Вот я щас Рома не то что бы бухаю (набодяжил водяры порезал тыкву. взмесил с травкой и шиповником, т.е. сплошная полезность для ума и тела) — обдираю ванную комнату (межплиточный шов, косяки, краску с нормальной советской двери, в коей не делал ремонта с начала 2000г. Плитку ложил сам. ванну сам. сантехнику — усё сам. Да с таким качеством что ни одна муха ни усралась на ней, кроме швов и старой краски. Друганы восторгались отделке.
Щас реставрирую — заглядение будет. Сияние антиквариата!
Существует множество описаний психического состояния заключенных социалистического лагеря — они очень похожи. Многие зомбифицированные были членами Союза писателей, так что зомби описаны снаружи и изнутри. Для вудуиста «зомби кадавр» (зомби физического тела) — это все составляющие человека кроме «маленького доброго ангела». Классическое определение зомби — «тело без характера и воли». Это идеальный труженик, которому не нужны даже ежедневные стакан водки и час игры на гармони.
Игра фантазии (безличностной Силы). Тебя в ней нет и в помине. Трансформер, он пустотный. Сон. То есть, сделать ничего Ты не можешь — делает Сила (фантазия).
И еще, эти рассуждения — пусты.
Когда вы обманываете себя, что трудитесь во благо других, это только ухудшает дело, потому что действовать согласно собственным идеям о том, что хорошо для других, — неправильно. Человек, утверждающий, что знает, что хорошо для других, опасен.
Необходимо научиться различать сигналы, понимать, какая система нам сигналит о том, что делать и чего не делать. Понимать, что со мной разговаривает. Это может быть тело, могут быть эмоции, может быть ум, может быть подсознание, может быть наше сердце, осознанность. Каждая система разговаривает, у каждой есть свой тембр голоса.
Ребенок, когда рождается, слышит просто звуки вокруг. Потом он понимает, что это голос матери, это голос отца. Даже если он их не видит, слыша голос он сразу понимает, кому он принадлежит.
С вами разговаривает внутри много голосов.
Систем много, и они все имеют свои голоса. И у них не обязательно одинаковое мнение по поводу того, что вам делать. У тела один интерес, у эмоций другой, у ума третий. И встаёт вопрос, что нам слушать, и чему следовать.
Большинство людей не слышат голос осознанности. Они мечутся между голосом инстинкта, ума и эмоций. И это всё хаотично, нет одного «я», как говорил Гурджиев.
Вечером у человека «я» в уме, он ложится и решает, что с утра он будет бегать. С утра звонит будильник, у него «я» в теле, и это «я» говорит: «какой дурак решил с утра бегать?» Он отсыпается, встает, «я» перемещается в ум и говорит, «ты слабак, не смог встать». Он опять в уме, и начинает осуждать то «я», которое не пошло бегать. Как говорят на востоке, у такого человека нет внутреннего хозяина — целостного Я.
Поэтому способность найти более глубокое измерение, поместить своё чувство «я» туда, передать бразды управления в осознанность и сделать это постоянным — это даст целостность в жизни. И в принятии решений, и в последовательности. Последовательности не в действиях, когда вы делаете одно и то же и таким образом стабильны и предсказуемы, а в принятии решений из одного и того же глубинного измерения. То есть, я стабилен в своей осознанности, а не в своих поступках.
Обычный человек не стабилен в источнике выбора поступков — сегодня он из одного «я» действует, завтра из другого. Ты с одним «я» договариваешься, а завтра приходит другое и оно о том, первом, иногда, ничего не знает. И главное, человек сам этого не понимает, ему кажется, что это одно и тот же «я».
Я исследовал и другие доступные высокопоставленному человеку излишества — но в них тоже не было ни радости, ни смысла. Они, возможно, возникали в процессе длительного и тесного (пусть даже заочного) общения с группой людей, разделяющих те же подходы к жизни.
Надо было постепенно ввинтиться в их круг, впустить их мнения в свою душу, вступить в подковерную борьбу. Тогда, действительно, лишние десять метров палубы или три метра аэрокабины наполнялись живым эмоциональным смыслом.
Но что-то отвращало меня от удовольствий, семена которых следовало подсаживать в свою голову подобно тому, как эпидемиолог прививает себе дурную болезнь. Выходило то же самое, что с наркотиками — только здесь за временное умопомешательство приходилось платить не физическим здоровьем, а душевным.
