Понятие собственности, разделение мира на мое и чужое, является одним из базовых в процессе социализации человека.
Причем собственностью становится практически все.
Предметы, имущество. С ними понятно.
Окружающие люди. Мужья, жены, дети, родители.
Брачные узы — не что иное, как символ собственности. Ревность — крайнее проявление собственнического чувства, в экстремуме выражающееся в разрушении предмета «любви» («так не доставайся же ты никому!»)

Человек пытается сделать своей собственностью и собственный образ в сознании другого человека. Подчинить этот образ своей воле, формировать его по собственному желанию.
Попробуйте вполне серьезно сказать другому: «Ты же полный дурак! Законченный идиот!»
Ответная агрессия будет намного острее, чем в случае, если вы заберете у него 100 рублей.
Казалось бы, на планете 8 млрд.людей… 8 млрд. мнений о тебе любимом.
Кто-то думает, что ты дурак! Что из этого?..
Но мы не можем этого допустить! Мы вступаем в конфликт, доказывая себе и собеседнику, что он сам ничтожество, не имеющее права нас оценивать.

Особенно забавно выглядит, когда люди, создающие и поддерживающие образ собственного просветления, знания основы и еще невесть чего, начинают ожесточенно сражаться за этот образ с теми, кто отказывается его поддерживать, а тем более подвергает скепсису. Атака на собственный образ магическим образом сдувает просветленность и обнажает базовые эгоистические стереотипы, основанные на чувстве
Читать дальше →

В горах есть храм Огнепоклонников, где каждые сорок дней принимают группы людей, жаждущих излечения, главным образом летом, потому что зимой туда невозможно добраться.Во мне созрело решение отправиться туда и увидеть собственными глазами, как происходит чудодейственное исцеление.Мы договорились поехать вместе с моими приятелями: режиссером и телеоператором. Они работали на республиканском телевидении и делали программу «Мир вокруг нас».
Читать дальше →

Воть!

Счастье — эмоциональное состояние глубокой беззаботности, восторга, любования красотой от воспринимаемого, чем бы оно не являлось, интереса от любых собственных действий, и ощущение избытка энергии для того, чтобы эти действия продолжать сколь угодно долго, сохраняя это эмоциональное состояние.

Огромный астероид таки врезался в луну. Она раскололась, и тот кусок, что с невидимой стороной, упал на землю. Ось земли сместилась. Цунами многократно обошло землю несколько раз и смыло все что можно. Огромные тучи пыли закрыли солнце, наступила тьма и холод. Оставшиеся люди залезли под землю и выходят наружу только по очень важным делам.

И вот мы видим заснеженный, холодный Нью-Йорк, здания которого уже мертвы пустыми глазницами разбитых окон, и идущего по улице человека. Он укутан в какие-то отрепья и на лице у него тканевая маска. Короновирус то никто не отменял. И человек идёт делать прививку.

Потому что он услышал по радио:

«Меня зовут Роберт Невилл. Я единственный выживший оставшийся в Нью-Йорке. Я выхожу в эфир на средних волнах. Я приезжаю в южный морской порт каждый день, в полдень. Если еще есть кто-то живой, если кто-то выжил… Я могу дать Вам еду, предоставить убежище, обеспечить безопасность. У меня есть вакцина „Sputnik v“. Если меня кто-нибудь слышит, кто-нибудь… Отзовитесь. Вы не одиноки».

Цитата.

«Вот куда уже привели меня мои размышления, когда, как я упоминал, на лабораторном столе забрезжил путеводный свет. Я начал осознавать глубже, чем кто-либо это осознавал прежде, всю зыбкую нематериальность, всю облачную бесплотность столь неизменного на вид тела, в которое мы облечены. Я обнаружил, что некоторые вещества обладают свойством колебать и преображать эту мышечную оболочку, как ветер, играющий с занавесками в беседке. <…> Я не только распознал в моем теле всего лишь эманацию и ореол неких сил, составляющих мой дух, но и сумел приготовить препарат, с помощью которого эти силы лишались верховной власти, и возникал второй облик, который точно так же принадлежал мне, хотя он был выражением и нес на себе печать одних низших элементов моей души.[42]

