В разгар лета, когда нещадно палит солнце и нет ни облачка, ни дуновения, когда дворик у дома превратился в раскаленную сковородку и в него даже птицы не залетают, когда по телу ручьями струится пот, когда нет даже сил поесть и ты валяешься, словно мешок, изнывая отжары, а маслянистая земля пропитана испарениями и мухи кружат у самого носа, надоедая своим жужжанием… Вот если в такое-то время вдруг почернеет небо и хлынет ливень, словно разом застучит миллион железных гонгов, и благодатный дождь вмиг смоет пот, напоит иссушенную землю, прогонит мух и позволит наконец-то с аппетитом подкрепиться — вот радость!
Во дворике передкабинетом вырвать заросли лопухов и бурьяна и насадить десяток-другой банановых деревьев — вотрадость!
Проходя по улице, увидать двух грамотеев, о чем-то яростно спорящих с выпученными глазами и раскрасневшимися лицами, уже держащих друг друга за грудки и захлебывающихся словами… и вдруг какой-нибудь рослый детина вмиг растащит их в стороны и одним зычным окриком прекратит их спор — вот радость!
Когда ученики без запинки декламируют наизусть древние книги, словно вода, журча, льется из кувшина, — вот радость!
После еды от безделья перебирать свой сундучок с бумагамии вдруг наткнуться на долговые расписки числом эдак в несколько десятков и чтобы расписки эти были выданы давным-давно и деньгах получить по ним уже нет возможности… Сложить все расписки в кучу и поджечь их, глядя как серый дымок тает в небесах, — вот радость!
Проснувшись поутру, услыхать, как домашние со вздохом говорят друг другу, что ночью кто-то умер, а потом узнать, что сия участь постигла первого мошенника в городе — вот радость!
Темной ночью лечь спать, чувствуя себя больным и разбитым, тоскливо дремать поутру, а потом вдруг услышать веселый щебет птиц, отдернуть занавес и, выглянув в окно, увидеть яркое солнышко и умытую дождем рощу — вот радость!
Услыхать вечером, что по соседствупоселился добропорядочный муж, на следующий день отправиться к нему в гости и застать
Читать дальше →

Ничто не требует понимания. Ни одна вещь и ни одно явление не просят о том, чтобы их понимали. Вселенная состоит из мирриадов взаимосвязанных, взаимозависимых явлений, всё влияет на всё. Это невообразимая сложность соседствует с невообразимой простотой — ибо сложность появляется только при попытке понять, разложить по полочкам, выявить все причинно-следственные связи итд итп. Попытка понять, познать Бога является ошибкой, появившейся по причине того, что описание явления было принято за само явление, за факт. Но описание — это уже модель, это уже житель мира ума. И в этом мире у него появляются тысячи новых виртуальных свойств и возможностей. Скрещивать их можно бесконечно. Это сложно. И между явлением и его описанием просто нет моста. Но иначе нельзя. У нас просто нет другого инструмента для познания. Поэтому попытки понять и установить взаимосвязи — это тоже прикольная штука. Это тоже часть функционирования Тотальности. Но это хорошо только до тех пор, пока применяется по назначению. Когда же при помощи молотка мы пытаемся достучаться до Бога, то вряд ли из этого может получиться что-нибудь кроме облупившейся штукатурки…

www.youtube.com/watch?v=GiIMpa6hm3U

… Все что в жизни есть у меня
Все в чем радость каждого дня
Все о чем тревоги и мечты
Это все это все Я!!!

Эта статья Юрия Мамлеева может быть полезна всем творческим личностям нашего сайта

Совершенно ясно, что высокая метафизика может быть постигнута лишь в результате чистого созерцания и глубокого сверхрационального духовного опыта. Все наслоения типа эмоционально-душевных переживаний, низкого уровня понимания, примесь психики, а не духа, ведут к нелепым искажениям и вообще выдают за метафизику нечто другое. С другой стороны, настоящее искусство, как таковое, всегда имеет дело с подлинным, с реальным, и обладает способностью проникать за поверхность явлений. Правда, в искусстве может иметь значение и чисто субъективное начало (ибо наши переживания, фантазии — тоже своего рода реальность), но это не лучший вариант искусства. Поэтому метафизический реалист меньше всего должен быть романтиком; он должен быть сверхреалистом, что, конечно, включает, как начальный момент, глубокое знание видимой жизни (гораздо более глубокое, чем требовалось, например, для обычного реалиста XIX в.). Однако это знание видимой жизни должно являться для него лишь начальным моментом, за которым открывается его проникновение в более грозную реальность. Поэтому сама главная тенденция творчества предъявляет свои требования даже к изображению ситуаций обыденной жизни: здесь не место для интереса к мелочам и подробностям человеческого существования, которые не дают «окна» в более глубокую реальность; по существу, видимая жизнь для такого писателя становится символом или аналогом высших (или, наоборот, инфернальных) реалий, которые, однако, (поскольку такой писатель является реалистом), не даются здесь только намеком, в полутенях60, как у символистов XIX-XX веков, а, наоборот, должны выступать обнаженно, зримо, подавляюще, оттесняя на задний план изображение низшей реальности и давая читателю ничем не прикрываемое видение бездн…

Разумеется, такое творчество предполагает наличие у писателя, мягко говоря, не совсем обычных свойств, но оставим пока эту проблему в стороне, а рассмотрим
Читать дальше →

Самуил Маршак
Дом, который построил Джек

Вот дом,
Который построил Джек.
А это пшеница,
Которая в темном чулане хранится
В доме,
Который построил Джек.

