Это всё любовь. Поэтому несмотря на то что Тебе не нужна это проклятая любовь, Ты не можешь её избежать. Поскольку в любой момент твоего существования, твоего бодрствования, всем твоим существованием движет любовь. И всегда благое намерение, намерение — это всегда любовь.
С.: Даже в отсутствие?
К.: В отсутствие есть отсутствие любви. Это по–прежнему любовь. Вот почему они говорят, что твоя Природа — любовь. Но я бы не согласился. Это было бы чересчур много любви.
С.: Так что рабство — это на самом деле свобода. Поскольку рабство — это свидетельство свободы.
К.: Да, но свобода — это просто идея. Свобода это рабство. Ты никогда не будешь свободным.
С.: Пока…
К.: Нет никакого пока!
С.: Как только ты веришь, что выход есть, ты уже в этом.
К.: В чём? Даже это не имеет значения. Веришь или не веришь, разве это делает Тебя другим? Это шутка. Кажется, будто Я просто напоминаю Тебе, что Ты пошутил и теперь Тебе надо начинать смеяться над этой шуткой. Это Твоя шутка. Шутка, что Ты веришь, будто нужно знать Себя, чтобы быть Собой. А теперь страдать по поводу шутки это прямо–таки драма.
С.: Семь миллиардов не должны быть не правы, если они страдают.
К.: Если есть два, то это уже ложно, так что всё, что бы кто–то ни говорил, ложно. Семь миллиардов не правы или один не прав — всё, что может быть сказано, ложно. Вот красота, вот развлечение — всё пусто! Всё, что ты делаешь или не делаешь, пусто. Но чудесно. Тебе не нужно быть умным, тебе не нужно быть учёным, тебе не нужно знать или не знать. Тебе не нужно ничего, чтобы быть Тем, что ты есть. В любых обстоятельствах ты являешься Тем, что ты есть. В любых данных или не данных обстоятельствах ты есть То. И твоя Природа никогда ничего не требует. К тому, что ты есть, нет никакого требования. Вот почему это называют Приятием. Но приятием нельзя обладать. Это никогда не будет твоим Приятием. Ты есть Приятие. И твоё Приятие действует постоянно. Без этого Приятия не было бы никакого сновидения, не было бы ничего. Приятие — это Природа существования. Но оно никогда не будет твоим приятием. Но то, что ты пытаешься, — это делаешь его своим приятием. А потом ты страдаешь от того, что у тебя его нет. То же самое со Знанием. Твоя Природа — Знание. Но Знанием нельзя обладать. Но Ты хочешь его иметь. И пытаясь его иметь, Ты страдаешь. Вот так шутка! Знание хочет обладать Знанием. Оно уже абсолютное Знание, пытающееся делать его относительным. И пытаясь делать Знание относительным, Ты страдаешь. И этим Ты наказываешь сам Себя. И мне это полностью нравится. Неведение мгновенно наказывается.
С.: Но это не наша вина.
К.: А чья же ещё? Кто так глуп, чтобы верить, что он должен знать себя, чтобы быть собой? Скажи!
С.: Бог!
К.: Бог? Так это Бог виноват? Это Бог глуп?
С.: Да.
К.: Я согласен. Когда Бог знает самого Себя, Он самый больший глупец, которого когда–либо знала земля. Бог, не знающий самого Себя, Сам — Знание. Но Бог, знающий Себя, является полным неведением, но всё равно Тем, что Он есть. Так что Он — абсолютное Неведение, так же как и абсолютное Знание. Поэтому Его абсолютная Природа в абсолютном Знании не иная, чем в абсолютном Неведении. Это никогда не меняет Его абсолютную Природу. Но в отсутствие познания Он — абсолютное Знание. В присутствии познания Он — абсолютное неведение. Можно даже говорить, что природа неведения — это Знание. Так что должно случаться? Единственная маленькая страдающая часть — это что ты хочешь его иметь! Ты жаден. И даже люди, занимающиеся самоисследованием, хотят Его заслужить, хотят Его получить. В их программе есть что–то личное. С этим они хотят убегать от чего–то. Но так никогда не бывает. Я здесь не для того, чтобы прекращать страдание. Я не заинтересован в прекращении страдания.
С.: Так для чего же вы здесь?
К.: Понятия не имею.
С.: Чтобы увидеть нас!
К.: Чтобы увидеть ослов[42]! Да.
С.: Вы говорили, что в сновидении всё — бизнес.
К.: Бизнес? Какой бизнес? Что я здесь получаю?
С.: Выгоду.
К.: Что здесь для меня выгода? Видеть вас?
С.: Не говорите нет!
С.: Ты никогда этого не узнаешь.
К.: Почему я должен это знать? Это случается. Я лишь могу говорить: дерьмо случается. Так что же делать? Несмотря на отсутствие нужды в чём бы то ни было, смотри, это случается. Несмотря на отсутствие потребности в чём бы то ни было, смотри, это случается. Сновидение снится. Несмотря на то что нет никого, кому нужно или не нужно входить или выходить или что бы то ни было, смотри, это случается. Даже то событие есть несмотря ни на что. Всё, что ни есть, есть, несмотря на. Поскольку нет никакой причины. Нет причины даже для того, что является заблуждением. Так что я делаю, что могу, что, конечно, недостаточно хорошо. Снова и снова. Снова и снова из того, что я говорю или не говорю, ничего нельзя получить. Снова и снова в выгоде нет того, кто её получает[39]. Снова и снова имеет место попытка что–то получать, получая выгоду, но никогда не было того, кто что–либо получал, получая, и того, кто что–либо терял, теряя. Неисчерпаемое снова. Следующее будет случаться. Следующее, следующее, следующее. И затем, и затем, и затем. Это называется затем–буддизм[40]. Затем, и затем, и затем. Никогда не кончающееся затем. Затем–ощущение, затем–ощущение, затем–ощущение. Следующее, следующее, следующее. И по–прежнему нет никого, кто в этом что–то получает или теряет. Существование не становится больше в следующем ощущении и следующем ощущении и ощущении до этого. Это поразительно. Что за цирк поразительных ощущений, и никто из этого ничего не получает. Чудесно. Никакого славного победителя или проигравшего во всём этом. Поскольку победитель — уже ощущение. И проигравший — ощущение. Как забавно!
К.: Нет, я там никого не вижу. Это просто сознание, играющее кого–то.
С.: Но при этом они воображают, что они счастливы.
К.: Нет, там нет никого, кто что–то воображает. Нет никого, кто глуп, есть только глупость. Но нет никого, кто глуп. И Я лишь говорю, что Ты можешь реализовывать То, чем ты являешься, только в глупости. Но при этом никто не становится глупым. Нет никого, кто глуп. Или туп. Но всё равно есть неведение. Но в том неведении никто не становится несведущим. Попробуй найти того, кто несведущ. Ты не можешь никого найти. Это окончательное лекарство Нисаргадатты: попробуй найти больного. Ты не можешь никого найти, где бы Ты ни искал, этого нет. Так что же делать? Это не помогает. Слава Богу. Ты не можешь избавиться от Того, что ты есть, а ты есть То. Что бы Ты ни пробовал, никакого успеха не будет.
Каждый ходит вокруг просветлённой колбасы в Ашраме Раманы и думает, что посредством этого он может что–то получить. Мумифицированное тело, излучение света, и все бегают вокруг и падают перед колбасой на верху лингама. Мне это нравится! Насколько глупым это может становиться? Посмотрите на это! Посмотрите на божественную глупость! Хождение вокруг Кайласа, простирание. Однако всё это должно происходить. Всё это неизбежно. Несмотря на то что это никому не нужно, это должно происходить. Несмотря на то что Вселенная уже такова, как она есть, и Бог является абсолютным, и все является завершённым, все маленькие аспекты медитации, чего угодно, должны выполняться, будут выполняться, уже выполняются. Выхода нет! Я всё равно называю это глупым. Но невозможно избежать того, чтобы быть достаточно глупым, чтобы верить в самого себя. Ты всегда будешь снова верить в то, чем ты являешься, и, веря в то, чем ты являешься, ты оставляешь самого Себя. Но посредством того верования в то, чем ты являешься, даже в переживании оставления самого Себя, ты не оставил самого Себя. Это переживание верующего, оставившего то, что является верующим. Но даже посредством этого ты не оставил самого Себя. И тогда ты, возможно, вспоминаешь свою религию, ты возвращаешься обратно. Но никто не возвращается посредством возвращения и вспоминания. Но это всё равно происходит. Так что Ты не можешь избежать всех этих переживаний. Что делать? Я лишь могу указывать, что ничто из этого не может дать тебе То, что ты ищешь.
