Гуру Падма освятил уединенные места как святые места садханы. Он лично побывал во всех концах Тибета и сокрыл бесчисленные клады-терма на благо достойных людей грядущих поколений. Он также схоронил отдельные списки мест, тексты-руководства и ключевые тексты. Для каждого из тех, кому было суждено открыть эти клады, он сделал такое благопожелание: «Да встретит сей (клад) человека, который предназначен кармой! Да будут практиковать это (учение) люди, которым оно предназначено!» Еще он дал три последовательные печати: " Печать сокровища, печать вверения, печать сокрытия". И оставил такие повеления: " Вверено, полностью вверено! Сокрыто, сокрыто как клад! Глубокое, считайте его святыней!"
Гуру Падма сказал: " Да помнят те, кто в будущем встретится с моими учениями-терма, такой завет:
Читать дальше →

Я много лет ношу пальто.
Оно – практически мой очерк.
А впрочем, стих мой лишь про то
как очерк мой размыт, неточен.

Я много лет ношу пальто,
и кисти слились с рукавами,
и участь вся моя про то,
что эта участь – роковая.

И стих отныне мой о том,
что жизнь становится привычкой.
Я много лет ношу пальто.
И этот умысел – трагичен.

Я много лет пальто ношу.
И нет здесь умысла иного,
что я всю жизнь про то пишу,
что к строчке подбираю слово.

Я столько лет ношу, что здесь
важна не совокупность пятен,
но то, что не пальто, а крест
несу. Не крест несу – проклятье.

Я много лет пальто ношу.
Давно потерлось и не ново.
И я всю жизнь о нем пишу,
к нему лишь подбираю слово.

Я столько лет ношу, что ты,
мой пристальный, в совместном торсе
не разглядишь, где чьи черты:
мои, пальто… – наш образ стерся.

Наш образ слился. Столько лет,
ношу, что я про то лишь помню:
что пуговиц вот здесь двух нет,
что пуст карман, что ворот – поднят.

Пальто, прихожая, повтор.
Его надену я на плечи.
И в зеркалах – одно пальто.
Мне отразиться больше нечем.
В приподнятом воротнике
уже не виден подбородок.
Я стал законченным никем.
Сей образ выписан подробней,

чем мой. Чем мой. Не я – пальто
захлопнет дверь, нажмет на кнопку.
Пальто отправиться лифтом
ловить таксо на остановку.

Пальто войдет в продрогший холл.
И прямо в центре ресторана
пальто начнет себя легко
расстегивать… Какая драма!

Постойте… стойте… Что за драм…
К чему здесь замысел
Читать дальше →

img>

Дурак — это человек, который не умеет делать глупости, но делает.

Умный — это человек, который умеет делать глупости, но не делает.

Мудрый — это человек, который умеет делать глупости и делает.

А кто не умеет делать глупости и не делает, тот ничего не умеет и ничего не делает.

© Хань Сян-цзы

Воронеж, ссылка, ночь безгласна,
Упругий бабочки полет…
Свернулось тело на матрасе,
На лбу блестит холодный пот.
Поэт летает в снах звенящих,
Заходит в храмы и дворцы…
Но время раскрутило пращу,
И в воду спрятало концы.
Сухою строчкой в протоколе,
В одном из многих тысяч дел…
Родится бабочкой он в поле,
И доживет что не успел.
ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D0%B0%D0%BD%D0%B4%D0%B5%D0%BB%D1%8C%D1%88%D1%82%D0%B0%D0%BC,_%D0%9E%D1%81%D0%B8%D0%BF_%D0%AD%D0%BC%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%B5%D0%B2%D0%B8%D1%87

Когда любой феномен есть ЭТО, то ЭТО пропадает. Но явленый мир, который остается — это не тот самый мир, что существовал до исчезновения ЭТО. Правда и не какой-то другой. Но воистину сравнить его не с чем ибо даже разделение внутри него уже условно, не говоря уже о том, что сравнение его с «другим» миром вообще эфемерно. Однако мысли о «до» и «после» могут возникать без какого бы то ни было реального до и после

Просто будьте тем, чем вы не можете не быть. Тем что есть сама жизнь. Жизнь не может страдать из-за жизни. Только та жизнь которая воображает, что не хочет быть жизнью — тогда начинаются проблемы…

Истина в пустоте. Когда бросаешь все появляется истина. Она за пределами всего- творчества, поэзии, музыки, настроений, эмоций, медитации… За пределами всего, там ничего нет, пустота и покой, но оттуда все рождается, появляется и творится