Жил-да-был мальчик-во-дворе-погуляйчик. А в голове у него жил голос, который этот мальчик всегда считал своим. Он думал обо всём на свете, но с течением времени — всё больше о себе. И чем дальше, тем серьёзнее. Мысли о других, о мире, о чувствах и отношениях связывающих всё это, постепенно сплелись в такой тугой и жёсткий клубок, в центре которого находился он сам и пошевелиться без боли он больше не мог. Как не мог он и распутать клубок, разрешить все противоречия, в которые завели его собственные размышления и наблюдения. Но однажды мальчик встретил Учителя. И Учитель стал помогать мальчику, а мальчик стал слушать, потому что к этому моменту уже очень хорошо понял, что сам он уже не в состоянии справиться. Следуя мудрым наставлениям, он стал искать что же такое это «я» и всякий раз с помощью дорогого Учителя обнаруживал, что за этим «я» скрывалось нечто конкретное и ограниченное, что «мной» быть не могло никак, оно было слишком мелковато, даже если было очень велико и круто. Долго ли коротко ли, но мальчик стал также замечать, что голос в голове превращается из «моего» голоса, в просто голос, рассказывающий про «меня». Всё это подкреплялось удивительными и очевидными открытиями, например о том, что этот голос всегда очень подробно рассказывает что этот «я» делает, но рассказ всегда запаздывает. Голос молчит, если ошибается в предсказаниях «моих» действий, а также он любит списывать свои «проколы» на обстоятельства. Но всё больше и больше это превращалось из «моей истории» в историю «про меня». Голос мог рассказать об этом «мне» просто огромное количество прибауток, мог привести кучу фактов из «моей» жизни, «моих» страхов, «моих» любовей, «моих» ненавистей, «моих» удач, «моих» проколов. Он досконально знает что «я» люблю, что не люблю, что «я» умею, что не умею. Где я на коне, а где — на щите. Но отчего-то он сразу же умолкает, при малейшей попытке выяснить, о ком же идёт речь во всех этих его захватывающих дух историях. Максимум на что он способен в этой ситуации,
Читать дальше →

Послевкусие сатсанга

Случился сатсанг Дракона в Москве. Играла музыка и на меня смотрели глаза Мастера. И сразу все исчезло, растворилось, забылось, испарилось. Только непередаваемая улыбка, которая и твои губы непроизвольно растягивает в такой же самоироничный смайлик, полный легкости. Только глаза, которые, казалось, видят только тебя, улыбаются только тебе, существуют только для тебя, от которых невозможно оторваться. Невозможно моргнуть, чтобы не пропустить Его взгляд. И, о чудо! Он смотрит в другую сторону! Он продолжает улыбаться. И тебя распирает еще сильнее — какое счастье. Какие они все счастливые — те, на другом конце зала, — на них смотрит Дракон! Это он им прищурился, это он уже над ними угорает! И душит веселье, и тут же наворачиваются слезы. Но не улыбаться ты уже не можешь! Уже ради этого стоило жить. Юмор Дракона обнажает все фантазии и притязания! Без смеха на это взглянуть просто невозможно! Все, что заставляло грузиться и париться, вызывает смех!
Спасибо, Мастер!
Улыбайся нам почаще!

ъъъ

В этой книге рассказывается о серьезной болезни, которой я заболел в 1964 г. Много лет мне не хотелось писать о ней, потому что я боялся вселить ложную надежду в душу тех, кто страдал так же, как я. Более того, я знал, что единичный случай мало чего стоит в анналах медицинских исследований и имеет почти «анекдотическую» ценность «свидетельских показаний». Однако упоминание о моей болезни время от времени всплывало на поверхность в широкой прессе, в том числе и медицинской. Люди писали мне и спрашивали, правда ли то, что я с помощью смеха выкарабкался из болезни, сделавшей меня калекой, хотя врачи считали ее неизлечимой. Поэтому я подумал, что было бы полезно дать более подробный отчет о моей истории болезни, чем это было изложено в ранних публикациях. В августе 1964 г. я вернулся домой из заграничной командировки, чувствуя легкое недомогание. Сначала это была небольшая лихорадка, появление ломоты во всем теле, причем состояние быстро ухудшалось. Через неделю мне уже стало трудно поворачивать шею, ходить, шевелить пальцами, подымать руки.©
http://naturecurative.com/257-kazins-anatomyofdesease/