Лучше здесь и сейчас быть Тем, что ты есть, и не откладывать то, что в любом случае никогда не нужно искать. Но даже это слишком много. Кому это нужно? Но мне всё равно приходится это говорить. Этот парадокс невозможно разрешить. Несмотря ни на что, Ты есть, но это всё равно происходит. Тебе приходится реализовывать Себя. Ты не можешь не реализовывать Себя. И если Ты реализовываешь Себя как этот Карл, говорящий о том, что не нуждается в том, чтобы о нём говорили, или Ты — мясник, убивающий свинью, или Ты — домохозяин. Если Ты домохозяин — будь домохозяином. Если Ты хороший, то Ты хороший, а если Ты плохой, то Ты плохой. Если Ты влюблённый, то Ты влюблённый. Если Ты хороший или плохой — это не имеет значения. В любом случае Ты абсолютен по своей Природе. Ты абсолютно хороший любовник и Ты абсолютно плохой любовник. И Ты абсолютное что угодно. Абсолютно глупый — отбирает ли это Твою абсолютную природу? Нет.Ни в чём никакой опасности.
К.: Вообрази, что мне было бы дело до чьего–то прогресса. И до того, слушает ли меня кто–то. Или до чьего–то понимания. Вообрази, что мне это было бы не всё равно. Я действительно был бы самым разочарованным человеком на свете.
С.: Это не такая уж проблема!
К.: Я и не возражаю. Я наслаждаюсь невозможностью понимания Того, что ты есть, момент за моментом. Это наслаждение Тем, что никогда не может быть понято. И я никого не могу винить в том, что он это не понимал. Потому что в любом случае нет никакого способа это понимать. И никакой потребности в этом.
С.: Потребность в этом — это ловушка.
К.: Да, ты бедный ублюдок потому, что тебе нужно знать самого Себя. Это делает Тебя бедным фантомом. Так что? Ты всё равно являешься Тем, что ты есть!
С.: Это со–зависимость.
К.: Ты — компания со–зависимостей. Поэтому любая компания — это со–зависимость.
С.: Я хотел понять, что вы имеете в виду под «То, что я есть, предшествует сознанию»?
К.: Несмотря на. Это не прежде. Ты можешь называть это прежде или за пределами. Но это даже за пределами запредельного и предшествует предшествующему. Идее предшествующего. То, что предшествует идее предшествующего. То, что за пределами идеи запредельного. Это То, что ты есть. Поскольку То, что есть до, не знает никакого предшествующего, а То, что за пределами, не знает никакого запредельного. Так что это за пределами запредельного и предшествует предшествующему. Это То, что есть до, но не знает, что значит быть до. А То, что за пределами запредельного, — это То, что находится за пределами, но не знает никакого «за пределами». И это невозможно постичь. Слава Богу. Вообрази, что кто–то мог бы это понимать!
С.: «До»и «за» предполагают время, разве нет?
К.: Ты делаешь это таким! Потому что ты хочешь делать это личным. Ты хочешь продолжать существовать в бытии до. Но ты не можешь продолжать существовать в предшествующем, вот в чём фокус. Если ты есть просто до, то нет никого, кто может продолжать существовать. Так что будь до. И в до нет никакой истории, а без истории нет никакого «я». Это катастрофа, о которой говорил У. Г. (Кришнамурти), бытия Тем, что есть до, катастрофа всех историй всей Вселенной. Это касается не только твоего личного или безличного. В том бытии до сгорает дотла всё, что ты узнал и знал.
Поскольку нет никого, кого это заботит. В этой беззаботности есть просто естественное прекращение всего, чем ты являешься и чем ты не являешься. Естественно. Так что это — трюк.
С.: Дела. Люди, которые являются так называемыми просветлёнными, все писания, все философы…
К.: Мне всё это нравится! Я это люблю!
С.: Да, но ваш подход к этому похож на разрушительный или деконструктивный.
К.: Да, я убиваю это, любя это.
С.: То, что западные философы называют деконструкцией.
К.: Нет, я иду даже так далеко, что уничтожаю уничтожителя.
С.: Похоже, у вас постмодернистский подход.
К.: Пост–смертный!
С.: Вроде разрушения всего, что есть.
К.: Да, но то, что я действительно делаю, — это уничтожение уничтожителя. Именно так Шива уничтожает Шиву. Поскольку даже в разрушении есть надежда, что однажды всё будет уничтожено и тогда тебе будет лучше. Нет! Я уничтожаю уничтожителя. Это твой худший кошмар. Я сижу здесь, уничтожая для Тебя уничтожителя. Разрушая разрушителя. Поскольку ничто вообще не может быть уничтожено. И кому нужно что–то уничтожать? Нет, я ничего не уничтожаю.
То, что является светом, никогда не может осознавать свет, никогда не может знать Себя. А свет, который Оно может знать, — это осознавание света, но не То, что есть свет. Я могу повторять это снова и снова…
«катастрофа» простого бытия Тем, что ты есть, уничтожает всю историю. Нет даже истории Вселенной, нет даже Вселенной. Просто посредством бытия Тем, что ты есть. Мгновенно.
С.: Это клише — быть Тем, что ты есть…
К.: Нет. Принимать — это клише. Это ещё одно клише. Это никому не помогает. Мне нравится Рамеш, мне кажется, в 1995‑м он говорил: «Самое близкое, как ты можешь подойти к приятию, это то, что ты никогда не можешь принять». Это уже покой ума, личный покой ума. Делай это. Если ты можешь это делать, будь счастлив. Но ничем этим ты не можешь достигать Того, что ты есть, что является Приятием. А самому Приятию никогда не нужно ничего принимать. Оно даже не знает Приятия, оно является Приятием. Это То, что есть Сердце, но Сердце не знает никакого Сердца. И Сердцу ничего не нужно, нет никакой нужды ни в чём. А то, чему нужно что–нибудь принимать, пусть принимает или не принимает. Кому какое дело, если фантом принимает или не принимает? Но если тебя интересует счастье фантома, ладно, возможно, фантом менее огорчён или менее стеснён, когда есть приятие. Чудесно. Я не возражаю. Но это, конечно, временно. Поскольку всегда есть пределы терпимости. И всегда будет предел терпимости, который будет пересекаться снова и снова. Никогда не было никого, кто был достаточно терпимым, чтобы у него не было пределов терпимости. И только для Того, что ты есть, нет никакого предела, даже терпимости. И любой покой, который ты можешь обретать посредством терпимости или приятия, это временный покой. Наслаждайся им, пока он длится. Но знай, что однажды его не будет.
С.: Хочется надеяться, что он длится всю жизнь.
К.: Продолжай надеяться! Надежда — это ад. Потому что только дьявол надеется, что однажды ада не будет. Когда есть дьявол, есть и ад. Тотчас же. Когда Бог знает Себя, Он создаёт свой собственный ад. Немедленно. И из ада нет выхода. Аллилуйя. И ты не можешь из него выбраться, поскольку это воображаемый знающий — уже воображаемый знающий. И когда тот воображаемый знающий создаёт свой собственный ад, это воображаемый ад. Кому нужно избавляться от того фантома? Только ещё одному фантому. Только фантому, который знает фантома, нужно, чтобы фантом уходил. Пусть фантом развлекается. Что делать с фантомом?
С.: Фантом сновидит, что он развлекается.
К.: Нет. Фантом не сновидит. Фантом — это уже что–то, что снится. Как может то, что снится, что–либо сновидеть? Фантома даже нельзя винить.
С.: Фантом не живёт в мире сновидения?
К.: Фантом является сновидением. Никто не живёт ни в каком мире. Фантом — это весь мир, вся Вселенная. Это не только твой маленький персонаж сновидения. Весь мир — это фантом, и маленькие фантомы в мире, маленькие куклы в кукольном домике, всё это — фантом. Это не то что фантом — этот маленький персонаж. От того, возможно, было бы легко избавиться. Его можно просто застрелить или что–нибудь в этом роде. Но как избавиться от всего проявления? Каждый только думает о самом себе: «Если я избавлюсь от моего маленького эго, мне будет лучше, — говорит эго. — Но как избавиться от всего здесь? Старайся!» Так что каждый старается избавиться от маленькой личной истории. А потом: «У меня больше нет личной истории. Я никогда не рождался». Говорит кто? Но «катастрофа» простого бытия Тем, что ты есть, уничтожает всю историю. Нет даже истории Вселенной, нет даже Вселенной. Просто посредством бытия Тем, что ты есть. Мгновенно.
