Цюйцяо-цзы спросил у Чан-У-Цзы:

— Я слышал от Конфуция, что мудрый не обременяет себя мирскими делами, не ищет выгоды, не старается избегнуть лишений, ни к чему не стремится и даже не держится за Путь. Порой он молчит — и всё выскажет, порой говорит — и ничего не скажет. Так он странствует за пределами мира пыли и грязи. Конфуций считал, что это всё сумасбродные речи, я же думаю, что так ведут себя мужи, постигшие сокровенный путь. А что думаете вы?

Чан-У-Цзы ответил:
— Услыхав такие речи, даже Жёлтый Владыка был бы смущён, разве мог уразуметь их Конфуций? К тому же ты чересчур скор в суждениях. Видишь яйцо — и уже хочешь слышать петушиный крик, видишь лук — и хочешь, чтобы тебе подали жаркое из дичи. А впрочем, я тебе кое-что несерьёзно расскажу, а ты уж несерьёзно послушай, ладно?

Способен ли кто-нибудь встать рядом с солнцем и луной, заключить в свои объятия вселенную, жить заодно со всем сущим, принимать всё, что случается в мире, и не видеть различия между людьми низкими и возвышенными? Обыкновенные люди трудятся, не покладая рук. Мудрый же действует, не умствуя, и для него десять тысяч лет — как одно мгновение. Для него все вещи в мире существуют сами по себе и друг друга в себя вмещают. Откуда мне знать, что привязанность к жизни не есть обман? Могу ли я быть уверенным в том, что человек, страшащийся смерти, не похож на того, кто покинул свой дом и боится в него вернуться? Красавица Ли была дочерью пограничного стражника во владении Ай. Когда правитель Цзинь забрал её к себе, она рыдала так, что рукава её платья стали мокрыми от слёз. Но когда она поселилась во дворце правителя, разделила с ним ложе и вкусила дорогие яства, она пожалела о том, что прежде печалилась. Так откуда мне знать, не раскаивается ли мёртвый в том, что прежде молил о продлении своей жизни?


Читать дальше →

Лин-чи рассказывал:

Однажды утром Бокудзю проснулся и сразу же позвал старшего ученика:

— Послушай, мне приснился странный сон. Не мог бы ты растолковать его значение?

— Подождите! Сначала я принесу Вам воды, чтобы Вы могли умыть свое лицо, — ответил ученик.

Он принес полный горшок воды и помог Бокудзю умыться. В это время мимо проходил другой ученик. Бокудзю подозвал его и сказал:

— Послушай, мне приснился сон. Не можешь ли ты дать его толкование?

— Лучше я принесу Вам чашечку чая! — сказал ученик, и ушёл.
Ещё один ученик, как раз проходивший мимо и слышавший разговор, подошёл к Бокудзю и спросил:

— А что за сон Вам приснился?

И получил в ответ бамбуковой палкой по голове. Два первых ученика и Бокудзю разразились громким смехом.

Чжэнец-дровосек, собирая топливо в отдалённом месте, повстречал испуганного оленя, ударил его и убил. Боясь, что кто-нибудь заметит оленя, дровосек поспешил спрятать его во рву и прикрыть хворостом. Но от радости он вдруг забыл, где спрятал добычу, и решил, что всё это случилось во сне.

По дороге дровосек пел о том, что с ним случилось. Песню подслушал прохожий и благодаря этому нашёл оленя. Придя домой, он сказал своей жене:

— Дровосек во сне добыл оленя, но не знал, где он находится. Теперь же я его нашёл. Дровосек воистину видел вещий сон.

Жена возразила:

— Не приснилось ли тебе, что дровосек добыл оленя? Откуда взялся дровосек? Поистине ты добыл оленя, значит, твой сон и был вещим.

Муж ответил:

— Зачем разбираться, кому приснилось: ему или мне? Я же добыл оленя!

Дровосек вернулся домой, но не мог примириться с потерей оленя. Той же ночью в вещем сне увидел он место, где спрятал добычу, и человека, который нашёл её. На следующее утро дровосек отыскал приснившегося ему человека, а затем пошёл в суд спорить из-за оленя. Его послали к Наставнику мужей.

Наставник мужей сказал:

— Если ты сначала действительно добыл оленя, то напрасно называешь это сном. Если же на самом деле добыл оленя во сне, то напрасно называешь это действительным. Если прохожий действительно взял твоего оленя, то спорит с тобой из-за оленя. Если же его жена правильно говорит, что он узнал о чужом олене во сне, тогда никто не добыл оленя. Однако вот доказательство — олень. Прошу разделить его на две части, и пусть услышит об этом царь Чжэн.

Царь Чжэн сказал:

— Увы! Не видел ли и сам судья во сне, что разделил чужого оленя?

Царь спросил совета у помощника. Помощник же сказал:

— Ваш слуга не может разобраться, сон это был или не сон. Отличить сон от яви могли лишь Жёлтый Предок и Конфуций. Кто же их различит, если ныне нет ни Жёлтого Предка, ни Конфуция? Значит, можно довериться решению Наставника мужей.

