Остаётся ли после окончательного понимания какое-нибудь чувство «я» в универсальном смысле?
Не так, как ощущает универсальное «я» ищущий. Это уже невозможно, потому что ищущий, как отдельный элемент, ощущающий эту универсальность, исчез.

Когда чувство авторства исчезает, возникает ли ощущение, что всё происходит спонтанно и совершенно?
Нет. Вторичная оценка, определяющая, что всё происходит спонтанно, в совершенстве, не возникает. Просветлённый реагирует напрямую в данный момент, просто как инструмент реагирования, но не испытывает соответствующих ощущений.

Испытывает ли просветлённый эмоции, как прежде?
Да, прямо и сильно, потому что организм — это инструмент эмоций.
Человеческий механизм тела-ума содержит в себе эмоциональную составляющую. Некоторые более эмоциональны, другие более интеллектуальны, а третьи более склонны к действиям. Баланс этих элементов различен в разных организмах. Этот баланс характеризует человеческий организм, независимо от наличия в нём чувства личного авторства. Однако, когда чувство личного авторства исчезает, эти элементы могут выражаться без каких-либо ограничений.

Обычный человек, лажается и думает, что может научиться не лажаться!..
«Достигший» лажается, но считает, что уже никогда не лажается!..
Мастер лажается и знает, что это неизбежно!..

Из книга Чака Ч. «Новые очки»
Ты можешь только изменить свой опыт этой реальности. За сорок три года я получил реальный опыт, но к реальности это не имеет никакого отношения. А она пришла ко мне в кровати, в январе 1946-го, но я тогда не знал об этом. Не знал. Я узнал об этом спустя какое-то время. Сразу после разговора со мной моя жена поняла, что что-то произошло. Я не знал; зато она знала. Потому что я позвал её и сказал: «Милая (а ведь она собиралась разводиться со мной), для меня больше не имеет абсолютно никакого значения, буду ли я жить под этой крышей. Это не важно. Пока мы живы, я больше никогда ничего у тебя не попрошу, кроме одного. Если я могу хоть что-то дать тебе в этой жизни, позволь мне сделать это». На этом мы закрыли тему и больше никогда не возвращались к ней. Она знала, что что-то произошло, а я не знал. Я позвал детей и сказал: «Мальчики, в этом доме больше нет отца. Вы можете не любить меня и не слушаться. Пока вы живы, я не попрошу у вас ничего, кроме одного. Если у меня есть хоть что-то, будь то деньги, совет или кровь, которые помогут вам в жизни, позвольте мне дать это вам». И мы закрыли эту тему и больше никогда к ней не возвращались. Они были слишком молоды, чтобы знать, что что-то произошло со мной.

Мы навешиваем ярлыки на различные аспекты Сознания, чтобы иметьвозможность идентифицировать их. Да, всё есть Сознание, — всё. Но если мы остановимся на этом, мы не сможем функционировать, потому что не сможем узнать, что есть что. Мы не сможем говорить, не сможем двигаться, потому что не будет «нас», которые могли бы двигаться в каком-то пространстве. В проявленном мире есть и Целостность, и видимость разделённости. Видимость разделённости — это часть Целого.
Организм, называемый просветлённым, не знает, что это Целое. Этот организм переживает разделённость, но он есть Целое. Поэтому конфликт видимого и Целого не возникает. Они сосуществуют. Видимость разделённости — неотъемлемая часть танца жизни. Это средство, с помощью которого происходит всевозможная вовлечённость. Да, это приводит к невероятному страданию, но в жизни также бывают потрясающие события и возможности. Это существует. Почему оно существует, можно только строить гипотезы, но оно существует. В этом всё дело. Это аспект «того, что есть». Концептуальные инструменты, существующие для нашего понимания и функционирования в проявленном мире, не обязательно негативные. Вся структура жизни выстроена на концепциях. Мы можем говорить, что концепции — это ограничения, но ограничения необходимы для функционирования организма. Еели бы организм воспринимал всё, должен был бы обрабатывать всю информацию без концептуальных ограничений, мозг изжарился бы в одно мгновение. Слишком много всего происходит одновременно, чтобы
Читать дальше →

Посиди спокойно, и ты поймёшь, сколь суетны повседневные заботы. Помолчи немного и ты поймёшь, сколь пусты повседневные речи. Откажись от обыденных хлопот, и ты поймёшь, как много сил люди растрачивают зря. Затвори свои ворота, и ты поймёшь, как обременительны узы знакомств. Имей мало желаний, и ты поймёшь, почему столь многочисленны болезни рода человеческого. Будь человечнее, и ты поймёшь, как бездушны обыкновенные люди…

Любовь возникает не из-за объекта, а из-за твоего безмысленного внимания к нему.

