бывают такие рассветы, когда море выбрасывает на линию прибоя омытые и обточенный водой осколки расписной вьетнамской посуды.
и каждый такой осколок — это часть когда-то целой посуды. у каждой такой чашки, положим, была когда-то своя история. наверняка она имела отношение к какому-либо гостиничному комплексу или, возможно, вьетнамской семье. она как-то выглядела. из нее кто-то что-то ел или пил.
за каждой такой черепичкой стоит своя история. и за каждой такой, история одна на всех — безмятежное присутствие в песке, где вода то выкидывает цветные осколки на берег, то увлекает за собой в море, обтачивает острые углы и стирает рисунки. затем выбрасывает снова. и в какой-то момент осколки будут выброшены уже почти неузнаваемыми, сточенными, стертыми. а когда-то сотрутся в песок. как любые формы, как все, что есть единый глобальный процесс. все то, что происходит не происходя, стираясь и создаваясь снова. :)
и красота этой игры заключается в том, что образы, которые стоят за каждой такой как будто бы чашкой, и играющая ими рука, выкладывающая из множества форм, одну,… и «то», что выкладывает цветной калейдоскопный узор бытия в котором есть девушка на пляже в полосатом бикини, которая тонкой рукой выкладывает узор из черепичек то с цветочным орнаментом, а то с витиеватым фрагментом где смысл сразу и не разбереш, это все в целом — одна чудесная игра в пирамидки, где есть формы «поменьше», есть «побольше», и есть еще «больше».
и вот уже нет разницы меж девочкой, и осколком, и буддой, и природой… и вот уже девочка есть и осколок, и будда, и все это вместе и одновременно… и снова очарованность игрой, и снова все распадается на отдельные чашки с отдельными историями и увлекает в каждую одновременно и в тоже время отдельно… как будто бы у играющего в песке ребенка миллионы рук и миллионы глаз… но снова взгляд отделен и ум отделен и история вот этой светлой чашки самая весомая и самая значимая… как будто бы это самый любимый осколок от самой чудесной чашки. и
Читать дальше →