У девочки на голове жили тонкие змеи. Они почти всегда спали. Их нужно было мыть, распутывать и иногда укорачивать. Но змеи очень не любили ветра. Тогда они оживали и пытались ужалить девочку в глаза. Чем сильнее был ветер — тем сильнее бесновались змеи. Девочка очень боялась ветренной погоды — змеи могли закусать ее насмерть. Девочка говорила что точно знает что это змеи. Про змей и их повадки ей рассказали взрослые.
Я точно знаю что это змеи… — шептала она, — И еще есть я…

Скука — это желание хотеть.
Или желание желать.
Такая вот недостаточность желания.
Усиление желания — увеличивает недостаточность.
Эскалация.

Чернеет земля
Так тревожно, так глухо,
Мечты испарились,
Отбросив наряд,
На темном окне,
Как замерзшие мухи,
Звезды мерцая горят,
Заря, вчера еще маком алела
И лес в торжестве, замирал,
И тот, кто в любовь свою
Больше не верил,
Пятнадцатый сон наблюдал.

«твои лучшие смыслы стоят у двери пустотой»
за витринами стекол разбитых вдребезги глаз
разлетелись осколки истин
как твои лучшие смыслы
разлетелись пером из крыл
ты думал, что ты победил
но у порога опять пустота
и в сердце сквозит тоска
водоворот монолога
как проклятие Бога
каруселью с лошадками
бегут по жизни на шару
выплевывая внутренний голос
изжога от накипи чувств
терапевтические концепции
бальзам самоопределения
и лишь распахнутые руки
как голые ветки осеннего дерева
ждут
листев/перьев/весны….

Когда уже ни капли краски Земля не выжмет на холсты,
Когда цвета веков поблекнут и наших дней сойдут цветы,
Мы — без особых сожалений — пропустим Вечность или две,
Пока умелых Подмастерьев не кликнет Мастер к синеве.

И будут счастливы умельцы, рассевшись в креслах золотых,
Писать кометами портреты — в десяток лиг длиной — святых,
В натурщики Петра, и Павла, и Магдалину призовут,
И просидят не меньше эры, пока не кончат славный труд!

И только Мастер их похвалит, и только Мастер попрекнет
— Работников не ради славы, не ради денежных щедрот,
Но ради радости работы, но ради радости раскрыть,
Какой ты видишь эту Землю, — Ему, велевшему ей — быть!

Перевод В. Топорова

Я — Истина,
Я — свет в ночи,
Небытие пронзивший звук,
Я пламя трепетной свечи,
Бег времени сквозь пальцы рук.
Я голос ветра в облаках,
Я плеск бегущего ручья,
Я свист крыла, рассвет в горах,
И ты, мой друг, ты — тоже я.
И ты, мой враг, меня найдешь
В своей сердечной глубине —
Я — острый меч, я — звонкий нож,
Я смерть несу на острие.
Я жизнь сама.
Я блеск звезды.
Я странник с посохом в руке,
Я — око Гора, соль земли,
Я луч, сверкнувший вдалеке.
Я — тихий жалобный напев.
Я слез струящийся поток.
Я — солнечный гривастый лев.
Я прах и пепел. Пыль дорог…

Дом уже в доме.
Картина «дом в доме» висит в этом доме на стене дома.
Дом не знает никакого дома, кроме картинки в доме)
И нет никакого дома вне дома и внутри дома)
Попытки описать дом — попытки написать картину дома внутри картины о доме)

Жил-был мегамозг. Он показывал сам себе придуманные картинки. В затылке рисуются — на лбу смотрятся. Чудесно, вобщем, проводил время. Мегамомозг этот рисовал все — слова, звуки, мысли, эмоции, объекты и даже пространство и время. Он может нарисовать все что угодно, кроме самого себя, так как себя не видел ни разу. Все что он себе покажет не будет он, но будет не отделено от него. И чтобы он не разглядывал, не ощущал, не рассматривал — будут всего лишь его картинки. Даже то, что он считал собой, на самом деле не он, а картинка «типа я». Но так как он мегамозг, то он решил сразу делать миллиарды картинок и миллиарды «типа себя». Причем каждый «типа себя» входят в картинки остальных «типа себя». Потом мозгу стало скучно, и он закрутил все круче — создал картинку для каждого «типа себя», на которой каждый «типа я» сам себе хозин и делец. Глядит мегамозг на картинки и ржот и плачет, какую «типа-мы» кашу заварили.

Все это враки, конечно, что тут написано. Это опять картинки мегамозга, которую «типа-мы» разглядываем.

Сегодня ангелы, сорвавшись с крыш летят.
Мы в Питере, их много, между делом,
Они на души спящие садятся снегом белым,
припорошат, и дальше улетят. На крыши. И глядят несмело.
Застывшим барельефом на меня.
Прохожего. Бредущего за хлебом. 7 января.