Сыма Цянь в гл. 63 свих Исторических записках так повествует о встрече
Конфуция с Лао Цзы:

'Конфуций пришел в царство Чжоу, чтобы посоветоваться с Лао Цзы о
ритуалах и поговорить о древних героях. Лао Цзы сказал: 'Все
люди, с которыми ты разговариваешь, давно уже истлели вместе с
костями. От них остались только слова. Когда наступает время,
подходящее для способного человека, он поднимается; если же оно
не наступает, он лишь устало бродит вокруг. Я слышал, что хорошие
купцы держат свои товары глубоко зарытыми в землю, чтобы создать
видимость, что у них ничего нет, а выдающийся человек с
совершенным характером притворяется глупцом. Господин, оставь
свою гордость, свои многочисленные желания, манеры и чрезмерные
претензии. Они не принесут вам никакой пользы, господин! Вот все,
что я должен был сказать вам'. Вернувшись к себе, Конфуций так
поведал своим ученикам о встрече с Лао Цзы: 'Я знаю, что птица
может летать. Я знаю, что рыба может плавать. Знаю также, зверь
может бегать. На то, что бегает, можно смастерить силки; на то,
что плавает, можно изготовить сети; на то, что летает, можно
сделать стрелу. Но дракон, седлающий ветер и поднимающийся в небо
на облаке, выше моего понимания. Сегодня я повстречался с Лао Цзы — как он похож на дракона!''

У меня такое впечатление будто Конфуций встречался с нашим
Читать дальше →

Что не меняется? Не меняется то, что является субъектом проявления. То, что ощущает, то, что мыслит, то, что наблюдает мысль «Я». Но это не является автором ощущений (с этим обычно нет проблем :). Не является автором обусловленностей (можно убедить себя). Не является автором мыслей (с этим некоторые проблемы могут быть :). Не является автором ничего, включая любую мысль прямо сейчас, даже если это «я-мысль» (вот тут обычно и засада). Все, что может быть воспринято — это все феномены. Они изменяются.

Вот этот «внутренний осознаватель себя как себя» — не меняется только потому, что это 100% условность. Нечему меняться. Просто виртуальная отметина в сознании — точка зрения. Условным субъект, чтобы виртуальный мир существования мог быть воспринят с этой условной точки. Чтобы мир выглядел миром, а не «плоской» информацией.

Когда вы смотрите на картину в галерее — предполагается, что вы видите изображенное с определенной точки, так? Эта точка не имеет никаких признаков а ее «координаты» неотделимы от изображенного (они не-два!). Ее наличие позволяет осознавать картину как мы привыкли ее видеть. Если она, эта точка «слетела» ввиду внешнего воздействия
(удар, препараты, энергии, сиддхи итд) — то мир выглядит иным. Но это тот же самый мир. Другого нет и не было.
Формы, феномены, явления саморазвиваются вследствии причин и обусловлены ими. Возможность осознать эти изменения, это развитие — и есть «время».

Границы феноменов и изменения осознаются. И все. Нет ничего чтобы можно было добавить сюда. Какую то сущность. Ей нет тут места.
Итого: есть «пространство сознания»(1) (такая возможность присутствия чего угодно, абсолютно без признаков, чтобы не повлиять на проявленное) и осознание(2) феноменов(3) (явлений), проявленных(воспринятых) в этом сознании).
Чтобы эти явления(3.1) выглядели, имели форму они являются «для» определенной точки(3.2), абсолютно условной точки в этом «виртуальном» мире, которая такой же феномен, только с признаком «субъект». Но он
Читать дальше →

сердце не ум,
ум не сердце,…