На четырех ветрах, откормленных стихией,
Он прилетел желанный и свободный.
Я снова заболела амнезией.
Не помню привилегий Первородной.
Не помню снов, основ, судьбы и смерти,
Не знаю слов и дум умалишенных,
Пишу мизинцем на пустом мольберте,
Каракули Небес опустошенных.
То — облака бесформенны и святы,
плывут неспешно розовой грядою.
Мгновения липкие ложатся леповато,
на ту меня, что раньше была «мною».
Она ушла, растаяла, пропала.
Потухла пламенем на бровке горизонта,
И на последок грустью помахала,
Смахнув слезу… Усталая Джаконда.
И лишь рука, все движется порою,
Мизинцем пробуя на вкус былые краски.
Пейзажа нет, сюжета и героя…
И некому читать и слушать сказки.
Плывут в окне распухшие чернила,
Слагая жизни, книги и желания.
Цепная вязь, придуманная сила.
Брошюра актов самоосозния.
Жужжит комар — свирепый буревестник,
Струится свет — ночник плюется в полночь.
Не Бог, не царь и даже не трапезник.
Взлетит и высохнет — не сладость, и не горечь.

Ситина 15.06.2019

Твои дубовые петлицы,
И звезды на крутых плечах.
И я — твоя жена и жрица,
И мы на кухне при свечах.
Ты бросил все судьбе под ноги,
Слуга кинжала и плаща.
Твои истерзанные Боги,
Стоят в крови, рукоплеща.
И ты израненный стервятник
На службе боли и смертей.
И мой потрепанный «тридцатник»,
На троне лысых королей.
Я собираю по крупицам
Осколки бывшего «тебя».
Твоя уставшая «жар — птица»,
Твоя любимая Заря.
Чем ты седей, тем я покорней,
Чем я мудрей, тем легче сон.
Ты царь Невад и Калифорний,
Я — Пятница, ты — Робинзон.
Ты мой любимый милый воин,
Устал от дыма и огня.
Я вся-любовь, и ты — достоин.
И звезд, и мира, и меня.

Ситина 2019

Вчера вечером стоял на балконе и смотрел на двор. Уже стемнело, но люди как муравьи ходили туда сюда. Дети на роликах. Кто то бежит в магаз. Кто то уже заходит в дом. Освещен двор фонарями и светящимися окнами. Я увидел двух девочек. Одной лет семь, с рюкзачком за спиной, второй — года три-четыре, уже ходит бодро, но смешными шажками. Сестры. Старшая держит младшую за руку. Они подходят к входной двери и старшая набирает код домофона. Потом она обнимает младшую сестру, поднимает ее и та своими пальчиками пытается набрать код. Старшая, придерживая маленькую девочку одной рукой, другой рукой взяла руку сестры и направляя ее палец, стала тыкать им в кнопки. Блин, это было жестоко мило.Я замер и не мог оторваться от этого зрелища. Что то во мне перевернулось. Я подумал, что было бы хорошо пустить слезу, но рептилии уже не плачут.

Я люблю вишневое варенье. На выходных появилась первая вишня и я купил ее на сто рублей. Она была мясистой, кисло-сдадкой и с насыщенным вкусом вишни. Я поклевал ее немного до оскомины на зубах и решил из остатка сварить варенье. Люблю его добавлять в творог со сметаной. Я положил вишню в кастрюльку, залил водой, и когда она стала давать цвет, сыпнул туда сахара прямо из сахарницы. Помешал, убавил огонь на минимум и стал ждать загустения. Но загустения не поизошло. Я высыпал туда весь сахар из сахарницы, но через пять минут на медленном огне загустения не произошло. Я полез в стол, достал килограммовый пакет сахара, открыл его и сыпнул в кастрюлю треть пакета. Через десять минут загустения не произошло. Я помню слова своей мамы, что вишневое варенье требует много сахара и высыпал остаток пакета в кострюлю. Чуть погрел кастрюлю, выключил огонь, остудил жидкий сироп, но его консистенция меня не удовлетворяла. Я сгонял в магазин на первом этаже своего дома, купил пакет сахара, поднялся домой, высыпал весь пакет в кастрюлю, включил медленный огонь и опять продолжил уваривать вишню. Она оставалась такой же какой и была в начале процесса, только чуть стал тянуться сироп из ложечки. Чо за хрень, спрашивал я себя. Я выключил плиту, и пошел в магазин. Купил пять пакетов сахара и стал его методично засыпать в кастрюлю, на втором пакете я призадумался и проснулся. Вообще, я планировал проснуться на пятом килограмме, но проснулся раньше, то ли сахара стало жалко, то ли Болеро
Читать дальше →