С.: Вы имеете в виду, что никакой милости нет, и именно поэтому мы здесь?
К.: Милость есть, потому что нет никакой «милости». Поскольку То, что является милостью, не знает никакой милости и не нуждается ни в какой милости. И это — милость милости. Но если бы была милость, то эта милость сразу бы тебя отбросила. Если бы был Бог, Он бы просто убил тебя, как только увидел. Поскольку ты был бы чересчур много, как любой был бы чересчур много. Если бы Он мог, Он бы уничтожил всю Вселенную одним ударом. Если бы Он мог избежать просыпаться утром, Он бы просто уничтожил всё сущее. Если бы была кнопка, которую ты мог бы нажимать утром и мир бы исчезал, ты бы никогда не расставался с этой кнопкой. Будь честным. Кто бы ни просыпался утром, ты бы никогда не расставался с этой кнопкой! Каждый медитатор хочет найти эту кнопку: если ты нажимаешь здесь, всё прекращается. Выключающая кнопка. Убивающая кнопка. Во всём есть интенция смерти. Ты хочешь убивать всё, поскольку ты сыт этим по горло. Так что если бы Бог мог помогать Себе, убивая что–либо, Он бы сразу это убивал. Это может быть лишь относительный Бог, кто знает этот мир и хочет от него избавиться. То, что является Богом, даже не знает мира, даже не знает Себя. Но только То, что является Энергией, только То, что является абсолютным Сновидцем, и только То могло бы что угодно. Но Его это не интересует. А тот Бог, кого это интересует, не имеет для этого энергии. Поэтому между этим нет никакого смешения, нет никакого моста. Сновидение продолжается, и То, что сновидит всё сущее, не заинтересовано что бы то ни было менять, поскольку Оно даже не знает сновидения. Оно не знает сновидца, сновидения и того, что можно сновидеть. А то, что знает сновидение, уже часть сновидения. И только в сновидении ты хочешь избегать сновидения, там это кошмар, в хорошем сне и в плохом сне. Но для Того, что является сновидением, нет даже сновидения. Жаль.
С.: Кому жаль?
К.: Я лгу. Тебе следовало бы уже знать меня. Я лгу, когда открываю рот. Когда я говорю, что мне жаль, это одна из самых больших неправд. Я никогда ни о чём не сожалею. Нет никакого сожаления — о чём? Что есть, чтобы сожалеть?
С.: Ещё один способ не сожалеть — это приятие.
К.: Забудь о приятии и просто будь Тем, что ты есть.
С.: Ты видишь что–то как отдельное.
К.: Это может происходить только в разделении. Есть переживание разделения. Но я могу лишь говорить: переживание никого не отделяет. Никогда не было никого, кто был отделен. Это подобно змее, смотрящей на собственный хвост. Это всё равно змея. Неведение — это то, что ты принимаешь этот хвост за другую змею. Как мир отличается от того, что ты есть. Но теперь, пытаясь это преодолеть, ты делаешь его всё более и более реальным. Вот почему Тебе лучше вообще Себя не знать, даже как змею или что угодно ещё. Просто быть змеёй, не знающей змеи. Чего бояться Тому, что является змеёй? Это То, чем ты не можешь не быть, твоё естественное состояние — быть Тем, что является Кундалини. Но нет никого, у кого есть Кундалини. Ты — энергия. Но нет никого, кто обладает энергией. Кто хозяин энергии? Покажи мне кого–нибудь, кто обладает энергией. Всё наоборот. Энергия обладает тобой. Энергия играет тобой. Кто претендует на обладание энергией? Фантом!
К.: Оно не видит. Ладно, я возвращаюсь к моему знаменитому кулаку (сжимает кулак): Сердце. Это Сердце, Жизнь, Пара–Брахман. Если Это пробуждается, начинает осознавать, или реализовывать, Себя, Оно пробуждается как осознающий, реализовывающий (вытягивает большой палец). Затем переживать Себя как процесс осознавания, реализации (вытягивает указательный палец). Затем переживать Себя как то, что может осознаваться, реализовываться (вытягивает средний палец). Но что представляют собой эти три по своей Природе? Природа всех трёх — То, что есть (снова сжимает кулак). Так что в присутствии осознавания и в отсутствие осознавания Ты — само Сердце, которое не знает никакого Сердца. Вот и всё. Это самое простое. Поэтому Ты здесь есть в присутствии осознавания, реализации, Ты — То, что является присутствием присутствия видящего, присутствием присутствия видения и присутствием присутствия того, что можно видеть. Ты есть То, что является общей картиной. Но Тебя нет на картине. Вот и всё. Ты — То, что есть То. Ты — адвайта, где нет никакого второго, и ты То, что является ведантой, реализацией Того. Веданта и адвайта не различны по Природе. Но нигде в этой реализации Ты не можешь находить самого Себя. Нигде в этой троице Ты не потерял Себя. А поскольку Ты не потерял Себя ни в одном из них, Ты не можешь находить Себя. Будучи Тем, что Ты никогда не терял, Оно никогда не может быть найдено ни в одном из этих трёх. Всё это — проявление Того, что ты есть. Ты — проявленное и непроявленное То, что ты есть. И ни одно из них не лучше и не хуже. В тот момент, когда Ты становишься осознающим, ты не ведаешь, чем Ты являешься. Но Ты — То, что является неведением. Поэтому То, что является неведением, — это То, что ты есть как Знание, поскольку есть только Знание. И никто не может этого знать. Но каждый этим является. Очень просто. Слишком уж просто для твоего активного бизнеса.
С.: Что является первым и последним препятствием для узнавания?
К.: Никакого препятствия нет, вот в чём проблема. Что может препятствовать Тебе быть Тем, что ты есть? Никакого «другого» нет. Нет никакого второго, кто может препятствовать Тебе быть Тем, что ты есть. Никогда не было никакого препятствия. Препятствия есть только в сновидении, когда ты — одно из этих трёх. И только Бог, как творец, хочет изменять своё творение. В этом (кулак) — безмолвие. Покой создаёт Покой. Поэтому гармония никогда не может быть в дисгармонии. Для гармонии нет никакой дисгармонии. Дисгармония может быть только в тех различиях, когда Ты причаливаешь к одной из тех пристаней. И тогда Ты уже пребываешь в дисгармонии разделения. Но это разделение сновидения. Это дисгармония сновидения. В любой момент, когда Ты хочешь изменить эту дисгармонию сновидения, Ты не можешь её убить, Ты не можешь от неё избавиться. Поскольку как можно избавиться от сновидения? Как можно избавиться от иллюзии? Её даже нет. Она не имеет субстанции. Как можно её убить? Как можно избавиться от чего–то, чего нет? Так что главная проблема — это то, что никакой проблемы нет!
С.: Так что, это проявление видящего, видения и видимого — игра сознания?
К.: Это не игра. Это просто проявление Того, что ты есть.
С.: Проявление сознания?
К.: Не нужно это как–то называть! Просто будь Тем, что является самим проявлением. Просто будь Тем, что реализует Себя в качестве реализующего, реализовывания и того, что можно реализовывать. Но как реализующий ты не отличаешься от того, что ты реализуешь. Ты есть То. И Ты не можешь не быть Тем. Поскольку сновидение видящего, который видит то, что можно видеть, есть только потому, что есть Ты. И Тебе не нужно знать То, чтобы быть Тем. И Оно не против, чтобы Его называли как угодно, Оно никогда не возражает. Ты можешь называть Его хоть нижним бельём. Но только будь Тем, чем ты не можешь не быть, и чему нет никакого второго. Поскольку Оно даже не знает само Себя. То, что не знает даже само Себя, как Оно может знать других? Но в любой момент, когда Ты знаешь самого Себя, Ты создаёшь других. Потому, что Ты одинок. Одинокий Бог. И тогда одиноко создающий других Богов. О Боже, о Боже. И затем Он, быть может, обретает это состояние бытия всем в одном, и тогда Он чувствует Себя немного больше в безусловной любви. Но что такое безусловная любовь? Ещё одно обусловливание. Кому нужна эта чёртова безусловная любовь? Только одинокому Богу, который хочет быть в безусловной любви с самим Собой. Разве это не забавно? Всемогущий, То, что есть сама Энергия, изображает глупого. «Бедный я, бедный! Никто не любит Меня таким, как Я есть. Мне нужен милый друг, который принимает Меня таким, как я есть». Разве это не фантастично?
С.: Нет!
К.: Да, если ты в том бизнесе, то ты в чертовском бизнесе. Потому что ты — маленький дьявол, который хочет быть любимым даже потому, что он — маленький дьявол.
