Ты держишь плотину на тонких запястьях,
Со стоном впиваясь в холодную твердь,
И слышишь затылком любовь и объятья.
И скорую нежную смерть.
Ты подпер махину плечом и щекою,
А страх нарастает в усталой груди
Ты знаешь, что там за холодной рекой
Спит город с надеждой, что жизнь впереди.
А ты одинок и устал, и не воин,
Ты скучный и тихий. Но кто же еще?
И видно, как кровь из беззубых пробоин
Сочится и струйкой течет на плечо.
И стиснуты зубы, и сдвинуты брови,
Отчаянье рвет онемевшую грудь.
Тебе не сдержать этой адовой боли
И вот уже сорок ночей не уснуть.
А с той стороны равнодушно и мягко
Река обнимает уступы камней,
И в каждом виске, и под каждой лопаткой
Звучат перебои ее лошадей.
Вот камень, второй, будто сон и могила,
Ручьи, как безумие, один за другим.
И в бурном потоке проносятся мимо,
Обломки домов, площадей и светил.
И ты улыбнешься рекой, и холмами
И запахом тины, и солнцем вдали,
Когда обнаружишь, что ты только камень,
В одном из притоков Великой Реки.

Есть путь прямой, но впереди обрыв,
Есть путь вокруг, но он назад приводит,
А если жилы тянешь на разрыв,
То кровь бурлит и мысли колобродят.

Если застыл спокойный, как скала,
Не прорастет живой цветок ответа,
И если ты отбросил все слова,
То не услышишь то, что в них пропето.

Спокойным будь и все же будь живым,
Поверь вначале и развей сомненья,
Побудь, словно сосуд, пустым,
И жди дождя, исполнившись терпенья.

Себя наполнив, бережно неси,
Но будь готов опустошить мгновенно,
Пусть станет ум, как точные весы,
И не споткнется сердце об измену.

Тогда тебя подымут на крыло,
И полетишь из света и до света,
Все то, что было, светом унесло,
И некому рассказывать об этом.

Однажды утром Бокудзю проснулся и сразу же позвал старшего ученика:
— Послушай, мне приснился странный сон. Не мог бы ты растолковать его значение?
— Подождите! Сначала я принесу вам воды, чтобы вы могли умыть своё лицо, — ответил ученик.
Он принёс полный горшок воды и помог Бокудзю умыться. В это время мимо проходил другой ученик. Бокудзю подозвал его и сказал:
— Послушай, мне приснился сон. Не можешь ли ты дать его толкование?
— Лучше я принесу вам чашечку чая! — сказал ученик, и ушёл.
Ещё один ученик, как раз проходивший мимо и слышавший разговор, подошёл к Бокудзю и спросил:
— А что за сон вам приснился?
И получил в ответ бамбуковой палкой по голове. Два первых ученика и Бокудзю разразились громким смехом…

Сутра о Бхагаватах
#71.
Сны так же реальны, как и повседневная жизнь, а повседневная жизнь так же иллюзорна, как и наши сны; мы живем во сне и спим в жизни. Пробуждение не есть переход из иллюзии в реальность, но лишь стирание границ между ними. Реальность – это иллюзия, в которой мы зафиксированы, тогда как иллюзия – это реальность, в которой мы не зафиксированы. Когда мы входим в иллюзию, она становится реальной, когда мы выходим из реальности, она становится иллюзией. Обретение свободы входить и выходить отбирает у нас критерии для их различения.

Ах, детской сказки смутный разговор,
В ней каждый принц, а может быть принцесса,
А может маг, что на вершинах гор,
Дракона дрессирует среди леса.
Там в этой сказке раны не болят
Судьбу не поломать через колено,
И сына с молодой дождется мать,
И Прометея выпустят из плена.
И если слышу: «ты есть тишина»,
И если слышу: «ты есть мир бескрайний»,
За этим всем одна мечта видна — Вернуться в мир уютной детской спальни.
Конечно боль, конечно грязь, но здесь,
А там всего лишь детская раскраска.
И для меня пьяней, чем водка, лесть,
Что этот я, на том — простая маска.
Ее сниму и полечу в поля,
Играть с драконом и бороться с магом…
Но бьет о гроб засохшая земля,
И похоронка пачкает бумагу.

…

Моя мысль — это я, вот почему я не могу перестать мыслить.
Жан Поль Сартр