Вопрос рождается лишь для того, что бы указать на вопрошающего.
И когда рождается вопрос о вопрошающем: «КТО Я?», у тебя нет выбора и смысл и суть вопроса указывают в одну точку.

Почему я тебе все это говорю, о разум – ибо если исследовать истину, можно убедиться в том, что разума нет! Ум – это результат глупости, когда глупость изнашивается, ум тоже изнашивается. Ты сейчас находишься в процессе распада. Какая глупость – говорить с тем, кто находится в процессе распада! День за днем ты становишься все слабее и слабее, и я отказываюсь от тебя; мудрые люди не учат то, что вот-вот выбросят.

М: За пределами боли и удовольствия лежит блаженство.

В: Бессознательное блаженство. Зачем оно?

М: Оно не сознательное и не бессознательное. Оно реальное.

В: А в чём недостатки сознания?

М: Это бремя. Тело – это бремя. Ощущения, желания, мысли – всё это тяжкая ноша. Всё сознательное состоит из конфликтов.

В: Реальность описывается как истинное бытие, чистое сознание, безграничное блаженство. Какое отношение к этому имеет боль?

М: Боль и удовольствия происходят, но боль – это цена за удовольствия, а удовольствия – награда за боль. В жизни вы также часто доставляете удовольствие, причиняя боль, и раните, доставляя удовольствие.

Знать, что боль и удовольствие являются одним, – это покой

.

«Чтобы проникнуть в глубины реальности, требуется живая интуиция, а не интеллект или чувство.
Эта интуиция отличается от чувственной интуиции, а также и от интеллектуальной интуиции, которые все же принадлежат к плану объективного мышления и требуют чего-нибудь противопоставляющегося субъекту. В случае же названной мною „живой интуиции“, нет ни объекта, ни субъекта… – есть только абсолютное бытие, стоящее выше категории „того“ и „этого“...»

"… человек должен так жить, как будто бы он вовсе не жил ни для себя самого, ни для правды, ни для Бога.
Теперь пришли мы к новому и говорим дальше так:
человек, который должен достичь этой нищеты, должен быть таким, как был, когда «не жил ни в каком отношении, ни для себя, ни для правды, ни для Бога».
Итак, он должен настолько отрешиться от всякого познания, чтобы умерло в нем всякое представление о Боге.
Ибо когда человек пребывал еще в вечной природе Бога, не жило в нем ничего иного.
И все что жило в нем, то было он сам.
Поэтому мы говорим: человек должен настолько освободиться от всякого знания, как был он свободен, когда не был вовсе, и должен предоставить Богу творить то, что Он хочет, а сам оставаться безцельным, как тогда, когда он изошел от Бога. "

Мейстер Экхарт (1260-1327)
«Духовные проповеди и рассуждения».
Перевод со средневерхненемецкого М. Сабашниковой, 1912 г.