизменного, самостоятельного, целостного и определенного. Теперь же настало время вглядеться в саму поверхность океана Ума, сверкающую в свете солнца и поблески­вающую в свете звезд. Этот взгляд есть открытость, взгляд через прозрачность наших отношений с ориен­тирами.
Чистое обнаженное присутствие бытия; вызывает у нас двойственные реакции, а потому ткань нашего жизнен­ного опыта сплетается из невероятных игр. Мы ведем себя так, словно то, чем мы являемся, никак не связано с тем, где мы находимся, а «я» никак не связано с тем, что это «я» называет внешним миром. Эти сансарические домыслы порождают философию, оправдываю­щую произвольное установление и нарушение связей: мы считаем, что вольны ограждать себя от всего, что пред­ставляется нам неудобным. Но в непосредственном опы­те существования эта сансарическая философия зачастую входит в конфликт с естественной философией реаль­ности, В соответствии с этим естественным, свободным состоянием реальности всё исподволь влияет на всё, все вызывает перемены во всём, и всякая попытка создать внутри нее
Читать дальше →

Для мужчин созерцать женщин как воплощения Ваджрайогини и переносить свое почитание Ваджрайогини на всех женщин было способом избавиться от обычных представлений о женщинах и очистить свое видение.

Этот процесс представлял собой не произвольное упражнение в разрушении общественных условностей, но средство правильно воспринимать женщин — как воплощения женского божества, по природе божественных и по сути священных. Медитация должна подводить к прямому видению:

Мужчина должен созерцать свою спутницу как воплощение образа (Ваджрайогини), пока усиленная практика не создаст ясного, прямого видения.

Один из признаков, отличающих тантриста-мужчину и свидетельствующих о его духовном продвижении, — это способность видеть женщину как божество.

Миранда Шо
«Страстное просветление»

derevo-peremen.kiev.ua/stati/psikhologiya/114-w