«Практика начинается с сильного желания измениться, стать другим.
Мы хотим постичь, кто мы такие на самом деле и что такое окружающий мир.
Это желание должно быть сильным, оно должно преследовать нас неотступно, поскольку лишь в таком желании заключено достаточно энергии для начала серьёзной внутренней работы.
Если такого желания нет, а существует лишь любопытство в отношении духовного пути, то его лучше удовлетворить, читая книги или общаясь с людьми, ушедшими на этом пути дальше нас.

Читать дальше →

В: Как освободиться от чувства “я”?

М: Вы должны поработать с чувством “я”, если хотите освободиться от него. Наблюдайте его в покое и в действии, как оно начинается и когда заканчивается, чего хочет и как добивается этого, до тех пор пока не увидите ясно и не поймёте полностью.

Читать дальше →

В: Почему я представляю себя таким несчастным?

М: Исключительно по привычке. Измените своё отношение и свой способ мышления, приглядитесь к ним, изучите их внимательно. Вы связаны из-за невнимательности. Внимание освобождает.

Читать дальше →

В: Почему я вообще воображаю?
М: Свет сознания проходит через плёнку памяти и проецирует картинки на ваш ум.
Из-за несовершенного и беспорядочного состояния вашего ума то, что вы воспринимаете, искажается и окрашивается вашими чувствами приятного и неприятного.

Читать дальше →

Читать дальше →

«АДВАЙТА» – это не только мистическая Традиция!..
Это финал, это выражение и завершение – всех Учений!..
Это именно ТО, что скажут тебе на ухо в тишине…
После многих лет послушания и тяжелых практик…
Дрожащим голосом – твои Учителя…

И, кстати, не факт, что ты ЭТО – услышишь…
Мы говорим об ЭТОМ сразу – в первый день…
Результат – тот же, и знаешь почему?!
НЕ ФАКТ, ЧТО ЕСТЬ КОМУ СЛЫШАТЬ!..
Что, не услышал, повторить?!

Конец двойственности там, где может быть любовь. Где нет «я», которое что-то любит или не любит: это конец страдания. Потому что это конец страдающего. До тех пор пока есть «я», которое любит себя или что-то другое, есть страдание и страсть. И любовь к себе есть начало этого страдания.


Читать дальше →

Не нужно бояться быть Собой. Только если Вы будете Собой, Божественное засияет в Вас и будет действовать через Вас.А если, напротив, Вы закроетесь и будете осторожными, что Вы делаете с Собой? Вы делаете себя слабым и хилым. Это большая Работа. В Вашем Сердце много Любви. Не закрывайте его! Не ограничивайте его! Откройте свой Ум! Наполните его Божественным! Когда ваш Ум открыт, ваше Сердце автоматически будет отражать эту Любовь.

Когда не замечаем сами
Себя в огромном гулком храме,
Как зачарованные дети,-
Нам Бог становится заметен.

И так просторно, так высоко,
Как будто ни границ, ни срока,

Вот так, как было до начала,
Так, будто нас уже не стало.

Нет больше смертных, нет убогих,
Нет жалких… Где же мы?
Мы в Боге.

А почему, собственно? И какая такая наука должна дать на этот вопрос вразумительный ответ. Эта наука –этика, но она заблудилась в трех соснах Нрав-ственности, добра и зла. Вот как определяет мораль и нравственность БСЭ ( Большая Советская Энциклопедия):

«Мораль (лат. moralis -нравственный, от mos, множественное число mores — обычаи, нравы, поведение), нравственность, один из основных способов нормативной регуляции действий человека в обществе; особая форма общественного сознания и вид общественных отношений (моральные отношения);
(* т.е. мораль и нравственность, по определению из БСЭ, являются синонимами).
… Мораль принадлежит к числу основных типов нормативной регуляции, таких, как право, обычаи, традиции и др., пересекается с ними и в то же время существенно отличается от них…»

Вот в этом–то и сокрыт корень зла. За все время своего существования человечество так и не вняло своим Учителям и до сих пор не может отличить Нрав-ственность от морали.

Мораль это индивидуальное наше мерило добра и зла. Это мерило отражает нашу меру Сути, с которой мы приходим в этот мир. Эта мера Сути есть смесь, коктейль из меры понимания нами Истины и меры нашего заблуждения относительно Ее. Мера нашего заблуждения относительно Истины может называться мерой влияния на нас приРоды, мерой Диавола. Это Диавол нашептывает нам, что хорошо, что не очень, а что и вовсе дерьмо с нашей индивидуальной точки зрения. Вот поэтому мораль, как мера влияния на нас Диавола обосновывает, подводит опору под гнусные дела наши… Мораль считает нормальным съесть другого-чуждого нам человека, поскольку у него иной цвет кожи, иной овал носа или иной образ мысли. «На кол его!»- кричат воинствующие псы разных мастей. «Съесть, сожрать или по крайней мере удавить» «Нет человека –нет проблемы!»- это все гримасы морали.
Жизнь по понятиям, законы и конституции государств есть в большей степени отражение общественной морали, как меры деления на добро и зло, диктуемые нам Диаволом, но не Богом.

Нравственность же категория совсем другого Плана. Она от Бога и дана нам, как норма поведения. Смотрите, мы говорим Нрав-ственность, а на санскрите есть понятие Варн-а, Варн-а Дхарма. Это нормы поведения для различных групп:

» Варна-дхарма определяет обязательства и ответственность индивидуума перед страной, социумом, общиной, классом, профессиональной группой и семьей.»

Эти нормы поведения исходят из Заповедей Господа таких как Нагорная Проповедь.

Но Варна –Дхарма это составляющая часть Дхармы, которую должно соблюдать все сущее. Камень тысячелетия возлегающий на берегу лесного озера есть Праведник, которому стоит поклониться и поучиться исполнению им его дхармы – дхармы для данной формы и имени. Лев, пожирающий свою жертву, также поступает по своей дхарме, а значит и ведет нравственный образ жизни. А вот людоеды из племени «мням-мням» еще не оправились от пребывания в животном царстве и поэтому попутали нравственность этого царства с моралью человеческого облика. То что является нормой, Нрав-ственностью для хищника, не приемлемо с точки зрения Нрав-ственности для человеческого сообщества. Но беда –то в том, что аборигены, съевшие Кука, не одиноки в своих диавольских заблуждениях. Современные воинствующие псы всех мастей, о которых говорил Иисус, готовы сожрать инакомыслящего только за то, что он осмелился высказывать что-то, выходящее за рамки их узколобых, животных представлений. Но « Устрашусь ли чего, коли верую?»