С.: Так что, у видящего нет ощущения, что он создаёт самого себя?
К.: Видящий? Нет никакого видящего.
С.: Видящий, стоящий за видящим.
К.: Нет никакого видящего позади видящего! Что это был бы за видящий?
С.: То, что заставляет видящего…
К.: Нет ничего такого!
С.: Что–то, что…
К.: Нет никакого чего–то! Опять научная фантастика! Учёного невозможно убить. И учёный хочет выяснять. Сознание подобно учёному. Оно всегда хочет идти глубже и глубже, оно хочет идти за сцену. Что за ней? Обладать этим!
С.: Быть может…
К.: Ты просто хочешь выживать как маленький учёный, который говорит «быть может». Ты хочешь оставаться в деле. Оставайся в деле и страдай. У меня нет никаких дел с тем страдальцем, который хочет оставаться страдальцем, потому что страдалец страдает потому, что он думает, что тогда его может больше не быть. Потому, что ты боишься Того, что ты есть, и я в этом не участвую. Ты боишься, что ты можешь не существовать, когда ты будешь Тем, что ты есть, и тогда больше не будет забавы. Так что ты скорее будешь в страстной забаве страдания, чем Тем, что ты есть, потому что думаешь, что это будет конец твоей маленькой забавы, которая у тебя есть сейчас. Поэтому ты играешь в ту игру: «У меня есть эта маленькая забава, и я хочу её сохранить, даже если это означает страдание. Потому что это я знаю, а другого я не знаю. И не хочу знать, возможно, потому, что если бы я знал, „меня“ бы не было».
Но если судьба к тебе милостива, «ты» рано или поздно будешь отброшен, как горячая картофелина.
С.: Но если есть милость…
К.: Если была бы милость, она бы сразу отбросила «тебя», потому что кому ты нужен? Но даже милость — фикция. Если бы была милость, никого из «вас» здесь бы не было. Какая милость позволила бы вам случиться? Если бы был всемогущий Бог, что бы Он делал? Вы действительно думаете, что Он бы с вами играл?
С.: Я хочу вернуться к тому что вы продолжаете говорить. Я не мог понять, что вы имеете в виду под «просто будь тем, что ты есть».
К.: Я этого не говорю. Будь Тем, чем ты не можешь не быть.
С.: Так как с вашим бытием?
К.: В этом нет никакого «как». В этом нет никакого «как ты поживаешь?».
С.: Но вы также говорили, что это случается, когда ты входишь в состояние глубокого сна.
К.: Это не случается. Всё прекращается, а Ты по–прежнему То, что ты есть. Ты есть, несмотря на мир.
С.: В глубоком сне…
К.: В глубоком–глубоком сне. Глубокий сон — не То. Глубокий–глубокий сон — это отсутствие даже присутствия кого бы то ни было, кто есть или кто спит или не спит. Вот что такое глубокий–глубокий сон. В глубоком сне все ещё есть осознавание. Глубокий–глубокий сон есть, даже несмотря на это осознавание. И каждую ночь Ты — То.
С.: Это единственный способ быть в Том состоянии?
К.: Нет. Здесь и сейчас ты — То.
С.: Но я могу всё ещё сновидеть.
К.: Так что?
С.: Так что в так называемом бодрствующем состоянии человек всегда То, что он есть?
К.: Ты всегда То, что ты есть.
С.: Несмотря на всё сновидение?
К.: Это просто означает, что Ты должен знать Себя как То, чему никогда не нужно знать Себя, чтобы быть Собой. И это — глубокий–глубокий сон. Это не то чтобы ты был должен оставаться в глубоком–глубоком сне. Это было бы слишком много. Это снова было бы на одного слишком много.
С.: Так можно быть в глубоком–глубоком сне, будучи бодрствующим?
К.: Нет. Мне опять приходится повторять: Ты не можешь не быть Тем, что ты есть. Сейчас! И как Ты есть сейчас, Ты есть в глубоком–глубоком сне. Ты есть с и без, вот и всё.
Не то чтобы Ты был больше или лучше в глубоком–глубоком сне. Ты просто есть с и без. И когда ты есть без, никто не жалуется, когда он есть без. Недовольство случается только с.
С.: И вы говорили о чём–то, что всегда удовлетворено.
К.: Это То, чем ты являешься. Это не фиктивная удовлетворённость. То, что является учёным, — это То, что он есть. Но когда учёный ищет учёного — это научная фантастика. То, что является искателем, — это То, что ты есть. Но когда искатель ищет То, что является искателем, — это фикция искателя.
С.: Это очень угнетает!
К.: Но это «Йога–Васиштха» — «увидимся в следующий раз»! И увидимся снова и снова. Этот момент сидения, поскольку он никогда не приходит, он никогда не уходит, будет случаться снова и снова, и Ты сидишь вечно. И вечно говоришь о самом Себе, на каком бы уровне Ты ни говорил о Себе. Ты говоришь о самом Себе, покупая кусок мяса у мясника, на втором уровне Ты говоришь о Духе, а потом об осознавании. Это всё разные уровни, но Ты всегда говоришь о самом Себе. Но посредством всего этого говорения ничего не происходит.
С.: Вот другой странный опыт — когда слушаешь вас, это очень привычно. Это очень знакомо, и всё же я выхожу отсюда и кто–то спрашивает меня: «Что говорил Карл?» — «Он говорит, будь Тем, чем ты не можешь не быть». — «Что это означает?» — «Если бы я знал! Спрашивайте его!»
К.: Это то, на что я могу только указывать, — в сидении здесь нет никакого преимущества. Ты ничему не учишься. Ты даже ничему не разучиваешься. Поскольку это просто ещё одна ловушка. Для меня нет никакого узнавания или даже забывания. Поскольку То, что ты есть, никогда ничего не узнавало, ему никогда не нужно ничего забывать. А тот, кому нужно чему–нибудь разучиваться, разобусловливать себя, — это всё равно дилер, бизнесмен, который думает, что, имея меньше, он имеет больше. Пусть он это делает. Мне нравится Ришикеш, у них есть риши за кэш[35]. Мне нравится существование, оно рождает шутки над шутками над шутками. И в его шутках так весело! Порой это выглядит слегка грубо, но для существования даже это — шутка. Так что в этом смысле для Того, что ты есть, всё это куклы для аварийных испытаний. В любом случае оно рано или поздно будет разрушено. А аварийные куклы используются для переживаний, но не то чтобы был кто–то, кто может быть этим убит или что–то получить. Оно всегда ищет какую–нибудь куклу, способную говорить о том, о чём не может говорить никто. И если это будет случаться, то это будет случаться. Но это — не какая–то особая кукла. Это всё равно кукла. Так что всё это, что ты здесь видишь, — по–прежнему испытательная кукла для Того, что есть. В ней нет ничего особенного. Просто громкоговоритель, который может говорить то, что обычно уничтожает громкоговорители. Поскольку все другие громкоговорители, которые пробовали, кончают в сумасшедшем доме. Громкоговоритель не был готов для этого, так что «пока, следующий». На самом деле сознанию всё равно. Фантастика. Никогда не кончающаяся история.
С.: И огромный аппетит.
К.: Оно никогда не удовлетворяется. Оно никогда не может получить достаточно самого Себя. Но это прекрасно. Ты никогда не можешь получить достаточно Того, что ты есть. И никогда нет никакого переживания удовлетворённости. Поскольку удовлетворённости нет ни в каком переживании. Поэтому Ты всегда голоден. И этому никогда не будет конца. Поэтому Ты никогда не будешь получать достаточно самого Себя. Для Того, что ты есть, нет ничего достаточного. Достаточно только То, что ты есть. Но Ты никогда не можешь получать достаточно из своего переживания. Ни в чём нет никакого удовлетворения. Слава Богу. Удовлетворённость — это твоя Природа. Но это фиктивная удовлетворённость[36]. Это сейчас — выдумка. Но То, природа Сат, — это удовлетворённость. И То, являющееся Природой Сат, не знает никакого Сат. Но когда Сат знает Сат, это фиктивная удовлетворённость. А в фикции Ты не можешь быть удовлетворённым. Эта фикция не может Тебя удовлетворять. Поэтому только то, что не является фиктивной удовлетворённостью, что есть Сат и даже не знает Сат, в этом есть удовлетворённость. Это факт. Ты есть То. Так что это — удовлетворённость. Но здесь это всё фикция. Что бы Ты ни переживал — фикция. И мне это нравится. Это самое лучшее. Ты не можешь знать самого Себя ни в чём. Слава Богу. Но при любом маленьком воображении, будто Тебя можно знать, Ты становишься страдальцем. Уже воображая, что Тебя можно знать, Ты делаешь Себя объектом времени, объектом, который можно знать. Это уже ад. Всё это воображение. Но как Ты можешь это остановить? Тебе приходится быть тем, что ты есть, даже несмотря на эту глупую идею или воображение Того, что ты есть.