Во-первых, у вас в уме не должно быть ничего, кроме этого желания. У вас не должно быть никаких других желаний, ничего пленяющего вас, ничего, что сдерживает ваше желание обрести свободу. Другие желания опять затянут вас в круговорот рождений и смертей.
В конечном итоге вы решаете вернуться к Истоку — отстранив все препятствия, убрав все, что вас отвлекает. Вы твердо решили. Вы приняли свое решение сознательно, и вы сознаете, куда направляетесь. Вы четко осознаете сделанный вами выбор.
Теперь вы впервые в жизни остались наедине со своим сознанием. Если у вас осталось хоть малейшее желание заниматься еще чем-то, значит, вы повернулись к свободе спиной. А ведь у вас за плечами было не менее тридцати пяти миллионов лет! Когда-то вы повернулись спиной к свободе, но теперь, по прошествии тридцати пяти миллионов лет, вы опять близки к ней.
Глядя прямо на ТО, на это желание, искатель истины сталкивается лицом к лицу со своим сознанием, со своим садгуру. Теперь сознание отражает себя.
Это отражение сознания на самом искателе, оставшемся с ним наедине.
Сам искатель являет собой отражение истины, отражение сознания.
Отражение сжигает желание. Всё. Желания больше нет. Вы пришли с желанием обрести свободу. Когда цель достигнута, желание исчезает. Так кто же остается? Сознание, отражающееся в своем собственном сознании. Нет различий между Брахманом внутри вас и снаружи.
Вы искали его повсюду и не находили, потому что он пребывает внутри вас. В каждом сердце.
А там вы никогда не искали.
Заглянув в свое сердце, вы завершили этот поиск. Именно здесь заканчивается ваш путь.
Что бы это ни было — «цикл», «карма», «судьба», — здесь всему этому конец.
Читать дальше →

Когда ты был малышом тебя стали учить вешать на мир бирки. «Это мама, это папа, это кака.» Ты вырос и теперь живёшь в огромной куче бирок, на вершине которой рядом с небольшой кучкой мусора главная бирка. Бирка «Я».

Посмотри мне в глаза. Ты ведь помнишь, ты помнишь?
Если нет — притворись, или, лучше, молчи.
Разобьется в стекло эта странная полночь.
Ее звон мне напомнит, как пели мечи.

И свет неба расскажет, как ярко сияли
В глазах братьев моих звезды прочих миров.
И как небо, насквозь, продырявив, летали
Мы, Драконы! Мы были там вместо богов.

Ты не знаешь? Не ври, я же вижу, что знаешь.
Но боишься. Не бойся хотя б в этот раз.
Что узор на моей чешуе тебе скажет,
И цвет крыльев, и блеск немигающих глаз?

Я тебя узнаю, и оттенок, и силу.
Я тебя признаю. Ты — мой огненный брат.
Посмотри: манит небо, оно так красиво!
Полетим же навстречу, посмотрим закат.

Лишь поверь. Ты же лучше, сильнее и чище,
Благородней, добрее, чем весь этот мир.
Как мы здесь, и откуда? Никто нас не ищет,
Мы зажаты в тела, цепи, стены квартир.

Замурованы жизнью по самые крылья.
Рвись со мной. Мы все вместе прорвем этот плен!
То, что нынче легенда, тогда было былью!
Слышишь, как гнев стучит, поднимаясь из вен?

Слышишь зов? Так взывает к тебе твое племя.
Расчехляй свои крылья. И счастье — не сон!
Только вспомни, прими, нынче самое время,
Кто ты был, кто ты есть, кем ты будешь ДРАКОН…

Когда-то в Казвине была большая мода на татуировки. Люди выкалывали на своих руках, плечах и спинах изображения барсов, пантер и других могучих зверей. Выполнял эти татуировки некий банщик, и однажды к нему явился один казвинец и сказал, что он хочет украсить себя рисунком. — Что же мне выколоть на тебе и где? — спросил банщик. — Укрась мою плоть изображением царя зверей, — отвечал заказчик. — Я родился под созвездием Льва и хочу теперь с твоей помощью сам превратиться в льва, поэтому не жалей своей синей краски, банщик! — Где же всё-таки мне делать выколку? — не унимался банщик. — Выколи мне льва на спине, и я буду храбр и вынослив, как лев, и в застолье, и на поле брани. Когда же банщик вонзил в спину казвинца свою первую иглу, тот вздрогнул и закричал от боли: — Что ты там колешь, банщик? — Изображаю льва, как ты хотел, — отвечал банщик. — А с какой части льва ты начал его изображение? — спросил казвинец. — С хвоста, — был ему ответ. Тогда казвинец сказал: — Начни с более существенных частей льва. Мой лев обойдётся без хвоста. Выслушав его, банщик снова вонзил ему в спину свою иглу. — А теперь что ты делаешь? — снова спросил казвинец. — Теперь я изображаю львиное ухо, — отвечал банщик. — Моему льву не нужен слух, — я сам буду слушать за него. А раз не нужен слух, то не нужно и ухо, — вскричал казвинец, а когда в его спину вонзилась следующая игла, в отчаянии спросил: — Что же ты вытворяешь сейчас? Отчего мне так больно? — Выкалываю живот льва, половина его уже готова, —
Читать дальше →