Буддизм считает, что вопрос никогда не следует отделять от того, кто его задает.
Покуда такое разделение будет существовать, вопрошающий не сможет прийти к
правильному ответу. Каким образом и когда вообще возникает вопрос? И как только
вопрошающему могло прийти в голову задать этот вопрос? Вопрос вообще возникает только
тогда, когда вопрошающий отделяет себя от реальности. Он стоит в стороне и задает вопрос:
«Что это такое?» Только мы, люди, имеем эту привилегию. Животные лишены ее. У них
вообще нет вопросов. Они ни счастливы, ни несчастны. Они просто принимают вещи в том
виде, как они перед ними предстают.
Но с человеком дело обстоит совершенно иначе. Мы знаем, как поставить себя вне
реальности и размышлять над ней, задавая всякого рода вопросы. Поступая так, мы мучаем
себя, а иногда даже находим в этом своего рода развлечение. Однако когда перед нами
встает
Читать дальше →
Череп и поющий дракон в вышеприведенном стихотворении-комментарии Сэте, взяты
из следующего мондо:
Один монах спросил Кэгена: «Что такое путь?»
Кэген ответил: «Поющий дракон на мертвом дереве».
Монах: «Кто человек, который идет по пути?»
Кэген: «Глаз, сверкающий в черепе».
Позже этот монах пришел к Кэкисо и спросил: «Что значит „дракон, поющий на
мертвом дереве?“
Кэкисо: «Чувство радости все еще присутствует».
Монах: «Что значит „глаз, сверкающий в черепе?“
Кэкисо: «Сознание все еще присутствует».
Тогда монах пошел к Содзану и обратился к нему с тем же вопросом: «Что означает
„поющий дракон на мертвом дереве?“
Содзан: «Пульсация не прерывается».
Монах: «Что значит „глаз, сверкающий в черепе?“
Содзан: «Не совсем высохший».
Монах: «Кто слышит песню дракона?»
Содзан: «Вся Вселенная наполнена ее звуками, и нет никого, кто бы не
Читать дальше →
Очевидное — это то, чего никто не видит, пока кто-нибудь не выразит его наипростейшим способом…
Основная идея дзэна – войти в контакт с внутренними процессами нашего существа,
причем сделать это самым прямым образом, не прибегая к чему-либо внешнему или
неестественному. В связи с этим все, что связано с внешней стороной, в дзэне отрицается,
так как единственный авторитет в нем – это наша собственная внутренняя природа. Это
верно в самом прямом смысле этого слова. Даже рассудочная деятельность не может
считаться чем-то конечным или абсолютным. Наоборот, она препятствует уму вступить в
прямую связь с самим собой. Миссия интеллекта – служить в качестве посредника, а дзэн не
имеет ничего общего с посредничеством, за исключением тех случаев, когда дело касается
общения с другими людьми. По этой причине дзэн считает, что все теоретические трактаты и
руководства условны и отвлечены и не содержат всей полноты истины. Дзэн стремится
ухватить самую суть жизни самым решительным и
Читать дальше →
Я не говорю с вами по конспекту, то что я говорю вам рождается сейчас, я это знал, наверное, раньше. Это говорит о том, что информационное знание совершенно бесполезно. Знание может прийти когда вы соприкасаетесь с ядром: вдруг в вас возникает открытие. Вы говорите, когда вы либо в тишине, либо в темноте, либо еще «где-нибудь»? Это происходит индивидуально. Кто-то сосредотачивается, когда ест банан и у него возникает единение, понимаете — это по-разному. Один человек на даче поработал, сел на крыльце и вдруг осознал, что он живет, он существует, он живое существо.
Годами этого не знал, а тут картошку покопал, сел и вдруг — Это пришло, и он ощутил жизнь по другому. У каждого это происходит по-своему. И в этот момент — определенное зрение, вы находите контакт с сверхсознательным. © Р.И. Попов «Пять Бесед В Москве»
Это было утром в начале лета. Над липами мерцала серебристая дымка. В воздухе густо разливался их аромат. Температура была ласковой. Я помню — и мне не нужно было специально вспоминать это, — как я взобрался на пень и внезапно почувствовал себя погруженным в Это. Тогда я не называл это так. У меня не было нужды в словах. Это и я были одним целым. © Бернард Беренсон «Наброски Для Автопортрета», 1949 год
Во дворе сохла на веревке кое-какая моя одежда, и когда послышались раскаты грома, я поспешил выйти, чтобы снять ее. Недалеко от дома стояла большая лужа довольно грязной воды. Когда я, все еще размышляя о Ниневии, снимал одежду с веревки, мой взгляд случайно упал на эту лужу, и я на какое-то мгновение напрочь забыл, где нахожусь и что делаю. Лужа представилась мне какой-то совершенно незнакомой, столь же чуждой, как марсианское море. Я стоял неподвижно, не сводя с нее глаз. Первые капли дождя упали на ее поверхность, и по ней побежала рябь. В этот момент меня охватило ощущение какого-то небывалого счастья и еще не испытанного мной прежде прозрения. Я вдруг почувствовал, что и Ниневия, и вообще вся история столь же реальны, столь же новы и незнакомы мне, как эта лужа. © Колин Уилсон «Паразиты Сознания», 1967 год
wwwatcher
volnodur
Eya
veter