С.: Вы смеётесь над собой, называя это сновидением.
К.: Эта любовь случается. Если бы Ты мог это прекратить, Ты бы сразу это прекратил. Потому что Ты начал ненавидеть любовь. Это делает Тебя искателем. Так что сперва, любя Себя, Ты хочешь раскрыть всё.
А теперь Ты начал ненавидеть Себя за любовь к Себе. И теперь, из–за той ненависти, которую Ты испытываешь к любви к Себе, Ты медитируешь, Ты пробуешь всё, чтобы найти выход из этой любовной связи. Так что сперва есть любовь, а теперь ненависть. И если бы Ты Себя поймал, Ты бы не стал Себя обнимать. Ты бы сразу убил Себя за то, что Ты с Собой сделал. Поразительно. Ты ищешь Себя не ради любви.
К.: Да, потому что есть комфорт, запредельный твоему воображению. Я — абсолютный дилер. Я делаю тебя абсолютно подсаженным на То, что ты есть. И только посредством этой абсолютной подсаженности ты отказываешься от всех других подсаженностей. И тогда в абсолютной подсаженности больше нет «подсаженного». И ты максимально наслаждаешься этим. Просто будучи Тем, что ты есть, Ты находишься в абсолютной подсаженности, поскольку не можешь покинуть То, чем ты являешься, но при этом нет никакого «подсаженного» и потому нет никакого «страдающего». И все приходят сюда только для этого. Не из–за понимания. Это хорошая компания. Абсолютная подсаженность, беспомощность, безвыходность. А потом ты, несомненно, выходишь и тогда снова становишься бизнесменом. Потому что ты хочешь это удержать. Ты хочешь иметь это для себя. И тогда ты уже это потерял, потому что оно не может принадлежать никому.
С.: В относительном смысле, этому нечто нужно есть и спать и платить за перелёты и все остальное. Так мы функционируем.
К.: Лучше работай!
С.: Да, лучше работай. Да. Хорошо, поверьте мне, я этим занимаюсь! Но подразумевается что–то вроде: плюнь на это, брось всё это, забудь об этом — просто пусти все на самотёк.
К.: Вот почему Рамана говорил: «Достаточно ли у тебя денег, чтобы искать?»
С.: На самом деле нет, Карл. При том, чем я занимаюсь, нет.
К.: В любом случае с этим ничего не поделаешь. Но если у тебя есть деньги, наследство, тогда, может быть, легче пустить все на самотёк.
С.: Но кажется, это продолжается независимо от того, нравится это тебе или нет.
К.: Просто чтобы делать это более или менее болезненным.
С.: Верно.
С.: Даже в отсутствие?
К.: В отсутствие есть отсутствие любви. Это по–прежнему любовь. Вот почему они говорят, что твоя Природа — любовь. Но я бы не согласился. Это было бы чересчур много любви.
С.: Так что рабство — это на самом деле свобода. Поскольку рабство — это свидетельство свободы.
К.: Да, но свобода — это просто идея. Свобода это рабство. Ты никогда не будешь свободным.
С.: Пока…
К.: Нет никакого пока!
С.: Как только ты веришь, что выход есть, ты уже в этом.
К.: В чём? Даже это не имеет значения. Веришь или не веришь, разве это делает Тебя другим? Это шутка. Кажется, будто Я просто напоминаю Тебе, что Ты пошутил и теперь Тебе надо начинать смеяться над этой шуткой. Это Твоя шутка. Шутка, что Ты веришь, будто нужно знать Себя, чтобы быть Собой. А теперь страдать по поводу шутки это прямо–таки драма.
С.: Семь миллиардов не должны быть не правы, если они страдают.
К.: Если есть два, то это уже ложно, так что всё, что бы кто–то ни говорил, ложно. Семь миллиардов не правы или один не прав — всё, что может быть сказано, ложно. Вот красота, вот развлечение — всё пусто! Всё, что ты делаешь или не делаешь, пусто. Но чудесно. Тебе не нужно быть умным, тебе не нужно быть учёным, тебе не нужно знать или не знать. Тебе не нужно ничего, чтобы быть Тем, что ты есть. В любых обстоятельствах ты являешься Тем, что ты есть. В любых данных или не данных обстоятельствах ты есть То. И твоя Природа никогда ничего не требует. К тому, что ты есть, нет никакого требования. Вот почему это называют Приятием. Но приятием нельзя обладать. Это никогда не будет твоим Приятием. Ты есть Приятие. И твоё Приятие действует постоянно. Без этого Приятия не было бы никакого сновидения, не было бы ничего. Приятие — это Природа существования. Но оно никогда не будет твоим приятием. Но то, что ты пытаешься, — это делаешь его своим приятием. А потом ты страдаешь от того, что у тебя его нет. То же самое со Знанием. Твоя Природа — Знание. Но Знанием нельзя обладать. Но Ты хочешь его иметь. И пытаясь его иметь, Ты страдаешь. Вот так шутка! Знание хочет обладать Знанием. Оно уже абсолютное Знание, пытающееся делать его относительным. И пытаясь делать Знание относительным, Ты страдаешь. И этим Ты наказываешь сам Себя. И мне это полностью нравится. Неведение мгновенно наказывается.
С.: Но это не наша вина.
К.: А чья же ещё? Кто так глуп, чтобы верить, что он должен знать себя, чтобы быть собой? Скажи!
С.: Бог!
К.: Бог? Так это Бог виноват? Это Бог глуп?
С.: Да.
К.: Я согласен. Когда Бог знает самого Себя, Он самый больший глупец, которого когда–либо знала земля. Бог, не знающий самого Себя, Сам — Знание. Но Бог, знающий Себя, является полным неведением, но всё равно Тем, что Он есть. Так что Он — абсолютное Неведение, так же как и абсолютное Знание. Поэтому Его абсолютная Природа в абсолютном Знании не иная, чем в абсолютном Неведении. Это никогда не меняет Его абсолютную Природу. Но в отсутствие познания Он — абсолютное Знание. В присутствии познания Он — абсолютное неведение. Можно даже говорить, что природа неведения — это Знание. Так что должно случаться? Единственная маленькая страдающая часть — это что ты хочешь его иметь! Ты жаден. И даже люди, занимающиеся самоисследованием, хотят Его заслужить, хотят Его получить. В их программе есть что–то личное. С этим они хотят убегать от чего–то. Но так никогда не бывает. Я здесь не для того, чтобы прекращать страдание. Я не заинтересован в прекращении страдания.
С.: Так для чего же вы здесь?
К.: Понятия не имею.
С.: Чтобы увидеть нас!
К.: Чтобы увидеть ослов[42]! Да.
С.: Вы говорили, что в сновидении всё — бизнес.
К.: Бизнес? Какой бизнес? Что я здесь получаю?
С.: Выгоду.
К.: Что здесь для меня выгода? Видеть вас?
С.: Не говорите нет!
К.: Почему я должен это знать? Это случается. Я лишь могу говорить: дерьмо случается. Так что же делать? Несмотря на отсутствие нужды в чём бы то ни было, смотри, это случается. Несмотря на отсутствие потребности в чём бы то ни было, смотри, это случается. Сновидение снится. Несмотря на то что нет никого, кому нужно или не нужно входить или выходить или что бы то ни было, смотри, это случается. Даже то событие есть несмотря ни на что. Всё, что ни есть, есть, несмотря на. Поскольку нет никакой причины. Нет причины даже для того, что является заблуждением. Так что я делаю, что могу, что, конечно, недостаточно хорошо. Снова и снова. Снова и снова из того, что я говорю или не говорю, ничего нельзя получить. Снова и снова в выгоде нет того, кто её получает[39]. Снова и снова имеет место попытка что–то получать, получая выгоду, но никогда не было того, кто что–либо получал, получая, и того, кто что–либо терял, теряя. Неисчерпаемое снова. Следующее будет случаться. Следующее, следующее, следующее. И затем, и затем, и затем. Это называется затем–буддизм[40]. Затем, и затем, и затем. Никогда не кончающееся затем. Затем–ощущение, затем–ощущение, затем–ощущение. Следующее, следующее, следующее. И по–прежнему нет никого, кто в этом что–то получает или теряет. Существование не становится больше в следующем ощущении и следующем ощущении и ощущении до этого. Это поразительно. Что за цирк поразительных ощущений, и никто из этого ничего не получает. Чудесно. Никакого славного победителя или проигравшего во всём этом. Поскольку победитель — уже ощущение. И проигравший — ощущение. Как забавно!
