Пришел однажды один еврей к Джа-ламе и говорит:
— Уверуй, — говорит, — в нашего Бога.
— А что он такого сделал, ваш Бог? — спрашивает Джа-лама.
— Он вывел наш народ из египетского плена.
— А куда он его в итоге привел?
Еврей расстроился и ушел.

Пришли однажды к Джа-ламе местные жители и стали на судьбу плакаться.
— У нас, — говорят, — урожай погиб, колодцы пересохли и чума свирепствует. Помоги нам, святой человек!
Призвал Джа-лама четырехрукого Махакалу, и сразу перехотелось местным жителям и жрать, и пить, и лечиться.
Святой человек, сказали они и ушли счастливые.

Поймали красноармейцы Джа-ламу и решили его на кол посадить. За религиозную пропаганду.
— Колись, — говорят, — есть Бог или нет?
— Нет, — отвечает Джа-лама.
— Ну, раз Бога нет, тогда все дозволено, — обрадовались красноармейцы.
И посадили Джа-ламу на кол.

Заявился однажды к Джа-ламе четырехрукий Махакала и говорит:
— Ты, говорит, от моего имени по всей степи телеги толкаешь и бизнеса разводишь, я тебя щас на куски порву.
Удивился Джа-лама и спрашивает:
— А от ЧЬЕГО имени мне телеги толкать и бизнеса разводить?
Почесал себе Махакала репу всеми четырьмя лапами и восвояси умелся.

Приехали как-то к Джа-ламе белые офицеры из бывших теософов. Ищем, говорят, Реальность по всей округе, никак найти не можем.
Вышел Джа-лама из юрты, окинул орлиным взором широкую степь, понюхал воздух и говорит:
— Нету ее здесь, вашей Реальности.
Огорчились офицеры и дальше поскакали — Реальность искать…

Решили как-то Аннунаки человека создать. Сварганили на скорую руку прототипчик, напихали в башку побольше всякой дури и потащили сдавать начальству. А начальство как вникло, так аж побелело от ужаса. Это чудо, говорят, нам сначала всю экологию засрет, а потом весь зоопарк раскурочит к такой-то матери ядерной бомбой. Пришлось закрывать проект. Сдали прототипчик на склад — к другим неудавшимся экземплярам. Типа говорящего змея и прочего. А что потом приключилось, вы и сами знаете…

Приехал к Джа-ламе во Внутреннюю Монголию один искатель из Москвы. Джа-лама его принял, кумысом напоил и спрашивает: чего, мол, выяснить хочешь? — Искатель кумысу отхлебнул и говорит: — Хочу, типа, узнать, кто я?
И давай сразу о своем духовном пути со слезой рассказывать. Мол, и в Индии был, и в Непале, и у индейцев в Южной Америке, все бабки на поиск спалил, жена бросила, дети пальцем у виска крутят, печень отваливается — а на вопрос проклятый ответа как не было, так и нет.
Послушал его Джа-лама, послушал, кумысу еще подлил и спрашивает так участливо:
— Бабки, говоришь, кончились?
— Все до копейки, — рыдает искатель.
— Жена, говоришь, бросила?
— Бросила, сука.
— Дети над тобой смеются?
— Смеются, сволочи.
— Здоровье угробил?
— Угробил.
— Ну и кто ты после этого?
Подумал-подумал искатель и отвечает:
— Мудак.
Благословил его Джа-лама и отпустил с миром.

Решили однажды нигилисты царя убить. Только вот незадача: царя-то нет! Так у них в «Библии нигилиста» записано, а против Писания не попрешь. Как быть? Отправились сперва к Толстому совета просить. Тот только руками замахал: какое там, говорит, цареубийство, я злу непротивлюсь круглые сутки, а вы такое надумали. Идите нахуй. Ну, пошли. Приходят к Достоевскому. Как нам, говорят, царя убить, если его нет? У Достоевского от такого разворота эпилептический припадок случился, еле откачали. И ушли нигилисты других духовных авторитетов искать. Сначала их Соловьев нахуй послал, потом Розанов, а отец Павел Флоренский еще и клюкой накостылял вдогонку. Короче говоря, затесались они ближе к ночи на заседание теософского кружка. Там все чинно: кто стихи читает о высоком, кто речи толкает, кто молчит загадочно. А главное — в шею не гонют! Обрадовались нигилисты: тут уж точно чего дельного подсказать должны. Дослушали очередную поэзу и интересуются так скромно, как быть и что делать. Достал, мол, царь, сильно, хоть и нет его. А теософы и говорят загадочно: для кого нет, а для кого, может, и есть. Где ж он есть, дивятся нигилисты. — А в голове! — И давай снова поэзы читать без конца. Потерпели нигилисты еще чуток и опять интересуются: чем же его, гада, взять, если он в таком надежном месте укрылся? — Да свергнуть к чертовой бабушке, смеются теософы. Революция! — А дальше что? Как жить-то, научите, братцы дорогие! — Да очень просто, отвечают теософы. Как мы: БЕЗ ЦАРЯ В ГОЛОВЕ. Посидели нигилисты еще немного и домой побрели. Ничего у них из цареубийства не
Читать дальше →

