Прошу принять меня в Формацию Free Away.

О себе:
Меня зовут Олег.
Помню, когда возник просвет в сознании. Году в 92-93 перед парами в институте я слушал тибетское горловое пене и одновременно начал читать «Чайку» Р.Баха. Спонтанно, сквозь плач-смех, вывалился в состояние недвойственности, которое продержалось несколько часов и постепенно сошло. Вкус свободы остался, и томил долгие годы. Далее, в примерном историческом порядке: Станислав Грофф, Свободное дыхание, психоделики, женился, переехал в Киев, психоделики, Суфизм, рождение сына, спонтанное Самадхи на 4 дня (я это так назвал), ЭСТ (Трансформация, Москва, Жиляев), ПЭАТ (Живорад Славинский), Буддизм Чань, рождение дочери, Буддизм Чань, Адвайта, Аdvaitaworld (лето 2012).
Мое решение вступить в формацию меня очень пугает. Похоже, мой диагноз – Стратегии нуля. Когда читал недавно посты об этих стратегиях – у меня случилась паника. Хотел обойти этот момент, но это будет неправильно: я надеюсь на помощь мастеров формации. Я боюсь смерти (не физической). Я боюсь потерять то, что имею. Я боюсь открыться, разжать пальцы. Я жаждаю сдаться и панически этого боюсь.
Предварительно я отправил эту просьбу Сергею (Shine) и попросил его рекомендовать меня в члены формации, Ирине (Yota) и к Алексею (Aleksey) поддержать мое вступление. И получил в личной переписке их согласие.
Спасибо Вам за
Читать дальше →

ну как общаться? есть что то в жизни что заслуживает серьезного отношения? нет
а почему люди не пользуются возможностью посмеяться?
вместо этого сразу выдают кучу своих взглядов, заблуждений, мертвых теорий! да так серьезно! вникают в суть — анализирут… ооо
вот и я так же)))

Ладно, к притыренной реальности уже привыкли, ну по крайней мере к таким прекрасным образам, как черное ничто, которое начинает радостно являть себя и творить в виде форм, не отдельных от него. Но то, как нас водит за нос тема насчет личного творчества — это просто фантастика. «А? Что говорят? Автора нет? Так, марьиванна, отмечайте, сегодня автора нет, его мама звонила, он заболел». Или «Меня нет» — еще лучше. Вдуматься только, какие бурные абстракции… Мира без Меня — ну это во-первых, страшно и, как следствие, сразу же — невозможно, разве что в виде страшной абстракции на ночь. Или вот абстракция из живехонького автора, которого разоблачили, и теперь он пребывает в небытии мышления, у него там целый ссыльный небытийный будуар такой, знаете, со звездным небом. Сашка вот вчера написала пост про «Я мерцаю». О, ништяк, разу замерцал самым явственным образом — но это «Я» у соседа замерцало, у «них», молодцы, хорошо работают, а вот у меня все нормально, слава богу, пойду поисследую.

Ребята, палево!)))) Это все такие же трогательные сопровождающие сказки, как и сказки о функционирующей реальности, они милы и безобидны, но по большей части мы им самозабвенно верим. Разоблачив что бы там ни было, этот «крайний» голосок, владельца всех озарений и поисков и избавлений, не слышим и не видим как часть безупречной сказки мышления, рассказываемой самому себе. Поэтому она всегда будет цвести пышным цветом.Совершенно неясно, каким образом доходит, что речь обо мне, моей истории, моей жизни, моих привычках, моих истинах. И это не то что обоже, прощай мама, прощай мастер, я иду на погребальный костер со всем имуществом. «Обоже» — это маскировочные выпады мышления. Это все туда же несите, к ссыльному автору. Это просто прекрасные мысли, которые льются и льются потоком, они восхитительны, они — то, что есть сама жизнь, никто не умирает, никто не сдается, никто не борется, просто красивые воздушные замки. Просто МОИ прекрасные мысли о моем существовании во времени, о том как я
Читать дальше →

Не считается, если нечаянно,
Если совесть последнею стервою
Проспала во мне что-то от Каина,
Не окликнула, что же я делаю!