Грозно осознана
Острая сабля.
В море непознанном,
Малая капля.
Слогом отточенным рубит главу,
Тихо стекает кровь на траву.
В судороге томной,
Еле дыша,
Тенью бездомной
Смерть хороша.
Брошенный вызов ловит лицо,
Смерть — не корона, жизнь — не кольцо.
Я замираю — Сладостный плен.
Я выбираю —
Жалостный тлен.
Тлеть до рассвета, ждать да весны,
Кровь — молоко на дороге войны.
Жарится солнцем
Рваная плоть.
Саблей японца
Брюхо вспороть.
Я — безотказна, ты — победил.
Делай сеппуку, мой командир…

Ситина 14/06/2019

Игра теней, иль света блики?
Победы призрачно велики,
А поражения, как вода.
И я одна. Опять одна…
Среди чарующих оков,
Бредущих чередой пред взором.
То славно слаженных миров,
То снов испачканных позором.
Иду навстречу бытию,
Бурлящему потоку жизни.
И не грожу своей отчизне,
Не веря сказкам и вранью.
Но где же чистые истоки,
Любви растущая заря?
Вставало солнце на Востоке.
А вместе с солнцем встала я.
И я пройду по всем дорогам
Роняя в битвах два крыла.
Сквозь боль, сквозь радость и остроги.
В огне войны останусь я.
Коснусь лучистым нежным светом
Далеких призрачных миров.
Мне не нужны твои ответы.
Я — жизнь, я — сила, я — любовь!

Ситина 2019

Созданы тела,
Украшены в цвета,
Что ты выбрал сам,
То дано сердцам.
Снишься сам себе,
Невзначай вражбе,
Покорён судьбе.
Не в укор мечте.
Ты пришёл во мрак,
Чтоб подать в мир знак,
Что не всё пустое,
Мир не есть дурное.
Свет на тьму сменив,
СтрАжду отменив,
Свет войдёт в тебя,
Истинно… Любя…
Ты Его коснись,
В «Тихо» окунись,
И придёт РА с Свет,
Ты и есть… тот Свет…

СВЕТа Буйваленко, 14 июня 2019, 14:36

Конец всем грехам и грешкам, и «погрехам».
Долой совершенство не прошенных муз.
Он снова свалился неспелым орехом,
Вломился в покои. Фурор и конфуз!

Искал он пути, что ведут к гастроному.
Заветные двери! Любимый коньяк.
Он, как математик к Ньютона биному,
стремился к бутылке. Несносный маньяк.

Когда, убегая в трико без начёса
В ночные палатки суровой зимой,
Тебе оставлял он лишь эхо вопроса
Вернётся ли утром — здоровый, живой?

И было в квартире печально и пусто,
И плыл на столе красным сном винегрет.
Из ванны воняло солёной капустой.
И не было силы сходить в туалет!

Но он прибегал от мороза синюшный!
И дом наполняли любовь и вино.
И он становился послушным, радушным,
Не бился о стену, не прыгал в окно!

О как ты счастливо его обнимала,
В глаза целовала, в кровать волокла.
И в женской наивности не понимала,
В семейной идиллии лучше — не 2.

Ситина 2017

Буря мглою небо кроет,
То сокроет, то раскроет,
То заплачет, как дитя,
Иль уйдёт, метлой метя.
Снегом ляжет, укрывая,
Ни о чём вперёд не зная,
Солнцем вспыхнет невзначай,
Не оставив грош на чай.
Так и суть полна тревог,
Сотворит себя поджог,
То сожжёт меж всем мосты,
И подчистит все холсты,
То в печали сны утопит,
Нет, Любви копилку скопит.
Экзекуция — во всём,
Но забыто Два в Одном.
Или-или, ну а если
Два-Одно в «сейчас» исчезли,
Утонули в миге кратком,
Испарились в мире шатком.
Растревожит лишь Огонь (Дух),
Снимет с тел земную бронь.
В сумерки уйдёт печатью,
Возглавляемый всей ратью
Исчезающих в «нет» мыслей,
Возносимых в Вечно смыслов.
Нет и нет, и не секрет,
В Пустоте все смыслы — бред,
Ни желаний, ни страданий,
Ни преград, ни вспоминаний,
Вдруг закончилось кино:
В Одно-Два, а Два-в Одно.

Света Буйваленко, 14 июня, 2019 года, 12:26