Недвойственные учения и Адвайта пытаются описать принцип целостности, уникальности или того, что является единым.

Единая реальность, в которой присутствует «не два» или «отсутствует другой», безусловно подтверждает иллюзорную природу разделения. Если разделение иллюзорно, то любая попытка не быть отдельным исходит из дуалистической перспективы. Таким образом, любое учение, которое пытается изменить иллюзорное состояние бытия отдельного на единство, основывается на вере в разделенную реальность и поэтому не может считаться недвойственным.
Читать дальше →

Написал два раза в цитаты (случайно) и привет.

Ты и есть игра. Из тебя нет выхода для тебя. Потому что нас не два.
Нго Ма

Всякая мысль о том, что есть что-то другое, кроме тебя, кроме того, что ты есть, — это отделенность. Вся так называемая не-дуальность адвайты направлена на то, что существует как раз только одно Я и ничего, кроме Я.

Проблема ложного утверждения возникает следующим образом. «Я», или чисто субъективный аспект сознания, есть первичная реальность субъектно-объектной множественности. Это Свет, Разум, или Сознание, от которого зависит само существование человека и вселенной. Оно едино и выше пространства, времени и причинности, а потому не подвластно условиям. Объективный мир, включая человеческое тело, а также и другие объекты, — зависим и связан в пределах пространства, времени и причинности, а потому подвластен условиям. Его видимая множественность является, однако, иллюзорной (в настоящее время я не стану приводить логическое обоснование этого положения, но его обоснованность вполне раскрывается в существующей философии и вдобавок имеет обильную поддержку в свидетельствах мистиков. Теперь же я попрошу читателя признать принципиальную верность сделанного выше заявления). Таким образом, он во всех отношениях по природе своей противоположен Субъекту и дополняет его.

Так вот, среди людей широко распространена привычка переворачивать вышеупомянутое положение и утверждать самосущность объектов сознания в явной или неявной форме. В результате объекты считаются первичными, и действительно возникает проблема: как же вошло в этот мир самосущее «Я»? Много хороших ученых ломали голову над этим совершенно неправильно поставленным вопросом. Дело в том, что принципиальным основанием всякой проблемы, связанной с внешним миром, является сознательное «Я», которое и делает возможным восприятие этой проблемы как проблемы. Никакая научная или любая другая проблема никогда бы не возникла в одной лишь слепой и мертвой природе. Тогда первостепенное значение для понимания всего, что касается природы, имеет «Я» и его способ познания этой природы. Самый первичный факт из всех — это «Я», которое мыслит и чувствует. Его Присутствие — единственная абсолютно непосредственная реальность, которую нельзя ни доказать логикой, ни обнаружить через опыт, ибо оно является абсолютно необходимым основанием для обеих этих форм сознания. И единственно только для этого «Я» мы и можем должным образом утверждать самосущность. Одно оно и есть то первоначальное несомненное «данное», от которого зависит все прочее. Так что подлинная проблема такова: как пришла к существованию эта внешняя вселенная? Полным недоразумением является постановка этой проблемы в следующей форме: как было внедрено «Я» в эту вселенную?


Читать дальше →

55. РЕАЛЬНОЕ И НЕРЕАЛЬНОЕ
11 сентября

На данном этапе мы, наконец, в состоянии приблизиться к пониманию того, что означает «сансара» буддистов, «майя» Веданты, или «иллюзорная природа феноменального мира» гегельянцев. Состояние Высокой Беспристрастности абсолютна Реально и менее всего какая-то воздушная абстракция. Однако Оно может казаться такой абстракцией с точки зрения относительного сознания. Нелепо воображать, что когда человек Пробудился к подлинному Сознанию, то объективная вселенная исчезает в фотографическом смысле. В Высшем Сознании внутреннее и внешнее слиты воедино, как и все прочие двойственности. Так что неверно считать внешнее нереальным, утверждая в то же время реальность внутреннего. Ни одна часть какой бы то ни было двойственности сама по себе не реальна. Именно разграничивающее выделение той или иной фазы взаимосвязанных двойственностей дает мнимую отвлеченность, то есть такую абстракцию, которая в свою очередь порождает иллюзию или Майю. Субъектно-объектное сознание произвело разделение неделимого, и это стало великой творческой причиной нереальности. Когда Шанкара говорит о вселенной, а буддист о сансаре, оба имеют в виду субъектно-объектную множественность. Именно вследствие иллюзорной разделённости, существующей в этой множественности, жизнь здесь, внизу, и является бедствием. Для индивидуального сознания смысл Пробуждения — в реинтеграции того, что изначально было нераздельным. Итак, Пробуждение действительно уничтожает вселенную в смысле ее власти над Пробужденным Человеком. После Пробуждения такой Человек может сосредоточить внимание на относительной вселенной и действовать в ней по своей воле, но смысл всего этого будет в точности таков, как погружение в сон и сознательная попытка играть в нем какую-то роль.


Читать дальше →