УВЕДОМЛЕНИЕ О КОНЧИНЕ ГОЕНКА ДЖИ

Парам Пуджья Гурудэв Шри Сатья Нараяна Гоенка, Глобальный Учитель Випассаны, мирно скончался в почтенном возрасте 90 лет в своей резиденции в воскресенье, 29 сентября 2013 в 10:40 вечера, индийского времени.

Его похороны состоятся во вторник, 1 октября 2013 в 10:30 утра (индийское время) в Jogeshwari West, Мумбаи, Индия.

Да будет он счастливым, мирным и освобожденным.

«Все обусловленные вещи преходящи. Когда кто-то понимает это с мудростью, он отвращается от страдания. Это путь к чистоте»
Дхаммапада-227

Всё, что началось обязательно закончится. Всё проходит и это тоже пройдёт. Спасибо за всё, что случилось через тебя, Парам Пуджья Гурудэв Шри Сатья Нараяна Гоенка.

Приехала в гости мама
и дома пахнет блинами
и дома всё как в детстве
и я опять как прежде
маленькая, босая
стою и крошки бросаю
и птиц кормлю понарошку
в открытое настеж окошко…
и глажу тихонько кошку…
варенье из банки ложкой-)))
смеюсь от души без причины
ведь детство не знает кручины
ведь детство не знает тревоги
пока оно на пороге…
Мама в гости приехала осенью
и девочкой стала
та — с проседью-)

House Of Gods

Вот «ссорились» недавно с Амином… А чего, собственно? Ведь он абсолютно прав. Более того: мой Мастер именно так со мной и обходился в свое время – с этой самой беспощадностью. Меня это очень задевало, очень. То «тепло», в отсутствии которого я Амина упрекал, — ни что иное как хитрая эго-придумка. Это очень важный момент: мне всегда хотелось, чтобы меня учили КАК МНЕ ХОЧЕТСЯ. То есть, если даже и палкой бьют, – надо, чтоб я считал это верным и уместным, а, главное – страшно полезным для моего драгоценного поиска. Тут скрыта огроменная ловушка: поиска Мастера «под себя», возложенные на него ожидания – шоб привез, гад, точно к просветлению, как автобус. И – тотальное неприятие этого ужасающего равнодушия к ТЕБЕ. Надо, чтоб он со мной занимался, носился, цацкался, чтоб я им обязательно гордился и говорил – вот у меня Мастер – это вам не собачья хрень! Тысячекратное усиление эго за счет образа Мастера, приписанных ему духовных высот и достижений, ну а Я – при нем, а как же, тоже, стало быть, не пальцем делан. И – трагедия сразу, если он ясно дает понять: КОМУ на хрен впали твои слезные истории, твои ожидания, твое все. Я ж к нему со всей душой, а он! Разве можно со мной так?! Какой же он после этого Мастер? И – понеслось… В моем случае было так: разворошить до предела все осиное гнездо эго и – бросить просто так со словами типа: «А теперь просто сиди, и все. Говорить не о чем. Вон видишь: на дворе снег идет.» Эта обида до сих пор есть, засела очень глубоко, теперь вышла наружу, сделалась ясна. Хотя на сатсанг я к нему все равно пока не хочу. А определение настоящего Мастера дам – выстраданное, если угодно. Он всегда бьет в точку. Даже при интернетной переписке. И ты сразу это чувствуешь. Ощущение безошибочное: некто буквально читает твои сокровенные мысли даже по паре строчек. Никогда не мимо. Ни одного слова просто так. Так что в одном ты, Амин, не прав. Что для русского хорошо – не для всякого немца смерть)) Такие есть немцы – не дай Бог… и не только батюшка
Читать дальше →

— Папа, а ты веришь в призраков?
— Конечно нет, сынок. Их не бывает.
— Но горничная говорит, что они живут в нашем доме!
— Сын, собирай свои вещи. Мы уезжаем.
— Почему?
— У нас нет горничной.

О, Господи, что это значит—
Поток исчезающих лет?
Жизнь—это такая задача,
В начале которой—ответ.

Но надобны времени горы,
Чтоб данное в руки—найти.
Жизнь есть ощущенье простора
В стенах, в тесноте, взаперти.

Нечаянный сполох мгновенный,
Прорыв в мировой западне.
Жизнь есть ощущенье Вселенной
В едва различимом зерне.