Не считается, если не помнится,
Не саднится в душе и не капает,
Если сука такая – бессонница
Мое горло ночами не лапает…

Не считается, если запретное
Мне до зуда глаза промозолило,
Если тварь – эта жизнь беспросветная
Ничего мне сама не позволила…

Не считается, если не спрошено,
Да и впредь никогда не узнается,
Если зубы от ужаса в крошево,
Ну, ответьте же – не считается?

Не стыдиться, не помнить, не маяться…
Все в порядке? Ну, как оно дышится?
Только вот ни хрена не прощается,
Не забудется мне и не спишется!

Это знаешь, имеет значение –
Жил ты искренно или паскудою,
И хрипел ли в петле осуждения
Чьих-то глаз беззащитных Иудою…

Расколоться б по зеркалу трещиной,
Отразиться в осколках уродиной –
Лишь бы трусом не слыть перед женщиной,
И предателем – перед Родиной!

А у Бога, по краю отвесному,
Станет поздно метаться и каяться,
Там, я знаю, все будет по – честному,
Оправдание – не считается…

Егоров Юрий

И он решил — до неба пешком,
раз в крыльях ему — отказ.
Он помнил, как пахнет чай с молоком
и вкус незнакомых фраз.
Он помнил, как вышел из дома в ночь,
узнав, что жизнь — это плен.
Долг — ложь, а судьба-канцелярский скотч
не даст ему встать с колен.
И он пошел в небеса пешком:
что крылья? — лишь перьев горсть.
«Ты знаешь, небо недалеко, »
— поведал недавний гость.
Вчера пришел к нему Господин седой,
и пах коньяком, он,
как заведенный, одно твердил: «До неба недалеко.»
И спор был с гостем почти до утра:
«Помилуйте, это бред!
Вся ваша сказка, как мир, стара,
на небо дороги нет.
К чему ходить в чужой огород,
раз мне уютно в своем?
Родился, вырос, продолжил род — и умер, а небо при чем?
Не верил с детства ни в свет, ни в тьму,
ни в карму, ни в Страшный Суд.
Мне каждый пророк — как пожар в дому,
молитва — сизифов труд.»
Гость слушал молча,
закрыв глаза и бороду теребя.
А после только одно сказал:
«Во всем этом нет тебя.»
И тихо вышел, взяв в руки трость,
не тронув чай с молоком.
«Ты в этом мире — всего лишь гость.
И небо недалеко».
Все утро пил он, не мог понять — откуда взялась тоска?
В душе какой-то кошмарный сон,
дрожит со стаканом рука.
Зачем пришел Господин седой,
всей жизни разрушил закон…
И мир его сжег своей ерундой — «До неба недалеко…»
А ночью к небу пошел пешком,
раз в крыльях ему — отказ.
Лишь помнил, как пахнет чай с молоком
да вкус незнакомых фраз…
©Крошка Цахеззз стихи с
Читать дальше →

Мы делаем себя смертными,
Считая себя телами,
Считая себя конкретными
Личностями с именами;

Считая себя рождёнными
В это пространство – время,
С привычками приобретёнными,
Как неизбежное бремя;

Считая свой ум собою,
Что в нём неизбежно нуждались,
Не зная за верой слепою,
Что мы никогда не рождались;

Что как Абсолют наблюдали
За этой жизнью – игрою –
В неведеньи жизнь проживали,
Тела считая собою.
Адвайтин

Да голубчик, в этот раз с Вами церемонится не будут! Если иллюзии не растворяет 646-й растворитель, мы расстворим старым добрым сульфазином, глушанём, как говорится, этого змея на раз. У Вас будет достаточно времени подумать над вашей «Гоморрой», вместе с Вашим «Содомом». Думаю, наш серный крест избавит Вас от фантазий на тему разоблачить Нго-ма и внести ясность «очарованным сектантам». Так что, как говорят в народе, крестите булки)))ну и лопатки заодно, на БАБУ ВЕРУ))))

