Когда бы птицы знать могли
Как люди плачут не имея крыльев
Они бы одолжили им свои
Задаром
Когда бы рыбы знать могли
Как люди в океан нырнуть мечтают
Они бы жабры вынули свои
В подарок
Когда бы Бог предполагал
Что столь трудна дорога станет
Он вместо яблони б сажал
Розарий
Когда бы люди знать могли
что все свершилось
уже навечно
тогда бы жить они могли
без страха вечно

Стоишь ли у витрины магазинной
напротив полированных зеркал,
своей вполне благопристойной мины
разглядывая чувственный оскал, —
в том отраженьи лишь наполовину
свое изображенье ты узнал,
как в павильоне хохота — вагину
напоминает рта мясной провал.
Найдешь ли ты благую середину,
необходимый тот водораздел
меж собственною творческой личиной,
спокойно-царственной и белой, словно мел, —
и отвратительно-багровой образиной,
вместилищем кишащих микротел?

Милый Феликс, прости меня за неудачный художественный ряд. Киска подвернулась под руку. Уж очень похож на образину… бедное животное. Я очень тебя люблю и не хочу расстраивать, но киска такая прикольная!

Как радостно было говорить об ЭТОМ, о ТОМ, ИСТИНЕ, РЕАЛЬНОСТИ,,,,,,,,, ОСОЗНАВАНИИ, слезы умиления наворачивались, дрожь по всему телу, ощущения счастья.
Киевский сатсанг даром не прошел — фонарик потух, шарик сдулся – «БОЛЬШОЙ БРАТ», за которым прятался «МАЛЕНЬКИЙ»- приказал долго жить. ХА-ХА-ХА-ХА-ХА.
« МАЛЕНЬКИЙ» в тоске, в КОРОБКЕ, да на ТУАЛЕТНОЙ БУМАГЕ долго не протянет.
Мантру поет – МАНГО называется. Может кто знает, как помочь «бедняге»?
Но самое интересное, что это все осознается, ну просто вот так как есть.
СПАСИБО МАСТЕР!!!

С умом младенца, с тельцем старика —
опять я там, где братские могилы.
И я устал. И не имея силы,
моя не поднимается рука,
чтоб эти плиты, ржавые слегка,
крестное знаменье как знаменем накрыло.
Какой бедою удесятерило
печаль дрожащих лепестков венка?
Так слезы мреют в глубине зрачков
и говорят о грусти необъятной
красноречивей бесполезных слов.
Но жизни всей разрозненные пятна
слагаются лишь здесь в прообраз цельный.
Сказать ее нельзя членораздельней.

Автор — это такой хитрый файл…
Который не может быть найден…
Не может быть открыт, прочитан…
ПОТОМУ ЧТО НИКОГДА НЕ СУЩЕСТВОВАЛ!

Но каждая страничка, каждый текст…
И каждая фраза содержит ссылку на «ЕГО»!
И в любом месте на «ЕГО» можно кликнуть…
Но снова попадаешь на новые странички…
Где снова пестрят ссылки на «ЕГО»!

Это не разоблачение и не убийство…
Это развитие файловой системы
Через привлечение инвестиций!..
Давай и ты — найди "ЕГО"!..

Познакомитесь с хорошим поэтом. Его судьба это тоже указатель.

Вечное стояние
солнца над рекой —
противостояние
одного — другой.
Это состояние
не понять — кому?
Целым состоянием
отвечать — ему.
Вызов неотвеченный
выслушать? молчать?
Звонкою затрещиной
на лицо — печать!
Вечное стояние
в башмаках худых.
Жить не в состоянии?
В реченьку — бултых!

www.newkamera.de/vasiliev/vasiliev_01.html

Друзья, решил описать некоторых обнаруженных «паразитов».
Описания достаточно субъективные, неполные и шутливые. Пищевая цепочка паразитов очень сложна, запутана и зависит от носителя.
Описания не претендуют на истину и реальность)

Ждун тоскливый — сущность живучая. Любит сидеть и ждать милости, духовных переживаний, и прочих кайфушных няшек для подтверждения, что он уже ТО. Может породиться «понимаком»(см. ниже), либо быть убитым «понимаком» через понимание, что «ждуну» нет возможности ждать или не ждать. Тут же умирает от тоски, иногда вызывая у носителя вопль «Да пошло оно все...!!!» «Ждун» склонен к частому перерождению.

Понимак вопящий — очень живучий и хищный гад. Но полезный как пожиратель других паразитов. Часто радуется «пониманию» и заставляет носителя вопить «Понял!!!». Потом носитель устает и расстраивается. В лучшем случае «понимак» кончает жизнь самоубийством через понимание «понимака», или непонимание «понимака». В худшем — трансформируется в «ждуна тоскливого». Как правило, «понимак вопящий», наиболее трудно выводимый паразит на определенном этапе жизни носителя и занимает в пищевой цепочке паразитов самую верхнюю ступень.

Дуалист недалекий — паразитирует на «понимаке», блокируя возможность понимака понять, что не действие — это тоже действие. «Дуалист» имеет очень широкий спектр поражения функций «понимака». Отравляя «понимака», «дуалист» очень замедляет излечение носителя. Уничтожается имунной системой «понимака».

Знахарь обыкновенный — ужасно живучий гад. Носит броню «моих знаний» из области науки или духовных учений. Убивается только «понимаком», но и потом, еще долго конвульсивно дергается и иногда оживает. Если «знахарь» не убивается, он паразитуирует на носителе вечно, достигая огромных размеров.

Кайфушник радостный — часто вылупляется из останков, сожранного «понимаком», «ждуна». Порождается носителем, после затяжной депрессии, вызванной «ждуном». Паразит фантомный, приятный и безобидный. Погибает сам.

Жрец-эго
Читать дальше →

Дамы и господа! Я рад вам всем! Безумно! Но мне тесно! А за сему пока! Но я с вами не отделен… Привет всем и пока!!!

Набросав впопыхах изображение, через окошко отслеживая уходящую тональность и следующую за ней минуту, полную только пульсирующей всем объемом тишины, наполняющую до краев железную бочку, с плавающем в ее границах спичечным коробком, в свою очередь заполненным до краев, с легкой рябью просыпающегося чувства, полного нежности, безмятежной причудливой снежинкой, порхающей над замерзшим и от этого ставшим еще более прекрасным цветком, наподобие махаона, тени махаона на стене, уходящей в небо, сливающейся с синевой, переходящей в фиолет. Монументально транслируя в пространство все ту же пульсирующую разными цветами картину, в такт извилистой и приятно прилипающей к телу души мелодии ушедших лет, стекающей с патифонной пластинки безпрепятственно в испаряющуюся лужицу, отражающую небо и птиц грациозных, головокружительно опьяняя и без того непросыхающего от постоянно принимаемой информации телеграфиста, контролера, деятеля, пограничника, наблюдателя, автора, меня и не меня- БЫТИЕ продолжает БЫТЬ.

Все в этом мире сегодня тут- а завтра там,
Все с похмелья на могиле власть дают слезам,
Где-то очень-очень рядом — падала звезда,
Только эта песня стара- кончились слова,
И сегодня мы рыдаем — нету больше сил,
И с распухшими глазами-смотрим в новый мир,
Наш-то был рожден для счастья-этот для беды,
После двух часов ненастья-путаем следы,
Заволакивает тропки бирюзовой тишиной,
Наша жизнь от третьей стопки- к топке роковой.