Сел однажды Благословенный в роще Джетавана и начал ближе к ночи прошлые жизни вспоминать. Ну, с кем, как и когда бичевать приходилось по Индии. На 125-й серии, когда вся сангха уже уснула, вспомнилось Победителю такое вот:

… Короче, пошли мы как-то с Анандой сигареты стрелять. А народ злой, от трех ядов ума всех аж распирает. За бычок удавятся, прям как сейчас. Сострадания ноль. Целый день ходили, и все без толку. Ананда с горя уже мантры петь стал. Народ шарахается — короче, весело. В общем, идем-идем, сансара кругом хуже некуда, а тут глядь — сигаретная лавка! Я аж глазам не поверил, думаю: Мара. Ан нет, точно куревом торгуют. Я Ананде говорю: где наша не пропадала, давай зайдем, может, дадут. Ну, заходим. А там — е-мое! Народу — не протолкнешься. Вот это, думаю, дожили: какие проблемы в стране с табаком! Кто ж тут даром даст. И Ананда туда же: пойдем, говорит, Бхагаван, отсюда нафик, тут одни фирмачи, интуристы и санньясины, тут нам тока по рогам дать могут. Ну, мне вломы стало ноги бить даром, я всех этих санньясинов растолкал, и к прилавку. А там дед сидит, телеги фирмачам толкает. Во, думаю, дожили: их еще убеждать надо, просто так уже не берут. В общем, полный бардак в стране, прям как сейчас. Я к деду так бочком-бочком поближе: нету ли у вас, говорю, добрый человек, сигаретки лишней для бедных монахов? Скока за день не настреляешь, все сангха растащит, гады, сиди потом, мантры пой. — На, отвечает, мне не жалко. Подивились мы с Анандой с таких делов сильно. Не иначе святой человек попался. Ну, раскурились, значит, по-царски и сели дедову телегу слушать. Слушаем-слушаем — ни фига не въезжаем. И народ тоже, кажись, не въезжает, но прется страшно, как со шмали. Короче, как закончилось все, подловил я деда и спрашиваю: что тут за фишка у тебя такая? В чем прикол, расскажи? — Нет проблем, говорит. Ты просто вкури, брат, одну простую вещь:

«Удовольствие — зависит от вещей. Счастье — не зависит ни от чего…»

Вот с тех пор у нас с Анандой настоящий бизнес
Читать дальше →

В один прекрасный день Победитель воссел в роще Джетавана и произнес проповедь о Четырех Благородных Истинах, обращаясь к дакам, дакиням и всей прочей сангхе, состоявшей, как водится, из романтично настроенных лузеров. Обведя взором эту пеструю кодлу и тяжело вздохнув, Бхагаван сказал:

Слушайте сюда, о нерожденные дети бесхвостой обезьяны.
Вот вам Истина о Страдании: Все страдание этого мира происходит от телевизора.
Потому что ничем другим вы не являетесь независимо от года выпуска.
Вот вам Истина о Причине страдания: Диктор врет всегда.
А вы его слушаете и превращаете этот прекрасный мир в один бесконечный Майдан.
Вот вам Истина о Выходе из страдания: Диктора не существует.
Потому что если бы он существовал, вы бы его сами давным-давно прикончили.
Вот вам Истина о Пути: вырубите нахуй!
Пусть и не мною сказано, но в самую точку.

И возрадовались тогда сильно все лузеры, особенно приезжие из других городов, потому что долго мучились в дороге, чтобы услышать Благословенного. И задали они ему кучу бессмысленных вопросов, которые в нашей Сутре и приводить-то стыдно.
И принялись они шуметь и ликовать от радости, что услышали Слово Истины, и лезли со всех сторон к Будде с обнимашками.
Один только Ананда курил в сторонке, прищурившись, как Клинт Иствуд.
А потом взял — и выдернул нахуй шнур из розетки.
И стало тихо.

Конец Сутре Разбитого
Читать дальше →