Неглубокий сон в последнее время мучителен.
Например, если вставать надо в 9 утра, а проснусь в 7:30, то нормально заснуть уже не получится. Раньше спокойно себе плыл в такой дреме, но с недавних пор страшно мешает трескотня в голове. Начинают болтать и кричать какие-то голоса, мелькать образы, всё неуловимое, и явно мусор (даже художественной ценности никакой).
То же самое и когда пора вставать, будильник прозвенел, а спать очень сильно хочется. Раньше можно было за 5 минут до следующего будильника успеть посмотреть вполне приличную интересную короткометражку, но теперь начинается тот же цирк и невозможно заснуть — как только начинаю погружаться в сон, наползает поверх всего этого мысль: «Да это же полный бред!», заставляя выбрать меньшее из двух зол — начать день.
Сталкивался кто-нибудь с подобным феноменом?

В.: Я уже видел, как умирают люди, и это было не только радостным переходом, но в большинстве случаев было связано со страхом.

К.:

Это совершенно естественно. То, что думает, что умрет, испытывает страх. За этим стоит импульс выживания. В этом нет ничего превратного. Но в момент смерти, когда ничто больше не борется, остается только ясность. Тогда борьбы, страха больше нет. Тогда есть лишь просто отсутствие формы и идеи, тогда все просто ясно. До тех пор есть все возможности борьбы, страха и сопротивления. Но когда Последнее, Окончательное здесь, больше нет того, кто бы мог бороться. Тогда есть лишь только пустота. Осознание, которое присутствует сейчас и кажется скрытым, тогда опустошается от желаний, идей, представлений. Оно пусто. Но в этой пустоте — полное Бытие, совершенно ясное, совершенно чистое.

В.: Бытие остается, а я умираю.

К.: Что вообще живет? Может жизнь быть тем, что смертно, что подвержено смерти? Является ли форма жизнью? Или форма — это только отражение? Все, что может умереть, мертво уже до этого. Оно никогда не жило и поэтому не может и умереть. В момент смерти нет ничего, что могло бы умереть. То, что ты есть, есть чистое Бытие. Это здесь и сейчас единственное, что есть. И в момент смерти это так же единственное, что есть.

Вопрос рождается лишь для того, что бы указать на вопрошающего.
И когда рождается вопрос о вопрошающем: «КТО Я?», у тебя нет выбора и смысл и суть вопроса указывают в одну точку.

Почему я тебе все это говорю, о разум – ибо если исследовать истину, можно убедиться в том, что разума нет! Ум – это результат глупости, когда глупость изнашивается, ум тоже изнашивается. Ты сейчас находишься в процессе распада. Какая глупость – говорить с тем, кто находится в процессе распада! День за днем ты становишься все слабее и слабее, и я отказываюсь от тебя; мудрые люди не учат то, что вот-вот выбросят.

М: За пределами боли и удовольствия лежит блаженство.

В: Бессознательное блаженство. Зачем оно?

М: Оно не сознательное и не бессознательное. Оно реальное.

В: А в чём недостатки сознания?

М: Это бремя. Тело – это бремя. Ощущения, желания, мысли – всё это тяжкая ноша. Всё сознательное состоит из конфликтов.

В: Реальность описывается как истинное бытие, чистое сознание, безграничное блаженство. Какое отношение к этому имеет боль?

М: Боль и удовольствия происходят, но боль – это цена за удовольствия, а удовольствия – награда за боль. В жизни вы также часто доставляете удовольствие, причиняя боль, и раните, доставляя удовольствие.

Знать, что боль и удовольствие являются одним, – это покой

.

Без «другого» правильного варианта событий, которого нет…
Нет ни выбора, ни «авторства», которого нет…
Без «авторства» — нет действующего субъекта, которого нет…
Без субъекта, который переживает, воспринимает, думает — нет ни единого объекта, которого нет…
Без субъекта и объекта, нет совсем ничего, на что можно было бы указать и сказать — ЭТО!!!
Поэтому в ТОМ ЧТО ЕСТЬ — даже «нет» тоже нет!!!
Нечего утверждать и нечего отрицать, но в это можно сыграть!..
Снова условно разделив ТО ЧТО ЕСТЬ — на субъект и объект!!!

Дождь… Мне так часто стал сниться дождь…
Гулкая дробь по карниза краю…
Звук бесконечно на пульс похож — Тих, равномерен, непререкаем…
Хочется просто побыть собой
В мирном уюте пустой квартиры…
Чтобы выстраивал дождь седой
Стену воды, между мной и миром…
Миром, где правду убила ложь,
Миром, где жажда наживы душит.
Дождь… Мне так часто стал сниться дождь…
Слёзы Христовы по нашим душам…
Ксения Архипова

Вопрос: Смерть — это конец?

Карл: Да. Это конец тела, духа и души. Всего, чем ты когда-либо, как ты считал, владеешь. Ты думал, что то и это принадлежит тебе, и если не материальное, то хотя бы та или иная черта характера. Или хотя бы колебание души. Или вообще душа. Но ничего из этого не остается. Умирает обладатель машины, дома и сада, детей и семьи, тела и чувства, духа и души. Умирает обладатель опыта, обладатель истории. Конец. Все. И тогда возникает что-то вроде нулевой точки. И в этой нулевой точке — свобода. В этой свободе ты созерцаешь то, что есть. Потом происходит то, что происходит, и все, что происходит, хорошо так, как есть. Это окончательная ясность, что ничто не принадлежит тебе. Это свобода.

В.: И эта свобода наступает лишь со смертью? Или она есть до этого?

К.: Тебе пришлось бы умирать каждый момент или по меньшей мере быть перед лицом смерти, перед лицом смертности. Все, с чем ты сталкиваешься, смертно. Все, что ты имеешь или переживаешь, смертно. Все, что ты хочешь удержать, мимолетно. Все, чего ты достиг, ты потеряешь. В том числе потеряешь и идею о самом себе. Идея «я». Перед лицом смертности исчезает идея об обладателе. Мое тело, моя жизнь, моя карма, моя история — уходят. Перед лицом смертности исчезает все «мое». Исчезает обладатель. И тем не менее, ты по-прежнему есть полностью то, что ты есть. Ты по-прежнему полностью здесь—чем бы ты ни был.

К.: Это твоя природа. Для этого тебе не нужно ничего делать. Этим ты являешься здесь и сейчас в совершенстве. Только внимание в данный момент направлено на что-то мимолетное. Потому, что ты воспринимаешь это как реальное, мимолетное становится для тебя важным. Если бы ты направил внимание на то, что всегда здесь, Абсолютное стало бы твоей реальностью. Это было бы единственным» что бы жило. И, в конце концов, это единственное, что живет! Если ты направишь внимание на то, что неизменно, ты познаешь в мире то, что ты есть, — но ты больше не часть мира. Ты познаешь в теле то, что ты есть, — но ты больше не тело.