Я не был счастлив — и начинал всерьез тосковать по своему монастырскому детству.
Вселенная любого монаха-медитатора была куда обширней: в ней существовали бесконечные равнины покоя, пространства сладкого забвения, миры неподвижного восторга… На другом полюсе опыта, рассказывал мой наставник, искателя встречало быстрое мерцание сознания, создающее мир: можно было уйти туда и смотреть не отрываясь, как Вселенная исчезает и возникает много раз в секунду. А дальше, говорил он, не оставалось уже ни пространства, ни времени — но в них не было и нужды.
Если вы разовьете в себе убежденность в том, что слышали здесь, вы можете использовать это на практике. Если нет, забудьте об этом, но не рассказывайте другим. Вас засмеют.
Это прямое знание собственного бытия и опыта. Если вы будете пытаться убедить в нем других, это приведет к путанице, и больше ничего не даст. (Нисаргадатта М)
Никто не реализует Абсолют.
В Абсолюте никого нет. Есть только Абсолют. И поскольку Абсолют никому не принадлежит, никто не может быть Абсолютом. Это, конечно, всегда будет парадоксом, но этим парадоксом являешься Ты сам.
Вы говорили об осознавании. Это то же, что и Абсолют?
Нет, это уже выражение Абсолюта. Ты можешь сказать, что оно является началом и концом проявления Абсолюта. Ты можешь сказать, что оно – наичистейшее переживание, однако даже самое чистое переживание не является переживанием Того, что есть Абсолют.
Просто отбрось идею Абсолюта и будь.
Посмотри на Абсолют как на абсолютную частицу, абсолютное пробуждение скорости, абсолютная же скорость – это неподвижность.
В тот миг, когда начинается абсолютное движение, он уже там, откуда стартовал. Значит, он никогда не двигается.
Создавая всю эту сноподобную вселенную, он начинает пробуждаться, и это пробуждение является абсолютным пробуждением. Однако он не двигается, поскольку даже на абсолютной скорости он всегда остаётся неподвижным. И ты есть этот Абсолют, который никогда не двигается в своей реализации. Совершенно неподвижный.
Карл Ренц
Щас реставрирую — заглядение будет. Сияние антиквариата!
© В. Пелевин, «Зомбификация»
В сон никто не входил. Некому выходить из сна. Но в нем может взойти солнце осознания. Да (как ночь сменяет день, от персонажа не зависит)
А сны разные, как видишь. Где-то устремление к Свету. Где-то в суету мира, обратное (я бы сказал нормальная игра)
Ты вне сна — Абсолют (никогда не во сне, на сон не влияешь, сон — из Тебя, ты и сон Одно. Но ты — не сон) ггг
хаха)
И еще, эти рассуждения — пусты.
— здесь уровень сна, не Абсолюта
короче
ориентиры, не более
ориентиры
Необходимо научиться различать сигналы, понимать, какая система нам сигналит о том, что делать и чего не делать. Понимать, что со мной разговаривает. Это может быть тело, могут быть эмоции, может быть ум, может быть подсознание, может быть наше сердце, осознанность. Каждая система разговаривает, у каждой есть свой тембр голоса.
Ребенок, когда рождается, слышит просто звуки вокруг. Потом он понимает, что это голос матери, это голос отца. Даже если он их не видит, слыша голос он сразу понимает, кому он принадлежит.
С вами разговаривает внутри много голосов.
Систем много, и они все имеют свои голоса. И у них не обязательно одинаковое мнение по поводу того, что вам делать. У тела один интерес, у эмоций другой, у ума третий. И встаёт вопрос, что нам слушать, и чему следовать.
Большинство людей не слышат голос осознанности. Они мечутся между голосом инстинкта, ума и эмоций. И это всё хаотично, нет одного «я», как говорил Гурджиев.
Вечером у человека «я» в уме, он ложится и решает, что с утра он будет бегать. С утра звонит будильник, у него «я» в теле, и это «я» говорит: «какой дурак решил с утра бегать?» Он отсыпается, встает, «я» перемещается в ум и говорит, «ты слабак, не смог встать». Он опять в уме, и начинает осуждать то «я», которое не пошло бегать. Как говорят на востоке, у такого человека нет внутреннего хозяина — целостного Я.