С помощью обороны, конечно.
Байрон Кейти

Если вы действительно хотите быть свободным, критика извне может стать для вас настоящим подарком. Если какие-то критические замечания причиняют вам боль, если вы чувствуете хотя бы слабое желание защититься, значит, что-то в себе вы не принимаете и не любите. И именно эту часть себя вы хотите скрыть. Вы жаждете любви и понимания, но не в этой области. А мы уже видели, что скрытность ведет к изолированности — и от себя, и от других.
Какие из возможных откликов о вас вы считаете наихудшими? Реплику о том, что вы очень агрессивны? А вы бываете агрессивны? Значит, люди правы! Получается, в худшем случае вам скажут правду. Разве вы не этого хотите? На чью-то фразу «Вы агрессивны!» можно ответить: «Знаете, я тоже мог бы сказать о себе такое». И все, конфликт исчерпан. Или же можно отреагировать так: «Нет, это вы агрессивны!» — и вы знаете, к чему это приведет.
Независимо от того, что люди говорят вам или о вас. Если стресс переживаете вы, значит, это вы сейчас испытываете боль. Стресс — верный признак того, что пора усомниться в собственных мыслях. Когда вы научитесь слушать критику и осознавать ее ценность, то, возможно, захотите подарить себе следующее упражнение.

Упражнение «Критика»
Шаг первый. Когда кто-то вас критикует и говорит, что вы ошибаетесь, что в вас нет доброты, уверенности и ясности, заботливости, — прочувствуйте это. Погрузитесь в это. Спросите себя: «Так ли это? Может ли это быть правдой? Могу ли я представить, как меня видят в таком свете?» Не спешите с ответом. Отметьте, можете ли вы сказать просто: «Спасибо, что рассказали мне это. Возможно, вы правы». (Можете сказать это мысленно или вслух.) Что вы при этом чувствуете?
Шаг второй. Выслушав критику, спросите себя; «Вызвала ли у меня эта реплика стресс?» Если ответите положительно, значит, критика обоснованна, а вы еще не занимались этим или не заглядывали в себя достаточно глубоко, чтобы понять собственную боль. Посмотрите, что происходит, когда вы подвергаете сомнению те мысли, которые
Читать дальше →

Стоял на дворе страшный 1937-й год.
Забрали бухгалтера Николая Кузьмича на Лубянку. Раз бухгалтер, значит, что-то нечисто. Вот и взяли.
Приводят в кабинет. А там лейтенант сидит – молодой, румяный, подтянутый. Папироску смалит. Сразу ясно: 10 лет без права переписки, можно и не рыпаться.
Николай Кузьмич всю жизнь денежку считал, дураком не был. Быстро смекнул, что к чему.
— Признаюсь, — говорит, — гражданин следователь. – Во всем признаюсь.
А следователь, видать, тоже не лыком шит. Улыбнулся так кривенько и отвечает:
— Врешь, вражья морда. Как есть врешь.
— Чего ж это я вру? – возмутился Николай Кузьмич. – Признаюсь я, пишите протокол.
— В чем же ты, интересно, признаешься?
— Ну как… В чем положено, в том и признаюсь. Что, дескать, враг народа.
Тут следователь папироску свою затушил и так по-нехорошему на Николая Кузьмича уставился.
— Признания одного мало, — говорит. – Для начала мы с тебя личину сорвем и поглядим, что там под нею. А уж потом протокольчик составим.
Тут Николай Кузьмич, признаться, оторопел слегка.
— Какая такая личина у меня?
— А вот такая. Как у любого врага. Что за враг без личины?
И вдруг как заорет:
— Признавайся, гадюка, кто ты такой?!
Запнулся Николай Кузьмич, хоть и бухгалтер был со стажем.
— Вы, может, насчет того, что я английский шпион? Так нет вопросов, он и есть. Запишите в протокол.
— Я те дам английский! – зарычал следователь. – Тут вашего брата каждый день пачками берут. Столько народу в самой Англии нету.
— А я это… индийский, — осенило Николая Кузьмича. – Они ж как колония тоже считаются, нет?
Подумал следователь и еще больше помрачнел.
— Брешешь, — говорит, — гнида. Вон морда какая круглая, аж лоснится. А что за нею, а? Что у тебя там внутре – отвечать, быстро!
— Душа, — брякнул Николай Кузьмич с перепугу. Хотя и знал, что за поповщину больше дают.
— Ага, — осклабился следователь. – Поповские штучки, значит.
— А я агент Ватикана, — подсуетился Николай Кузьмич. – Аж с 1925 года.
Подумал следователь и
Читать дальше →