С.: Но при этом они воображают, что они счастливы.
К.: Нет, там нет никого, кто что–то воображает. Нет никого, кто глуп, есть только глупость. Но нет никого, кто глуп. И Я лишь говорю, что Ты можешь реализовывать То, чем ты являешься, только в глупости. Но при этом никто не становится глупым. Нет никого, кто глуп. Или туп. Но всё равно есть неведение. Но в том неведении никто не становится несведущим. Попробуй найти того, кто несведущ. Ты не можешь никого найти. Это окончательное лекарство Нисаргадатты: попробуй найти больного. Ты не можешь никого найти, где бы Ты ни искал, этого нет. Так что же делать? Это не помогает. Слава Богу. Ты не можешь избавиться от Того, что ты есть, а ты есть То. Что бы Ты ни пробовал, никакого успеха не будет.
Лучше здесь и сейчас быть Тем, что ты есть, и не откладывать то, что в любом случае никогда не нужно искать. Но даже это слишком много. Кому это нужно? Но мне всё равно приходится это говорить. Этот парадокс невозможно разрешить. Несмотря ни на что, Ты есть, но это всё равно происходит. Тебе приходится реализовывать Себя. Ты не можешь не реализовывать Себя. И если Ты реализовываешь Себя как этот Карл, говорящий о том, что не нуждается в том, чтобы о нём говорили, или Ты — мясник, убивающий свинью, или Ты — домохозяин. Если Ты домохозяин — будь домохозяином. Если Ты хороший, то Ты хороший, а если Ты плохой, то Ты плохой. Если Ты влюблённый, то Ты влюблённый. Если Ты хороший или плохой — это не имеет значения. В любом случае Ты абсолютен по своей Природе. Ты абсолютно хороший любовник и Ты абсолютно плохой любовник. И Ты абсолютное что угодно. Абсолютно глупый — отбирает ли это Твою абсолютную природу? Нет.Ни в чём никакой опасности.
С.: Это не такая уж проблема!
К.: Я и не возражаю. Я наслаждаюсь невозможностью понимания Того, что ты есть, момент за моментом. Это наслаждение Тем, что никогда не может быть понято. И я никого не могу винить в том, что он это не понимал. Потому что в любом случае нет никакого способа это понимать. И никакой потребности в этом.
С.: Потребность в этом — это ловушка.
К.: Да, ты бедный ублюдок потому, что тебе нужно знать самого Себя. Это делает Тебя бедным фантомом. Так что? Ты всё равно являешься Тем, что ты есть!
С.: Это со–зависимость.
К.: Ты — компания со–зависимостей. Поэтому любая компания — это со–зависимость.
С.: Я хотел понять, что вы имеете в виду под «То, что я есть, предшествует сознанию»?
К.: Несмотря на. Это не прежде. Ты можешь называть это прежде или за пределами. Но это даже за пределами запредельного и предшествует предшествующему. Идее предшествующего. То, что предшествует идее предшествующего. То, что за пределами идеи запредельного. Это То, что ты есть. Поскольку То, что есть до, не знает никакого предшествующего, а То, что за пределами, не знает никакого запредельного. Так что это за пределами запредельного и предшествует предшествующему. Это То, что есть до, но не знает, что значит быть до. А То, что за пределами запредельного, — это То, что находится за пределами, но не знает никакого «за пределами». И это невозможно постичь. Слава Богу. Вообрази, что кто–то мог бы это понимать!
С.: «До»и «за» предполагают время, разве нет?
К.: Ты делаешь это таким! Потому что ты хочешь делать это личным. Ты хочешь продолжать существовать в бытии до. Но ты не можешь продолжать существовать в предшествующем, вот в чём фокус. Если ты есть просто до, то нет никого, кто может продолжать существовать. Так что будь до. И в до нет никакой истории, а без истории нет никакого «я». Это катастрофа, о которой говорил У. Г. (Кришнамурти), бытия Тем, что есть до, катастрофа всех историй всей Вселенной. Это касается не только твоего личного или безличного. В том бытии до сгорает дотла всё, что ты узнал и знал.
Поскольку нет никого, кого это заботит. В этой беззаботности есть просто естественное прекращение всего, чем ты являешься и чем ты не являешься. Естественно. Так что это — трюк.
К.: Мне всё это нравится! Я это люблю!
С.: Да, но ваш подход к этому похож на разрушительный или деконструктивный.
К.: Да, я убиваю это, любя это.
С.: То, что западные философы называют деконструкцией.
К.: Нет, я иду даже так далеко, что уничтожаю уничтожителя.
С.: Похоже, у вас постмодернистский подход.
К.: Пост–смертный!
С.: Вроде разрушения всего, что есть.
К.: Да, но то, что я действительно делаю, — это уничтожение уничтожителя. Именно так Шива уничтожает Шиву. Поскольку даже в разрушении есть надежда, что однажды всё будет уничтожено и тогда тебе будет лучше. Нет! Я уничтожаю уничтожителя. Это твой худший кошмар. Я сижу здесь, уничтожая для Тебя уничтожителя. Разрушая разрушителя. Поскольку ничто вообще не может быть уничтожено. И кому нужно что–то уничтожать? Нет, я ничего не уничтожаю.
К.: Нет. Принимать — это клише. Это ещё одно клише. Это никому не помогает. Мне нравится Рамеш, мне кажется, в 1995‑м он говорил: «Самое близкое, как ты можешь подойти к приятию, это то, что ты никогда не можешь принять». Это уже покой ума, личный покой ума. Делай это. Если ты можешь это делать, будь счастлив. Но ничем этим ты не можешь достигать Того, что ты есть, что является Приятием. А самому Приятию никогда не нужно ничего принимать. Оно даже не знает Приятия, оно является Приятием. Это То, что есть Сердце, но Сердце не знает никакого Сердца. И Сердцу ничего не нужно, нет никакой нужды ни в чём. А то, чему нужно что–нибудь принимать, пусть принимает или не принимает. Кому какое дело, если фантом принимает или не принимает? Но если тебя интересует счастье фантома, ладно, возможно, фантом менее огорчён или менее стеснён, когда есть приятие. Чудесно. Я не возражаю. Но это, конечно, временно. Поскольку всегда есть пределы терпимости. И всегда будет предел терпимости, который будет пересекаться снова и снова. Никогда не было никого, кто был достаточно терпимым, чтобы у него не было пределов терпимости. И только для Того, что ты есть, нет никакого предела, даже терпимости. И любой покой, который ты можешь обретать посредством терпимости или приятия, это временный покой. Наслаждайся им, пока он длится. Но знай, что однажды его не будет.
С.: Хочется надеяться, что он длится всю жизнь.
К.: Продолжай надеяться! Надежда — это ад. Потому что только дьявол надеется, что однажды ада не будет. Когда есть дьявол, есть и ад. Тотчас же. Когда Бог знает Себя, Он создаёт свой собственный ад. Немедленно. И из ада нет выхода. Аллилуйя. И ты не можешь из него выбраться, поскольку это воображаемый знающий — уже воображаемый знающий. И когда тот воображаемый знающий создаёт свой собственный ад, это воображаемый ад. Кому нужно избавляться от того фантома? Только ещё одному фантому. Только фантому, который знает фантома, нужно, чтобы фантом уходил. Пусть фантом развлекается. Что делать с фантомом?
С.: Фантом сновидит, что он развлекается.
К.: Нет. Фантом не сновидит. Фантом — это уже что–то, что снится. Как может то, что снится, что–либо сновидеть? Фантома даже нельзя винить.
С.: Фантом не живёт в мире сновидения?
К.: Фантом является сновидением. Никто не живёт ни в каком мире. Фантом — это весь мир, вся Вселенная. Это не только твой маленький персонаж сновидения. Весь мир — это фантом, и маленькие фантомы в мире, маленькие куклы в кукольном домике, всё это — фантом. Это не то что фантом — этот маленький персонаж. От того, возможно, было бы легко избавиться. Его можно просто застрелить или что–нибудь в этом роде. Но как избавиться от всего проявления? Каждый только думает о самом себе: «Если я избавлюсь от моего маленького эго, мне будет лучше, — говорит эго. — Но как избавиться от всего здесь? Старайся!» Так что каждый старается избавиться от маленькой личной истории. А потом: «У меня больше нет личной истории. Я никогда не рождался». Говорит кто? Но «катастрофа» простого бытия Тем, что ты есть, уничтожает всю историю. Нет даже истории Вселенной, нет даже Вселенной. Просто посредством бытия Тем, что ты есть. Мгновенно.
