В своём письме вы сказали, что прочли много книг о Дзен. Это хорошо. Но если вы, читая, думаете, то вы не сможете понять Дзен. Всё, что написано в книге, всё, что говорится — всё это мышление. Если вы думаете, тогда все книги о Дзен, все буддийские сутры, все Библии — это наущения демонов. Но если вы читаете умом, который отбросил всякое мышление, тогда книги о Дзен, сутры и Библии — истина. Лай собаки или крик петуха — всё учит вас каждый момент и эти звуки научат даже большему, чем книги Дзен. Дзен означает удерживать ум в состоянии до-мышления. Науки и академические учения следуют за мышлением. Мы же должны вернуться к состоянию до-мышления. Тогда лишь постигнем наше истинное Я.

В своём письме вы сказали, что вы практикуете считать выдохи до 10. Этот метод ни хорош, ни плох, им можно пользоваться, когда сидишь. Но когда вы ведёте машину, разговариваете, когда смотрите телевизор, когда играете в теннис, разве тогда вы считаете свои дыхания? Сидеть — это лишь небольшая часть практики Дзен. Истинное значение практики Дзен сидя — в том, чтобы научиться отбросить всякое мышление и удерживать неподвижный ум.
Читать дальше →

Атиша(санскр. «Совершенный») – великий буддийский учитель XI века (982–1054гг), основатель тибетской школы Кадампа.



«Того, кто всячески заботится лишь о собственном благополучии в Сансаре, следует считать низшей личностью. А тот, кто отворачивается от счастья Сансары и, отбросив зло, радеет лишь о собственной Нирване, – средняя личность. Кто всецело, искренне желает покончить со всеми страданиями других, мучительно [их ощущая], как свои, тот – личность высшая».

До последних дней своей жизни Атиша оставался в Тибете, обучая тибетцев Дхарме. Все школы тибетского буддизма чтят этого великого Учителя. Он учил жить просто, советовал «сидеть на низком сидении». Для ученика это означало не привлекать к себе внимания, усердно практиковать Дхарму, будучи скромным в душе. «Пусть еда, одежда и репутация потерпят поражение», – говорил Джово Дже. Атиша умер в 1054 году в деревне Летхан около Лхасы. На месте его смерти была установлена мемориальная ступа.

Из «Синей Летописи»:

«После кремации останков Атиши не осталось никаких реликвий (тиб. – шарира, послекремационные реликвии, подобные жемчугу). Но в Ньетане прошёл золотой дождь и даже в более поздние времена люди, бывало, находили золото. Пока Дромтонпа, погружённый в глубокую скорбь, размышлял о том, что ему следует делать, туда прибыл Кава Шакья Вангчук и разделил пепел Учителя поровну между Ку, Нгоком и другими. Изображения и предметы для созерцания он дал Дрому (Дромтонпе). Ку, Нгок и Гар Ганва сделали серебряные алтари для хранения данных им реликвий. Затем, собрав от Кавы и других пожертвования, они провели большой поминальный обряд в 1055 году».

Часть праха Атиши 28 июня 1978 года была перенесена в столицу Бангладеша Дакку и захоронена на территории Дхармараджика Баудда Вихары.

"Окончательный взгляд — это смотреть на свой собственный ум.
Если ты ищешь взгляд вне ума, ты подобен тому,
кто ищет изобилия, будучи уже богатым".

Вам следует развивать привязанность к Господу, который является вашим истинным Я. Если Он – цветок, станьте пчелой, которая наслаждается нектаром. Если Он – дерево, станьте вьюнком, который льнёт к нему; если Он – утёс, будьте потоком, который течёт по нему. Если Он – небо, станьте маленькой сияющей звездой. Прежде всего, осознайте истину о том, что вы и Господь связаны Высшей Любовью. Если вы глубоко прочувствуете это с помощью тонкого ума, тогда ваш путь будет быстрым, и вы достигнете цели. Существует разница между тонким и грубым умом. Внешнее знание или обычный ум помогает вам ходить, а тонкий ум помогает достичь цели жизни. Грубый ум слишком привязан к телесному сознанию, а тонкий ум превосходит тело и облегчает вашу ношу.

Шри Сатья Саи

Здесь речь идет о Мадхавасеве. Практика видеть Господа во всем одна из лучших. Она помогает распрощаться со своим эго и зреть во всем Волю Господа.
«Васудева сарвам идам!» утверждали древние риши и были правы. Есть лишь один Господь, без второго!

У неё были рыжие волосы
В закатных лучах вечером.
Из окошка неровные полосы
легли, как ленты, на плечи нам.
Я жмурилась по-кошачьи,
сидя на этом горении.
Горели щёки, не знаю, чьи.
может быть, даже мои.
мне стыдно было за девичью
Растревоженную фантазию
Романтической чуши, не знаю, чьей,
Но точно, что не моей.
У неё глаза были тёмные,
бездонные и молящие,
У меня — запросы бездомные,
беспризорное настоящее.
спиной к окну она, перед нею
мои глаза освещённые.
И, глядя в них, невольно робея,
она мне казалась смущённою.
она не была лучшей в мире, от этих
Романтики полных бредней,
Что читала она, я скучала до смерти.
На меху моём рыже-медном
Покоилась вялая ручка хозяйки,
И я не противилась ласке.
звучал её голос, дремотный и жалкий,
Как вялые бледностью краски,
Что ранним предутром слезятся, играя
Под облаком хмурым и клубным,
Когда я от дома в росе пробегаю
Проторенным ходом по клумбам
К померкшему лесу и слушаю чутко
лесные сорочии вести.
спасибо, что явно живя без рассудка,
Не гладит меня против шерсти
Хозяйка чудная, рассеянно-хмуро
Живущая, сонно, безлично…
она философствует всё, ну и дура.
мы, кошки, гораздо практичней.

… Облеки свою жизнь в песню. Прошу тебя, облеки жизнь в песню: тогда ты сможешь ощутить гармонию жизни и свою связь с гармонией.
Ты можешь анализировать свою песню, но не забывай петь. Критики поэзии рождаются и умирают, а песни продолжают жить. Критика мертвит, песня живит. Только поэзия может воскресить прозу. Поэзия произросла от древа жизни, проза — из древа познания.
Все мы знаем: у лжи короткий век, истина вечна. Почему еще поэзия живет дольше прозы: не потому ли, что она ближе к истине, ближе к жизни? Если же облечешь свою жизнь в песню, и ты станешь ближе к истине, ближе к жизни.
Святитель Николай Сербский

Молчания искали все великие души, ибо глубоко чувствовали истинность народной мудрости: «Молчание — золото». Всякий думающий человек испытал и знает, что он есть не то, что он говорит о себе, а то, что остается невысказанным. Не то, о чем умышленно умалчивается, а то, что высказать невозможно.
Наши разговоры с людьми — мелкая монета, которой мы себя выкупаем, в то время как крупная остается у нас. Или так: среди людей мы меняем маски, в то время как истинный душевный портрет остается сокровенным.
Молчаливы и все великие стихии, молчаливее же всех Бог, говорливы лишь малые творения. Удивительно ли, что высокие души молчаливы?