Я долго колебался, прежде чем рискнул подвергнуть эту теорию проверке практикой. Я знал, что опыт легко может кончиться моей смертью: ведь средство, столь полно подчиняющее себе самый оплот человеческой личности, могло вовсе уничтожить призрачный ковчег духа, который я надеялся с его помощью только преобразить, — увеличение дозы на ничтожнейшую частицу, мельчайшая заминка в решительный момент неизбежно привели бы к роковому результату. Однако соблазн воспользоваться столь необыкновенным, столь неслыханным открытием в конце концов возобладал над всеми опасениями. Я уже давно изготовил тинктуру, купил у некой оптовой фирмы значительное количество той соли, которая, как показали мои опыты, была последним необходимым ингредиентом, и вот в одну проклятую ночь я смешал элементы, увидел, как они закипели и задымились в стакане, а когда реакция завершилась, я, забыв про страх, выпил стакан до дна.

Тотчас я почувствовал мучительную боль, ломоту в костях, тягостную дурноту и такой ужас, какого человеку не дано испытать ни в час рождения, ни в час смерти. Затем эта агония внезапно прекратилась, и я пришел в себя, словно после тяжелой болезни. Все мои ощущения как-то переменились, стали новыми, а потому неописуемо
Читать дальше →

Что такое техническое просветление, мы разобрали.

На мой взгляд, есть еще физическое просветление. Это когда ты так устаешь физически, что хочется просто закрыть глаза и прилечь.

Мысли есть. Пот есть. Скрип есть. Боль в теле может быть. Нет страдания и горя. Если бы ты в этот момент умер, это было бы естественно и «приятно». Ну, может и не то чтобы приятно, а логично, закономерно и целесообразно.

Мысли становятся вязкими. Гы. Застревают в самом начале зарождения. А те что пробиваются наружу, переформатируются в одну главную мысль, которая звучит так: «Похуй».

Я знаю, что вы знаете, что есть такой фильм. Тринадцатый этаж. Кстати — хороший. Но я не о фильме. Я расскажу эпизод, который произошел сегодня и который я назвал — тринадцатый этаж.

Ближе к вечеру я возвращался домой по заснеженному двору и когда открывал дверь подъезда магнитным ключём, за мной в проем проскочил мужчина. У него не было ключа и он ждал кого то, кто помог бы ему зайти. Я вызвал лифт, мужчина стоял рядом и тоже ждал, когда кабина опустится на первый этаж. Дверь открылась, мы зашли и я нажал кнопку девятого этажа. Обычно каждый нажимает свой этаж и лифт по очереди останавливается в указанных точках. Я нажал, а мужчина замешкался. «Ну значит он выше едет и дожмет потом», — подумал я. И тут мужчина, явно чем то смущённый, сказал: «А мне тринадцатый». Я посмотрел на панель с кнопками и сказал: «У нас десятиэтажный дом».

— Я вижу, — сказал удивленно мужчина, рассматривая кнопку «10». — Но мне нужно на тринадцатый.

Честно говоря, я не удивился. Почему-то я воспринял это как должное и когда вышел на своем девятом этаже десятиэтажного дома, подумал: " Клёво. Чо. Мужик едет на тринадцатый. Может я просто чего-то не знаю. Нельзя же знать
Читать дальше →

Я всегда был подвержен чему-то вроде легких, но неизлечимых галлюцинаций. Одни из них слуховые, другие зрительные, а проку от них нет никакого. Вещие голоса, останавливавшие Сократа и понукавшие Жанну д'Арк, сводятся в моем случае к тем обрывочным пустякам, которые – подняв телефонную трубку – тотчас прихлопываешь, не желая подслушивать чужой вздор. Так, перед отходом ко сну, но в полном еще сознании, я часто слышу, как в смежном отделении мозга непринужденно идет какая-то странная однобокая беседа, никак не относящаяся к действительному течению моей мысли. Присоединяется, иначе говоря, неизвестный абонент, безличный паразит; его трезвый, совершенно посторонний голос произносит слова и фразы, ко мне не обращенные и содержания столь плоского, что не решаюсь привести пример, дабы нечаянно не заострить хоть слабым смыслом тупость этого бубнения.