К.: Милость есть, потому что нет никакой «милости». Поскольку То, что является милостью, не знает никакой милости и не нуждается ни в какой милости. И это — милость милости. Но если бы была милость, то эта милость сразу бы тебя отбросила. Если бы был Бог, Он бы просто убил тебя, как только увидел. Поскольку ты был бы чересчур много, как любой был бы чересчур много. Если бы Он мог, Он бы уничтожил всю Вселенную одним ударом. Если бы Он мог избежать просыпаться утром, Он бы просто уничтожил всё сущее. Если бы была кнопка, которую ты мог бы нажимать утром и мир бы исчезал, ты бы никогда не расставался с этой кнопкой. Будь честным. Кто бы ни просыпался утром, ты бы никогда не расставался с этой кнопкой! Каждый медитатор хочет найти эту кнопку: если ты нажимаешь здесь, всё прекращается. Выключающая кнопка. Убивающая кнопка. Во всём есть интенция смерти. Ты хочешь убивать всё, поскольку ты сыт этим по горло. Так что если бы Бог мог помогать Себе, убивая что–либо, Он бы сразу это убивал. Это может быть лишь относительный Бог, кто знает этот мир и хочет от него избавиться. То, что является Богом, даже не знает мира, даже не знает Себя. Но только То, что является Энергией, только То, что является абсолютным Сновидцем, и только То могло бы что угодно. Но Его это не интересует. А тот Бог, кого это интересует, не имеет для этого энергии. Поэтому между этим нет никакого смешения, нет никакого моста. Сновидение продолжается, и То, что сновидит всё сущее, не заинтересовано что бы то ни было менять, поскольку Оно даже не знает сновидения. Оно не знает сновидца, сновидения и того, что можно сновидеть. А то, что знает сновидение, уже часть сновидения. И только в сновидении ты хочешь избегать сновидения, там это кошмар, в хорошем сне и в плохом сне. Но для Того, что является сновидением, нет даже сновидения. Жаль.
С.: Кому жаль?
К.: Я лгу. Тебе следовало бы уже знать меня. Я лгу, когда открываю рот. Когда я говорю, что мне жаль, это одна из самых больших неправд. Я никогда ни о чём не сожалею. Нет никакого сожаления — о чём? Что есть, чтобы сожалеть?
С.: Ещё один способ не сожалеть — это приятие.
К.: Забудь о приятии и просто будь Тем, что ты есть.
К.: Это может происходить только в разделении. Есть переживание разделения. Но я могу лишь говорить: переживание никого не отделяет. Никогда не было никого, кто был отделен. Это подобно змее, смотрящей на собственный хвост. Это всё равно змея. Неведение — это то, что ты принимаешь этот хвост за другую змею. Как мир отличается от того, что ты есть. Но теперь, пытаясь это преодолеть, ты делаешь его всё более и более реальным. Вот почему Тебе лучше вообще Себя не знать, даже как змею или что угодно ещё. Просто быть змеёй, не знающей змеи. Чего бояться Тому, что является змеёй? Это То, чем ты не можешь не быть, твоё естественное состояние — быть Тем, что является Кундалини. Но нет никого, у кого есть Кундалини. Ты — энергия. Но нет никого, кто обладает энергией. Кто хозяин энергии? Покажи мне кого–нибудь, кто обладает энергией. Всё наоборот. Энергия обладает тобой. Энергия играет тобой. Кто претендует на обладание энергией? Фантом!
С.: Что является первым и последним препятствием для узнавания?
К.: Никакого препятствия нет, вот в чём проблема. Что может препятствовать Тебе быть Тем, что ты есть? Никакого «другого» нет. Нет никакого второго, кто может препятствовать Тебе быть Тем, что ты есть. Никогда не было никакого препятствия. Препятствия есть только в сновидении, когда ты — одно из этих трёх. И только Бог, как творец, хочет изменять своё творение. В этом (кулак) — безмолвие. Покой создаёт Покой. Поэтому гармония никогда не может быть в дисгармонии. Для гармонии нет никакой дисгармонии. Дисгармония может быть только в тех различиях, когда Ты причаливаешь к одной из тех пристаней. И тогда Ты уже пребываешь в дисгармонии разделения. Но это разделение сновидения. Это дисгармония сновидения. В любой момент, когда Ты хочешь изменить эту дисгармонию сновидения, Ты не можешь её убить, Ты не можешь от неё избавиться. Поскольку как можно избавиться от сновидения? Как можно избавиться от иллюзии? Её даже нет. Она не имеет субстанции. Как можно её убить? Как можно избавиться от чего–то, чего нет? Так что главная проблема — это то, что никакой проблемы нет!
С.: Так что, это проявление видящего, видения и видимого — игра сознания?
К.: Это не игра. Это просто проявление Того, что ты есть.
С.: Проявление сознания?
К.: Не нужно это как–то называть! Просто будь Тем, что является самим проявлением. Просто будь Тем, что реализует Себя в качестве реализующего, реализовывания и того, что можно реализовывать. Но как реализующий ты не отличаешься от того, что ты реализуешь. Ты есть То. И Ты не можешь не быть Тем. Поскольку сновидение видящего, который видит то, что можно видеть, есть только потому, что есть Ты. И Тебе не нужно знать То, чтобы быть Тем. И Оно не против, чтобы Его называли как угодно, Оно никогда не возражает. Ты можешь называть Его хоть нижним бельём. Но только будь Тем, чем ты не можешь не быть, и чему нет никакого второго. Поскольку Оно даже не знает само Себя. То, что не знает даже само Себя, как Оно может знать других? Но в любой момент, когда Ты знаешь самого Себя, Ты создаёшь других. Потому, что Ты одинок. Одинокий Бог. И тогда одиноко создающий других Богов. О Боже, о Боже. И затем Он, быть может, обретает это состояние бытия всем в одном, и тогда Он чувствует Себя немного больше в безусловной любви. Но что такое безусловная любовь? Ещё одно обусловливание. Кому нужна эта чёртова безусловная любовь? Только одинокому Богу, который хочет быть в безусловной любви с самим Собой. Разве это не забавно? Всемогущий, То, что есть сама Энергия, изображает глупого. «Бедный я, бедный! Никто не любит Меня таким, как Я есть. Мне нужен милый друг, который принимает Меня таким, как я есть». Разве это не фантастично?
С.: Нет!
К.: Да, если ты в том бизнесе, то ты в чертовском бизнесе. Потому что ты — маленький дьявол, который хочет быть любимым даже потому, что он — маленький дьявол.
С.: Так что, у видящего нет ощущения, что он создаёт самого себя?
К.: Видящий? Нет никакого видящего.
С.: Видящий, стоящий за видящим.
К.: Нет никакого видящего позади видящего! Что это был бы за видящий?
С.: То, что заставляет видящего…
К.: Нет ничего такого!
С.: Что–то, что…
К.: Нет никакого чего–то! Опять научная фантастика! Учёного невозможно убить. И учёный хочет выяснять. Сознание подобно учёному. Оно всегда хочет идти глубже и глубже, оно хочет идти за сцену. Что за ней? Обладать этим!
С.: Быть может…
К.: Ты просто хочешь выживать как маленький учёный, который говорит «быть может». Ты хочешь оставаться в деле. Оставайся в деле и страдай. У меня нет никаких дел с тем страдальцем, который хочет оставаться страдальцем, потому что страдалец страдает потому, что он думает, что тогда его может больше не быть. Потому, что ты боишься Того, что ты есть, и я в этом не участвую. Ты боишься, что ты можешь не существовать, когда ты будешь Тем, что ты есть, и тогда больше не будет забавы. Так что ты скорее будешь в страстной забаве страдания, чем Тем, что ты есть, потому что думаешь, что это будет конец твоей маленькой забавы, которая у тебя есть сейчас. Поэтому ты играешь в ту игру: «У меня есть эта маленькая забава, и я хочу её сохранить, даже если это означает страдание. Потому что это я знаю, а другого я не знаю. И не хочу знать, возможно, потому, что если бы я знал, „меня“ бы не было».
Но если судьба к тебе милостива, «ты» рано или поздно будешь отброшен, как горячая картофелина.
