«Народ наш хочет видеть в своих поэтах не иконописцев, а боевых соратников, которые не отворачиваются от будней, борются за всё хорошее против всего плохого. Творческая практика таких писателей, как Валентин Овечкин, Владимир Тендряков, Анатолий Калинин, чьи очерки о людях послевоенной колхозной деревни встретили признательность многомиллионных советских читателей, явилась упреком в адрес тех, кто спасовал перед сложностью и богатством послевоенной жизни».(Из статьи Александра Яшина «Жизнь требует» (1954))
В 1990 году Юлий Ким вложил эту фразу в уста Оптимистюка, одного из героев пьесы «Волшебный сон».))
Эй, вы там, наверху! Что в повестке у вас?
Что цитируют нынче из Сартра?
Путешествие плавно от «здесь и сейчас»
в отчуждённое «там» послезавтра?
Ваши профили светятся, лоск ваших стен —
в топе рейтингов ярких картинок,
возвышаясь солидно над плоскостью тем
ниже пояса, в зоне ботинок.
Если всё по плечу, по колено моря,
как бы вами ни тешились боги,
вы, на звёзды уверенно в небо смотря,
иногда загляните под ноги!
Между ног и натянуто принятых поз,
пятен кожи, мехов, кашемира,
у киоска мясного скулит чёрный пёс.
Он скулит о спасении мира.
Вверх по лестнице — вы, подросли тиражи,
этажи в современном искусстве.
У подъезда лишайный котёнок дрожит.
Он дрожит о потерянном чувстве.
В этот суетный, шумный, обманчивый век,
на пути в никуда ниоткуда —
под ногами хороший лежит человек.
Он лежит в ожидании чуда.
Эти три элемента изменят рельеф,
спутав карту, построившись рядом.
Пригласить, подобрав. Приютить, обогрев.
Изменив направление взгляда.
Послезавтра сценарий представить легко,
Он прошит был в настройках под кожей.
Человек ставит чай. Кошка пьёт молоко.
И собака свернулась в прихожей.
Родион Бронников
Решили слепой и одноглазый пойти по бабам (одноглазый повел слепого).
Идут они, значит, через лес. Тут одноглазый спотыкается и здоровым
глазом натыкается на сук:
— П… ц, пришли…
Слепой:
— Здравствуйте, девочки!
на примере ситуации
с поддержкой продвижения
моих изобретений.
порицаемых вами людей.
Какие в них причины такого поведения.
В 1990 году Юлий Ким вложил эту фразу в уста Оптимистюка, одного из героев пьесы «Волшебный сон».))
Что цитируют нынче из Сартра?
Путешествие плавно от «здесь и сейчас»
в отчуждённое «там» послезавтра?
Ваши профили светятся, лоск ваших стен —
в топе рейтингов ярких картинок,
возвышаясь солидно над плоскостью тем
ниже пояса, в зоне ботинок.
Если всё по плечу, по колено моря,
как бы вами ни тешились боги,
вы, на звёзды уверенно в небо смотря,
иногда загляните под ноги!
Между ног и натянуто принятых поз,
пятен кожи, мехов, кашемира,
у киоска мясного скулит чёрный пёс.
Он скулит о спасении мира.
Вверх по лестнице — вы, подросли тиражи,
этажи в современном искусстве.
У подъезда лишайный котёнок дрожит.
Он дрожит о потерянном чувстве.
В этот суетный, шумный, обманчивый век,
на пути в никуда ниоткуда —
под ногами хороший лежит человек.
Он лежит в ожидании чуда.
Эти три элемента изменят рельеф,
спутав карту, построившись рядом.
Пригласить, подобрав. Приютить, обогрев.
Изменив направление взгляда.
Послезавтра сценарий представить легко,
Он прошит был в настройках под кожей.
Человек ставит чай. Кошка пьёт молоко.
И собака свернулась в прихожей.
Родион Бронников
Но твой произвол впереди
Твой произвол
Мазохисты тоже люди
Это их выбор
Идут они, значит, через лес. Тут одноглазый спотыкается и здоровым
глазом натыкается на сук:
— П… ц, пришли…
Слепой:
— Здравствуйте, девочки!
Линда