Г.О. — Кабуки

Сегодня я услышала “Парк, как парк… ничего особенного! Дворец, как дворец- тоже ничего особенного! Я уже видела и красивее!”.
Теперь ты понимаешь, что отравляет тебе аромат цветов, просмотр фильмов и много другое?! Ты носишься с фотографиями, и смотришь через них на мир — ой, могло бы быть и лучше! Что уж говорить о небе, о лужах, что так красиво отражают уже привычные улочки…остались без внимания! Всё внимание там- в фотографиях, которые КАЖЕТСЯ делают ТВОЮ жизнь особенной, наполняют опытом: “Ах, я видел самый красивый дворец”… а на деле лишая красок НАСТОЯЩЕГО опыта (опыта, который а настоящем!).
Ничто не интересно, когда в мыслях весь интерес…

Там, где есть любовь, не остается место для споров,
Потому что начинается акт любви, где каждое слово и мысль совершенны!
Что можно о ней сказать? Ничего! Любимый улыбается, птички поют, дождик крапает!

Самая простая вещь становится самой сложной
Только ради того, чтоб накал страстей не прекращался…
Прощение- такое легкое и порой такое не простое!
Хотя шаг к нему сложно и шагом то назвать!
Прощаю Тебя, Прощаю себя, все проступки и слова- и уже дышишь свободно,
Пробка вылетела, и сердце открыто для Любви…

Спешил фо для Х-Дима,
ну и для прочей паствы __ — кусайте, куки, кусайте, ХААА )))

Практика проста…

… сядь, узззбогойся и подумай,
а что я такого сделал, чтобы изменить кого-либо, думай-смотри и потихому отьезжай на себя самого, А ЧТО Я такого сделал, чтоб изменить… хотя б самого себя…

… уверяю,

любого из вас… накроет за час,

УУУЕЛКАМ В ПРАКТИКУМ.

Вы настолько духовны, что вам насрать на то, что происходит в мире?

Вы, надо полагать, выше этой мирской суеты?

Как-то раз Платон, по обыкновению своему, витал в идеях и изобретал названия для «стольности» и «чашности», Диоген сказал: «А я вот, Платонушка, стол и чашу вижу, а стольности и чашности, ну хоть убей, а не вижу». На что Платон сразу же обиделся и, в присущем ему духе противоречия, ответил товарищу: «Это понятно, чтобы видеть стол и чашу, нужны глаза, которые у тебя есть; а чтобы видеть стольность и чашность, нужен разум, которого у тебя, Диогенушка, нет». А потом пришёл Пелевин в костюме Чапаева, разнял раскрасневшихся из-за когнитивного диссонанса и взаимных тумаков философов, поставил всех к стенке и разбуддил.

«Антология кинизма» (из успешно не вошедшего)

Век живи, век учись — дураком помрёшь. (киническая народная хохма)

Алан Уоттс — Природа сознания (часть 1)
Алан Уоттс — Природа сознания (часть 2)
Алан Уоттс — Природа сознания (часть 3)
Алан Уоттс — Природа сознания (часть 4)

Мысли как облака, они текут, свободные, изменчивые, рождаясь и тая в голубом небе. Но вдруг, какое, то облако начинает темнеть и тяжелеть, оно расползается на все небо, наливается мрачной силой, сверкает молниями и грохочет громом. Так и мысль приобретающая важность становится моей и мной. Ее четкость и определенность создает меня, страдающего, негодующего, восторженного, растерянного, смелого, страшащегося и множество других. Возникает Я-ТАКОЙ, отдельный от мира, вступающий с ним в отношения, желающий его контролировать и страдающий от невозможности это делать. На «чистые земли» природы ума наползает тень. Но вот парадокс- эта тень состоит из тучи и освещающего ее солнца. И тень и туча указывают на свет солнца, неизменный и не прекращающийся. Так, каждая мысль указывает на познающую природу, условно расщепленную на объект и субъект. Этот субъект Я. Поэтому, в самоисследовании, задается вопрос, для кого пришла эта мысль, но точнее спросить, без чего не возможна регистрация этой мысли? Конечно без субъекта, который по умолчанию ЕСТЬ. Это ЕСТЬ наполнено энергией и верой в реальную отдельность. Оно, как ледяной остров окруженный океаном небытия. Мысль, возвращенная к своему началу, осознается как номинальный субъект. Остров тает, грозовое облако исходит дождем. Остается только бескрайний «океан», состоящий из текучих волн, застывающих на время в острова, только «небо» наполненное светом и облаками. Я, порождаемое с каждой мыслью, становится поистине номинальным, из источника формы, оно превращается в ее условный центр, то есть тем, чем оно всегда и было.
Это практика самоиследования, в которой вначале осознается Я-ТАКОЙ, потом Я-ЕСТЬ и наконец Я, не имеющее противопоставления как не Я. Безусильнное вспоминание о Я, к которому возвращаешься от каждой мысли, в том числе и от мысли, что есть Я, спрашивающий о том, что есть Я.

Мы надеваем маску на ничто,
Ее собою называя.
Себя, в себе не узнавая.

Вот Я гордец, а вот печальник Я,
Вот злюсь, иль радуюсь
Читать дальше →

Из ниоткуда в никуда
Течет прозрачная вода
Из ниоткуда в никуда
Летит беспечная звезда
Из ниоткуда в никуда
Проходим мы по кромке дней…
Из неоткуда никуда
Еще слышней, ещё ясней…

Слепому не узнать зарю,
Слепой, слепым я говорю:
«Когда коснётся Солнце щёк,
Смотрите в небо, на восток!»