Мне очень близка концепция любящей матери-Сознания, которая желает, чтобы я рос через все это. И мне трудно привести это в соответствие с тем, что говорите вы.

Любовь и ненависть являются взаимосвязанными противоположностями в феноменальности. В этой вселенной, в феноменальности ничего не может существовать кроме как на основе дуальности. Ничто не является одиночным, ничто не является постоянным, ничто. Все находится в постоянном изменении. Изменение и взаимосвязанные противоположности являются самой основой феноменального существования.
Трудность возникает тогда, когда разделенный ум («субъект-объект») не принимает, что любовь и ненависть являются противоположностями, что добро и зло взаимосвязаны между собой. Одно не может существовать без другого. Красота не может существовать сама по себе. Как только вы заговорили о красоте, уродство уже здесь. Как только вы заговорили о добре, зло уже здесь. Как вы можете говорить о красоте при отсутствии уродства? Человек хочет иметь переживание только одного, без другого. Это невозможно.
Ничто в жизни не может быть постоянным. Изменение является самой основой жизни. Так что со счастьем автоматически связано несчастье, ибо изменение неизбежно. Страдание возникает потому, что разделенный ум сравнивает, выносит суждения и желает счастья при исключении несчастья. Разделенный ум не может принять то, что изменение обязательно должно произойти.
Когда возникает понимание, что «это тоже пройдет» – счастье это или беда – это пе-реживание
Читать дальше →

Владимир Высоцкий
Я из дела ушел, из такого хорошего дела!
Ничего не унес — отвалился в чем мать родила, — Не затем, что приспичило мне, — просто время приспело,
Из-за синей горы понагнало другие дела.

Мы многое из книжек узнаем,
А истины передают изустно:
«Пророков нет в отечестве своем», — Но и в других отечествах — не густо.

Растащили меня, но я счастлив, что львиную долю
Получили лишь те, кому я б ее отдал и так.
Я по скользкому полу иду, каблуки канифолю,
Подымаюсь по лестнице и прохожу на чердак.

Пророков нет — не сыщешь днем с огнем, — Ушли и Магомет, и Заратустра.
Пророков нет в отечестве своем, — Но и в других отечествах — не густо.

А внизу говорят — от добра ли, от зла ли, не знаю:
«Хорошо, что ушел, — без него стало дело верней!»
Паутину в углу с образов я ногтями сдираю,
Тороплюсь — потому что за домом седлают коней.

Открылся лик — я стал к нему лицом,
И он поведал мне светло и грустно:
«Пророков нет в отечестве своем, — Но и в других отечествах — не густо».

Я влетаю в седло, я врастаю в седло — тело в тело, — Конь падет подо мной — я уже закусил удила!
Я из дела ушел, из такого хорошего дела:
Из-за синей горы понагнало другие дела.

Скачу — хрустят колосья под конем,
Но ясно различаю из-за хруста:
«Пророков нет в отечестве своем, — Но и в других отечествах — не густо».

Ты и Я не два, а все таже Абсолютная Единость.

Повтоpяйте <мyp> и <мяy>
Каждый день по много pаз
Зеленее станyт глазки
И цветистее окpас
Читать дальше →

Наставник спросил монаха:
— Откуда ты пришел?
Монах произнес кхэ.
Наставник приветствовал его и пригласил сесть. Монах колебался. Наставник тут же ударил его.
Наставник увидел, что пришел еще монах, и поднял свою мухогонку. Монах поклонился. Тогда Наставник ударил его.
Наставник увидел, что снова пришел монах и снова поднял свою мухогонку. Монах не обратил на это никакого внимания.
Наставник ударил и его.

В Токио, в эру Мейдзи, жили два известных учителя, различных по характеру. Один из них, Унто, учитель из школы Сингон, тщательно соблюдал все заповеди Будды. Он никогда не пил возбуждающих напитков и не ел после 11 часов утра. Другой учитель, Тодзан, профессор философии императорского университета, никогда не соблюдал заповедей. Он ел, когда хотел, спал, когда хотел, даже днём. Однажды Унто навестил Тодзана, который в это время пил вино, даже к капле которого не должен был прикасаться язык буддистов. — Приветствую тебя, брат,— сказал ему Тодзан. — Не хочешь ли выпить? — Я никогда не пью, — важно сказал Унто. — Кто не пьёт, тот даже не человек, — сказал Тодзан. — Неужели ты считаешь меня не человеком только потому, что я не пью отравы? — воскликнул Унто в гневе. — Если я не человек, то кто же я? — Будда, — ответил Тодзан…