Поэтому способность найти более глубокое измерение, поместить своё чувство «я» туда, передать бразды управления в осознанность и сделать это постоянным — это даст целостность в жизни. И в принятии решений, и в последовательности. Последовательности не в действиях, когда вы делаете одно и то же и таким образом стабильны и предсказуемы, а в принятии решений из одного и того же глубинного измерения. То есть, я стабилен в своей осознанности, а не в своих поступках.
Обычный человек не стабилен в источнике выбора поступков — сегодня он из одного «я» действует, завтра из другого. Ты с одним «я» договариваешься, а завтра приходит другое и оно о том, первом, иногда, ничего не знает. И главное, человек сам этого не понимает, ему кажется, что это одно и тот же «я».
Я исследовал и другие доступные высокопоставленному человеку излишества — но в них тоже не было ни радости, ни смысла. Они, возможно, возникали в процессе длительного и тесного (пусть даже заочного) общения с группой людей, разделяющих те же подходы к жизни.
Надо было постепенно ввинтиться в их круг, впустить их мнения в свою душу, вступить в подковерную борьбу. Тогда, действительно, лишние десять метров палубы или три метра аэрокабины наполнялись живым эмоциональным смыслом.
Но что-то отвращало меня от удовольствий, семена которых следовало подсаживать в свою голову подобно тому, как эпидемиолог прививает себе дурную болезнь. Выходило то же самое, что с наркотиками — только здесь за временное умопомешательство приходилось платить не физическим здоровьем, а душевным.
Я не был счастлив — и начинал всерьез тосковать по своему монастырскому детству.
Вселенная любого монаха-медитатора была куда обширней: в ней существовали бесконечные равнины покоя, пространства сладкого забвения, миры неподвижного восторга… На другом полюсе опыта, рассказывал мой наставник, искателя встречало быстрое мерцание сознания, создающее мир: можно было уйти туда и смотреть не отрываясь, как Вселенная исчезает и возникает много раз в секунду. А дальше, говорил он, не оставалось уже ни пространства, ни времени — но в них не было и нужды.
Смотритель. Книга 1
Пока есть идея «я», «себя», остается жалость к себе, и ты жалеешь себя, жалеешь других. Лишь в отсутствие «я» эта безжалостность не видит никого, кто пребывал бы в опасности, кто был бы рожден, так что, что бы ни происходило, ты видишь, что все равно никто не пострадает, потому что страдать некому, ибо все есть только сознание, трансформирующееся в любые формы. Ничто не рождалось и ничто не умрет, поскольку сознание в себе бесконечно. Оно просто принимает новую форму. Ну и что? Если ты — это бессмертие, беседующее с бессмертием, которое никогда не рождалось, с этим нерожденным бытием, то что может случиться?
__________________________
©~Карл Ренц~
Это прямое знание собственного бытия и опыта. Если вы будете пытаться убедить в нем других, это приведет к путанице, и больше ничего не даст. (Нисаргадатта М)
В Абсолюте никого нет. Есть только Абсолют. И поскольку Абсолют никому не принадлежит, никто не может быть Абсолютом. Это, конечно, всегда будет парадоксом, но этим парадоксом являешься Ты сам.
Вы говорили об осознавании. Это то же, что и Абсолют?
Нет, это уже выражение Абсолюта. Ты можешь сказать, что оно является началом и концом проявления Абсолюта. Ты можешь сказать, что оно – наичистейшее переживание, однако даже самое чистое переживание не является переживанием Того, что есть Абсолют.
Просто отбрось идею Абсолюта и будь.
Посмотри на Абсолют как на абсолютную частицу, абсолютное пробуждение скорости, абсолютная же скорость – это неподвижность.
В тот миг, когда начинается абсолютное движение, он уже там, откуда стартовал. Значит, он никогда не двигается.
Создавая всю эту сноподобную вселенную, он начинает пробуждаться, и это пробуждение является абсолютным пробуждением. Однако он не двигается, поскольку даже на абсолютной скорости он всегда остаётся неподвижным. И ты есть этот Абсолют, который никогда не двигается в своей реализации. Совершенно неподвижный.
Карл Ренц