С.: Но если есть милость…
К.: Если была бы милость, она бы сразу отбросила «тебя», потому что кому ты нужен? Но даже милость — фикция. Если бы была милость, никого из «вас» здесь бы не было. Какая милость позволила бы вам случиться? Если бы был всемогущий Бог, что бы Он делал? Вы действительно думаете, что Он бы с вами играл?
К.: Я этого не говорю. Будь Тем, чем ты не можешь не быть.
С.: Так как с вашим бытием?
К.: В этом нет никакого «как». В этом нет никакого «как ты поживаешь?».
С.: Но вы также говорили, что это случается, когда ты входишь в состояние глубокого сна.
К.: Это не случается. Всё прекращается, а Ты по–прежнему То, что ты есть. Ты есть, несмотря на мир.
С.: В глубоком сне…
К.: В глубоком–глубоком сне. Глубокий сон — не То. Глубокий–глубокий сон — это отсутствие даже присутствия кого бы то ни было, кто есть или кто спит или не спит. Вот что такое глубокий–глубокий сон. В глубоком сне все ещё есть осознавание. Глубокий–глубокий сон есть, даже несмотря на это осознавание. И каждую ночь Ты — То.
С.: Это единственный способ быть в Том состоянии?
К.: Нет. Здесь и сейчас ты — То.
С.: Но я могу всё ещё сновидеть.
К.: Так что?
С.: Так что в так называемом бодрствующем состоянии человек всегда То, что он есть?
К.: Ты всегда То, что ты есть.
С.: Несмотря на всё сновидение?
К.: Это просто означает, что Ты должен знать Себя как То, чему никогда не нужно знать Себя, чтобы быть Собой. И это — глубокий–глубокий сон. Это не то чтобы ты был должен оставаться в глубоком–глубоком сне. Это было бы слишком много. Это снова было бы на одного слишком много.
С.: Так можно быть в глубоком–глубоком сне, будучи бодрствующим?
К.: Нет. Мне опять приходится повторять: Ты не можешь не быть Тем, что ты есть. Сейчас! И как Ты есть сейчас, Ты есть в глубоком–глубоком сне. Ты есть с и без, вот и всё.
Не то чтобы Ты был больше или лучше в глубоком–глубоком сне. Ты просто есть с и без. И когда ты есть без, никто не жалуется, когда он есть без. Недовольство случается только с.
С.: И вы говорили о чём–то, что всегда удовлетворено.
К.: Это То, чем ты являешься. Это не фиктивная удовлетворённость. То, что является учёным, — это То, что он есть. Но когда учёный ищет учёного — это научная фантастика. То, что является искателем, — это То, что ты есть. Но когда искатель ищет То, что является искателем, — это фикция искателя.
К.: Но это «Йога–Васиштха» — «увидимся в следующий раз»! И увидимся снова и снова. Этот момент сидения, поскольку он никогда не приходит, он никогда не уходит, будет случаться снова и снова, и Ты сидишь вечно. И вечно говоришь о самом Себе, на каком бы уровне Ты ни говорил о Себе. Ты говоришь о самом Себе, покупая кусок мяса у мясника, на втором уровне Ты говоришь о Духе, а потом об осознавании. Это всё разные уровни, но Ты всегда говоришь о самом Себе. Но посредством всего этого говорения ничего не происходит.
С.: Вот другой странный опыт — когда слушаешь вас, это очень привычно. Это очень знакомо, и всё же я выхожу отсюда и кто–то спрашивает меня: «Что говорил Карл?» — «Он говорит, будь Тем, чем ты не можешь не быть». — «Что это означает?» — «Если бы я знал! Спрашивайте его!»
К.: Это то, на что я могу только указывать, — в сидении здесь нет никакого преимущества. Ты ничему не учишься. Ты даже ничему не разучиваешься. Поскольку это просто ещё одна ловушка. Для меня нет никакого узнавания или даже забывания. Поскольку То, что ты есть, никогда ничего не узнавало, ему никогда не нужно ничего забывать. А тот, кому нужно чему–нибудь разучиваться, разобусловливать себя, — это всё равно дилер, бизнесмен, который думает, что, имея меньше, он имеет больше. Пусть он это делает. Мне нравится Ришикеш, у них есть риши за кэш[35]. Мне нравится существование, оно рождает шутки над шутками над шутками. И в его шутках так весело! Порой это выглядит слегка грубо, но для существования даже это — шутка. Так что в этом смысле для Того, что ты есть, всё это куклы для аварийных испытаний. В любом случае оно рано или поздно будет разрушено. А аварийные куклы используются для переживаний, но не то чтобы был кто–то, кто может быть этим убит или что–то получить. Оно всегда ищет какую–нибудь куклу, способную говорить о том, о чём не может говорить никто. И если это будет случаться, то это будет случаться. Но это — не какая–то особая кукла. Это всё равно кукла. Так что всё это, что ты здесь видишь, — по–прежнему испытательная кукла для Того, что есть. В ней нет ничего особенного. Просто громкоговоритель, который может говорить то, что обычно уничтожает громкоговорители. Поскольку все другие громкоговорители, которые пробовали, кончают в сумасшедшем доме. Громкоговоритель не был готов для этого, так что «пока, следующий». На самом деле сознанию всё равно. Фантастика. Никогда не кончающаяся история.
С.: И огромный аппетит.
К.: Оно никогда не удовлетворяется. Оно никогда не может получить достаточно самого Себя. Но это прекрасно. Ты никогда не можешь получить достаточно Того, что ты есть. И никогда нет никакого переживания удовлетворённости. Поскольку удовлетворённости нет ни в каком переживании. Поэтому Ты всегда голоден. И этому никогда не будет конца. Поэтому Ты никогда не будешь получать достаточно самого Себя. Для Того, что ты есть, нет ничего достаточного. Достаточно только То, что ты есть. Но Ты никогда не можешь получать достаточно из своего переживания. Ни в чём нет никакого удовлетворения. Слава Богу. Удовлетворённость — это твоя Природа. Но это фиктивная удовлетворённость[36]. Это сейчас — выдумка. Но То, природа Сат, — это удовлетворённость. И То, являющееся Природой Сат, не знает никакого Сат. Но когда Сат знает Сат, это фиктивная удовлетворённость. А в фикции Ты не можешь быть удовлетворённым. Эта фикция не может Тебя удовлетворять. Поэтому только то, что не является фиктивной удовлетворённостью, что есть Сат и даже не знает Сат, в этом есть удовлетворённость. Это факт. Ты есть То. Так что это — удовлетворённость. Но здесь это всё фикция. Что бы Ты ни переживал — фикция. И мне это нравится. Это самое лучшее. Ты не можешь знать самого Себя ни в чём. Слава Богу. Но при любом маленьком воображении, будто Тебя можно знать, Ты становишься страдальцем. Уже воображая, что Тебя можно знать, Ты делаешь Себя объектом времени, объектом, который можно знать. Это уже ад. Всё это воображение. Но как Ты можешь это остановить? Тебе приходится быть тем, что ты есть, даже несмотря на эту глупую идею или воображение Того, что ты есть.
С.: Вы смеётесь над собой, называя это сновидением.
К.: Эта любовь случается. Если бы Ты мог это прекратить, Ты бы сразу это прекратил. Потому что Ты начал ненавидеть любовь. Это делает Тебя искателем. Так что сперва, любя Себя, Ты хочешь раскрыть всё.
А теперь Ты начал ненавидеть Себя за любовь к Себе. И теперь, из–за той ненависти, которую Ты испытываешь к любви к Себе, Ты медитируешь, Ты пробуешь всё, чтобы найти выход из этой любовной связи. Так что сперва есть любовь, а теперь ненависть. И если бы Ты Себя поймал, Ты бы не стал Себя обнимать. Ты бы сразу убил Себя за то, что Ты с Собой сделал. Поразительно. Ты ищешь Себя не ради любви.
С.: В относительном смысле, этому нечто нужно есть и спать и платить за перелёты и все остальное. Так мы функционируем.
К.: Лучше работай!
С.: Да, лучше работай. Да. Хорошо, поверьте мне, я этим занимаюсь! Но подразумевается что–то вроде: плюнь на это, брось всё это, забудь об этом — просто пусти все на самотёк.
К.: Вот почему Рамана говорил: «Достаточно ли у тебя денег, чтобы искать?»
С.: На самом деле нет, Карл. При том, чем я занимаюсь, нет.
К.: В любом случае с этим ничего не поделаешь. Но если у тебя есть деньги, наследство, тогда, может быть, легче пустить все на самотёк.
С.: Но кажется, это продолжается независимо от того, нравится это тебе или нет.
К.: Просто чтобы делать это более или менее болезненным.
С.: Верно.