А это веселая птица-синица,
Которая часто ворует пшеницу,
Которая в темном чулане хранится
В доме,
Который построил Джек.

Читать дальше →

Непостижимое сострадание — ясный взгляд Мастера! Невероятная любовь в его словах… Нельзя описать и нечем измерить ту благодарность, которая заполняет сердце, если хоть на мгновение «услышать» его! Учение — это наивысшая милость всех миров! Мастер — тончайший его инструмент! Если тебе посчатливилось встретить на своем пути прозразный, свежий, отрезвляющий ручей истины, встань на колени и испей трепетно! Возможно, это будет «ТВОЙ» последний глоток!

Мы не находимся в теле –
Это тело находится в нас,
Все тела всех существ, а сейчас
Полагаем, что тело надели

Для Игры под названием «Жизнь»
В этом шоу, спектакле, комедии,
В этой пьесе и драме, трагедии,
В этом фарсе – что мы родились,

Чтобы жить и смеяться, и мучиться,
И пытаться хоть как-то улучшиться,
Полагая, что все мы живём,
Полагая, что все мы умрём,

Для Игры «позабыв»: мы – Со-Знание,
Содержащее мысли-миры,
Всех существ и вещей той Игры,
Что мы все – Абсолютное Знание!
Адвайтин

А ты готов уйти, и безвозвратно,
Оставив все что любишь позади?
Конечно нет! Возмолишь троекратно,
И пустота в груди.
Мой сон продлился.
Сад, а в нем оливы,
Костер и тени от костра,
И кто- то плачет молчаливо.
Неужто он?
Не увидать.
Лишь ветки перекрестьем.
Живы,
Пока еще спокойно спят
Двенадцать их, а где Учитель?
Не спит,
Дрожит словно больной,
Какой-то странный и смурной,
Как будто что-то знает точно,
Но ничего не изменить.
Как висельник на ставке очной,
Хитона дергает он нить.
Ответа нет.
Молчат оливы.
Я есть не тело он твердит…

Плоть гвозди дергают игриво,
О, боже, как нога болит!

Сон прерывается.
Спросонья,
«Так, где я расцарапал грудь»
Глаза закроешь, снятся кони
И каменистой боли путь.
На голове колпак
И клетка.
Вокруг вонючих лиц река.
Вот камень попадает метко.
О, боже, как болит рука.
Опять гвоздем пробьют запястье,
Не удержать иначе вес.
Сон, как картежник, спутал масти,
Еретика — на трон небес.
Глаза откроешь, вновь приснилось,
После сатсанга, на троих,
Конечно, выпили за милость,
И за утрату нас самих.
Дружище за бокалом пива
Все очень просто доказал:
Я — это мысль.
Живи счастливо!
А дальше что?
Дошел, упал,
Уснул,
Проснулся…
Небо красно — буро,
Костры и крики голытьбы,
И жизнь дешевле, чем окурок.
Крепи чекистские ряды!
Я — это мысль?
Тут нет вопросов.
Особой тройки кабинет.
Плоть иллюзорна?
Скоро осень,
Она хранит его портрет.
А он без права переписки,
Что просто значит — расстрелять…

Не надо было пить мне виски,
Так, вновь уснул, пойду гулять.
Продумать надо хорошенько
Все то, что мастер рассказал.
Я — это мысль!
Скотина Генка, зачем он водку намешал.
Сидели, чинно говорили,
Всем все понятно, Я — лишь мысль.
Кого там так бичами били?
Ах, это сон.
А ну-ка брысь!
Себя утратить я намерен.
Я — это мысль! Кого жалеть?

И дух сочтен твой и измерен,
И разрезает кожу плеть.

В сиянии глаз и в ясности ума
У нашего порога нас встречала
И приглашала вскрывших закрома
Войти… Туда — где истина сияла
Дарила щедро нам самих себя
Тех, не испачканных грехопадением
Указывая путь, где нет меня
Подбрасывая всплески озарения
Как скульптор иссекала лишние куски
Всю накипь жизни и болота комья
И бросив на картину нужные мазки
Оставив лишь того, c кем незнаком я
Бросала в печку дров — опилки снов
И свечкой растопляла твердые места
Указывала место, где споткнулись вновь
И бережно ваяла сущность чистого листа
И вот уже слетает ложи и притворства кожура
Слой, новый слой и нагость заискрилась
Вся жизнь увиделась как полная дыра
Где мошкара, прикрыв святое, в воздухе кружилась
Оборвалось, окончилось беспечности течение
И новой жизни начертания пробились
Мы в вечности молились и видели свечение
Забытого огня… и час, когда испепелились