Мне тогда было 6-7 лет, точно не помню. Под утро, перед тем как мама приходила меня будить, наблюдал странное явление. Я как-бы просыпался, осознавал мысли, но не мог пошевелиться и открыть глаза. Тела не было, была тьма, только мой «голос» и всё и больше ничего. Я звал в этой пустоте, в этом нигде маму, я «кричал», но ничего не происходило. Через какое-то время «вываливался» в тело и потом быстро забывал об этом и к счастью взрослым ничего не рассказывал)))

Плохо-хорошо-нельзя-можно-должен

«Миша, нельзя рвать цветы на клумбе!… Девочек обижать плохо!»

Обезличенные формы, регламентирующие поведение — самый короткий способ объяснить ребенку на практике, что такое «Безличностный Абсолют», «Бог».
Теперь получается, что это не мама огорчается, когда Миша рвет цветы или девочке больно, когда ее бьют — все намного-намного серьезнее: ЭТО ПЛОХО, ЭТО НЕЛЬЗЯ!
Но это ложь!

Ребенок, который как раз уже находит «маленького автора»/«свое я» теперь слышит: «ВЕСЬ МИР против того, чтобы я делал это, ВЕСЬ МИР осуждает меня». Так развивается суперабстракция, через которую ребенок всю оставшуюся жизнь будет описывать происходящее в очень идиотском свете: «плохо-хорошо-можно-нельзя-должен». Больше эти слова не являются выражением эмоций или личных предпочтений, а становятся абсолютными понятиями.

Такая ложь блокирует развитие познающей природы, ведь «можно-нельзя-плохо-хорошо-должен» ставит точку в дальнейшем познании вопросов. Так живые вопросы закрываются догмами. И единственное, что остается делать уму с закрытыми вопросами — искать религию. Ведь религия профессионально жонглирует догмами.

А ведь простая правда была в том, что «Мама огорчена, когда Миша рвет
Читать дальше →

Красив и ярок этот Сон
Не жаль, что больше нету смысла в нем
Нет смысла, нету и конца
Нет больше своего лица

Течет безличная река
В ней Пустота и Тишина
В потоке ясном нету дна
Нет Времени и нет Тебя

Нет двух, но нет и одного
А только беспричинный Свет
Прольется волею того,
Что Есть всему на все Ответ.

Нашел на стуле. Вздрогнул весь, не успел испугаться, смешно. Нашел себя на стуле. Поднялся, проскрипев половицами, вышел. «Привет ветер!»-пронеслось внутри,«Привет, ветер»- наполнило снаружи. Мягкое влажное дуновение прошло сквозь, тихое. Ощущение земли. Твердое, живое, упругое. Постукивания тростника друг о дружку — движение цвета, щекотно в груди. Встрепенулся от точки — муха!-появилась мысль, как муха. Я стою на берегу. Я. Берег. Река. Деревня.Надо баню затопить.

Созвездия, горящие священною загадкой,
Загадкой мирозданья,
Находят отражения в свеченьи фонарей,
Тех фонарей, чьи грустные рогатки,
Встречают лица новых кораблей,
И отражаясь в волнах, отраженья гаснут,
Они рождаются, чтоб снова умереть,
А умирают для того, чтобы доставить счастье
Своим собратьям с звездами лететь.

«ВХОДИТЕ ТЕСНЫМИ ВРАТАМИ»…

Я думала: «Наверно, врата есть
И мне необходимо их найти».
Искала там, искала здесь,
Искала и снаружи, и внутри…

Какая ложь — слова все эти!
Все эти «узкие», «широкие» пути
Нет никаких ворот и не было вовеки
Ведь гибнуть нечему — как ни крути.

Нет ни грехов, ни грешников — откуда?
Мы изначально спасены — таков закон.
И промахнуться невозможно, Он повсюду
Один Господь кругом. Есть только Он.

Смешно, как тужатся мыслители —
то громогласно, то бесшумно —
Забыв, что разум недействителен,
когда действительность безумна.

И. Губерман

Золотой паучок Арахна
Непрестанно прядет паутину,

Он все время проводит в охоте,
Терпеливо ловит добычу.

Испускает лучи прямые,
Те, что во тьме застывают,

Превращаясь в прочные нити,
Откуда у него столько света?

Кто захочет собственной смерти,
Кто захочет смерти во свете?

Весь свет заткала Арахна,
Но добычи в сетях немного,

Все хотят сами быть паучками,
Сами прядут свои сети,

И в своих же сетях погбают,
Отравлены собственным ядом.

Смотри, чтобы не было поздно,
И ты не закуклился в кокон,

Своей паутиной обвитый,
из кокона нет возврата.

Пока ты еще имеешь
возможность выбрать свободу,

Отдай себя в жертву Арахне,
Пускай она тебя свяжет,

Сетью своей золотою,
Не бойся ее дыханья,

Оно смертоносно для плоти,
Которая растворится,

И ты потеряешь границы,
Потеряешь стены темницы.

И все для тебя станет светом —
Во свете все выглядит равным —

Все друзья, все недруги злые,
Все станут божественной частью.

Семья, работа, здоровье —
Во свете все выглядит равным,
таким, каким есть по сути,
И только любовь живая,
От которой спасения нету,
Которая настигает,
По капризу злого Амура,
Только она отличает,
Кто смертен, а кто бессмертен,
Ей слава и честь
Читать дальше →

Пора настала. Ты проснулся
От липкого дурного сна,
В котором кто-то вел тебя.
И кто-то рядом также сонно
С тобою брел в одном строю…
Но вот ты с хрустом потянулся…
И тот, кто рядом, отшатнулся,
Решимость чувствуя твою.

Стряхнув остатки сна с ладоней,
Ты сделал первый шаг туда,
Куда ведет тебя судьба.
Из строя руки потянулись,
Тебя пытаясь захватить —
Так научили их любить —
Хватать все то, что жизнью дышит,
И крепко-накрепко держать,
Питаться жизнью, чтобы спать…

Где силы взять и эти руки
С любовью кроткой расплести,
Решившись вынести разлуку?

Ты вместе с ними долго нес
Тяжелый груз, подставив плечи,
Пролив под ним немало слез…
Тебе казалось что любовь —
Это совместное страданье.
Теперь ты к радости готов
И к состраданию настроен —
Учись владеть мечом, ты — воин,
И можешь сбросить груз оков.