Ведущая в бездну дорога,
Где каждый шажок—торжество.
Жизнь—это предчувствие Бога
Незрячей личинкой его…

— Девочка, — сказал он, — во-первых, запомни, что никакого «сознания» не бывает. Во всяком случае, самого по себе. Бывает регистрация различных феноменов нервной системой. Это процесс, в котором каждый раз участвует много элементов. Нечто вроде костра, для которого обязательно нужны дрова и воздух. Костер определенное время горит и потом гаснет. От одной головешки можно зажечь другую. Но нет никакой «огненной стихии» или «элемента огня». Есть только конкретные, как сказал бы пожарный, случаи временного возгорания. И это относится как к Вечному огню у вас на Красной площади, так и к абстрактной идее огня в твоей голове. Все имеет причину, начало и конец. Понятно?
Гера сделала странное движение плечами — то ли соглашаясь, то ли просто стряхивая с себя слова Дракулы.
— А во-вторых, то «я», которое ты чувствуешь прямо сейчас, возникает лишь на тот самый миг, который ты называешь «прямо сейчас». Но в течение своего краткого существования это «я» уверено, что именно оно было и будет всегда. Исчезает оно незаметно для самого себя. И после его исчезновения не остается никого, кто мог бы заметить случившееся.
— «Я» никуда не исчезает, — сказала Гера. — Оно есть всегда.
— Большую часть времени, — ответил Дракула, — никакого «я» вообще нет. Его нет ни во сне, ни когда вы ведете машину по трассе, ни когда вы занимаетесь размножением. Оно возникает только в ответ на специфические запросы ума «Б» — что «я» по этому поводу думаю? Как «я» к этому отношусь? Как «я» должен поступить? И каждое новое «я», возникающее таким образом на долю минуты, уверено, что именно оно было всегда и всегда будет. Потом оно тихо исчезает. По следующему запросу возникает другое «я», и так до бесконечности. Все, что случается с нами в жизни — происходит на самом деле не с нами, а с настоящим моментом времени. Наши «я» — это просто его фотографии.
— Но мы же помним себя, — не сдавалась Гера. — Вот эта память и есть наше «я». Мы помним, какими мы были.
— Сказать, какими были прежние «я»,
Читать дальше →

4. Сказка о рыбаке и рыбке.

«И если ты можешь, рвись сквозь эту маску!
Как может узник выйти на свободу,
если не прорвавшись сквозь стену?»

– Герман Мелвилл, Моби Дик –

Я полетел в Нью-Йорк, но когда прилетел туда, я совершенно не знал, зачем я здесь. Я посетил пустое место, где некогда находился Всемирный Торговый Центр. Съел сэндвич с говядиной и понаблюдал за уборочными работами. Забрался на вершину Эмпайр-стэйт-билдинг. Несколько часов бродил по улицам, постепенно приближаясь к Гринвич-Виллидж и Нью-Йоркскому университету, и, дойдя, наконец, до Вашингтон-Сквер, сел на скамейку. Посидев часок, наблюдая за садящимся солнцем, я сказал вселенной, что буду оставаться здесь до тех пор, пока не придёт идея получше. Спустя какое-то время в моих мыслях возникла фраза «Крещение одиночества», и быстро созрела в острое желание – чёрт возьми, я сам напросился. Договор есть договор. Я взял такси до аэропорта Кеннеди и заказал билет на Рабат через Мадрид. Я остановился в Эс-Сувейре, где читал Пола Боулза, Кормака МакКарти, что-то Фолкнера, и книгу о Гражданской Войне вслух. Когда мне это надоело, я поехал в Марракеш, где читал Пульмана, Роулинг и Толкиена про себя. Я избегал людей и новостей и делал меньше, чем мне, возможно, казалось, пока время вокруг меня приобретало всё новые формы. Через несколько месяцев я почувствовал, что мне больше не хочется здесь оставаться, и я улетел обратно в Нью-Йорк, заказал билет на пятничный дневной поезд Гемптонс-резерв «Кэннонболл», и три часа спустя я был в Монтоке. С тех пор прошло уже два месяца.
В течение этих последних пары месяцев я был, как Иона, поглощён китом. Я был погружён в чтение «Моби Дика», и только теперь действительно начал понимать его, только теперь я увидел, что это в реальности. Это был волнующий процесс, так как не думаю, что до этого кто-нибудь понимал, чем на самом деле является эта книга. Я начал читать её, поскольку остановился в доме одной женщины, для которой Герман Мелвилл и «Моби Дик» имели особое
Читать дальше →

Выходишь вечером на улицу, листья шумят, как беспокойное море, горят окна квартир, слышно, как играют во дворе дети. И накатывает щемящее, поэтическое упоение, замешанное на жажде и поиске чего-то особенного, самого-самого. Кажется, его аромат витает вокруг, но само оно неуловимо. Я всматриваюсь в каждое мгновение в отчаянной попытке поймать, понять, ухватить, ведь оно совсем рядом. Я не могу дать ему названия, но не сомневаюсь в его существовании. Это светлая печаль, сотканная из вдохновения. Захватывающая дух красота поиска того, что не может быть найдено.

Мы встречаемся, расстаемся,
Обещаем что никогда…
Между пальцами остается,
Только небо, а в нем звезда.

Не утратишь ее за тучей,
Даже если не видно боле,
Но ты слепо стремишься к лучшей,
Не написанной тебе доле.

Фильм окончен, уходит зритель,
Все что было, уходит вслед…
Если видите, то узрите,
В этой тьме, бесконечный свет.