Резные силуэты задымленных зданий, рисующихся на фоне светлого неба, еле-еле пропускали танцующие лучи летнего солнца, которое представало в виде какого-то всемогущего волшебника в этом унылом и запустелом месте. Вокруг меня сомкнулись крепкие плечи серых зданий, раздавив и проглотив последнюю надежду на право цивилизованного существования. Каменные глыбы, которых, напоминали тюремную камеру, единственным окошком где было небо. По небу плыли облака, неизвестно куда торопясь, как и неизвестно откуда появляясь. Они были сумрачны и таинственны, как и лица людей, окружающих меня, людей, связанных со мной одной неотложной задачей, ради которой вот уже целых два часа, я и они, переминаясь с ноги на ногу, ждем приемщика стеклотары. Всемогущий Коля, по всей видимости, босс местной песочницы, иногда изрекал могущественное заклинание, типа-… Абвй я блюг эд умаю уукэ...-дальше он многозначительно менял позу, которая вносила оживление в ряды неутомимых колдырей и могла она, по единодушному мнению всех означать что «вот-вот». Потом прибежал Гриша. Гриша был микрокефал и придурок, он всегда лез без очереди и получал в зубы. Но было и светлое пятно на этой навозной куче, на которое, даже мухи не садились, и от которого не пахло водкой, воблой и перегаром. Это была девочка лет тринадцати, которую папа послал узнать- принимают ли здесь тару. Этот бутон представлял собой пример потенциального вырождения и как губка впитывал ароматы реального мира. Детская непосредственность граничила с разорванной блузкой и голыми коленками, острыми, как
Читать дальше →

На скользком небе
Сияли звезды,
Мерцали звезды,
Умирали звезды.
На мертвом небе
Было тихо,
Немые блики
Шипели в снеге.
За горизонтом
Моей вселенной,
Меня манила
Слепая птица,
Она мне пела
Свои мотивы,
Она лепила
Мою темницу.
А там внизу,
Где стекаются реки,
В седых берлогах
Горело счастье.
Горело счастье,
Рождались дети,
Как звезды в небе,
Как звезды в небе.

Возможно, наше пространство двухмерно?
ткань космоса

На землю выпал снег,
Его никто не ждал,
И выпав, он растаял, на глазах,
И как обман, в неискренних словах,
На сердце, каплей грусти стал.

Описание одной интересной игры, описанной в книге Эрика Берна «Люди которые
играют в игры».

«Крестьянка»

*Тезис*. Прототипом для анализа этой игры послужил случай с
крестьянкой, страдающей артритом. Ее осматривает профессор и находит случай
столь интересным, что показывает больную студентам-медикам. Он не только
дает характеристику ее болезни, симптомов и диагноза, но и рассказывает,
как ее нужно лечить. Вся эта процедура наполняет женщину благоговейным
трепетом. Затем профессор вручает ей рецепт, еще раз подробно объясняет,
как нужно лечиться, и женщина отправляется домой. Она в совершеннейшем
восхищении от его учености и говорит ему: «Ах, профессор, вы просто
великолепны!» Однако же она так никогда и не воспользуется рецептом. Во-
первых, в ее деревне нет аптеки; во-вторых, даже если бы она и была,
крестьянка никогда не выпустила бы из рук рецепт — такую «святыню». Что
касается остального лечения, то у нее нет никаких возможностей проводить
его: ни придерживаться определенной диеты, ни принимать водные процедуры и
т.д. Она просто живет, как и жила, так же искалеченная артритом, но
счастливая оттого, что может всем рассказывать, какое замечательное лечение
назначил ей великий профессор. Она каждый вечер с благодарностью упоминает
его в своих молитвах.
Много лет спустя профессору случилось проезжать через эту деревню по
пути к богатому и капризному пациенту. Он узнал крестьянку, которая
кинулась целовать ему руку, напоминая о замечательном лечении, назначенном
ей много лет назад. Он благосклонно принял ее поклонение и был особенно рад
услышать, как помогло ей его лечение. Он был так польщен, что даже не
заметил нисколько не уменьшившуюся хромоту женщины.
В социальной ситуации игра «Крестьянка» может приобрести как
искреннюю, так и лицемерную форму. Обе они имеют своим девизом: «Ах, вы
просто
Читать дальше →

Молчаливый созерцатель заброшенных водоемов,
На невнятном наречии пел свою песню,
Его плот, из обветренных временем бревен,
Устремился к началу по утренней глади,
В илистых заводях грустные ивы,
Склонили свои благородные лица,
Их слезы, как дождь, после радужной ночи,
Стремились вернуть улетевшее счастье.
Здесь не было света, здесь тишь и унынье,
В молчании ветер скрипел меж деревьев,
Шуршащие губы глухие заклятья
Шептали без признака жизни в глазницах.
От вдумчивых истин садилося солнце,
В далеких горах остужая желанье,
От признаков смерти оно перестало
Сиянием ласковым радовать глаз.

Зачем-то расцвел Иван-чай,
А дождь вокруг!
Прощаясь со мной «бывай!»
Мне скажет друг,
Ничего не поделаешь-круг,
Хороший был человек,
И первым приходит испуг-
А вдруг, навек?
А позже приходит страх,
Но время несется вперед,
На чей-то могильный прах
немая слеза упадет.

1 и 2 книги Джеда МакКены.Супер-книга для исследования гипноза «я»
vk.com/doc195820191_245173707?hash=6adea00746fd7f24e7&dl=90dbe536f3e7048bba
vk.com/doc195820191_245173684?hash=75d365ca9f08442290&dl=d1216a0fb49f29cd34

«Человек, который не понимает, о чём вы ему говорите, считает тупым не себя, а вас.»
Карл Ренц.