Давай согласуем. Вот этого Ты я и называю сновидящим. Сновидение как активный принцип разворачивается с осознающего, Тебя. До этого нет ничего подобного, никакой сцены.
В глубоком сне Ты не знаешь, что существуешь. Не в смысле интеллектуального знания. Не в смысле языка, образов и чувственных впечатлений. Да и зачем? Тебя это интересует только тогда, когда присутствует «сомневающийся». Где в глубоком сне «сомневающийся»? Где в глубоком сне этот трус, которым, как Тебе кажется, Ты являешься сейчас? Есть там трус? Ты испытываешь страх в глубоком сне?
Нет? Ну вот. Тогда Ты можешь сказать, что Твоя (истинная) природа – это свобода от страха. Ее ничто и никто кнутом не подстегивает.
Вопрошающий: Но ведь я совершенно не могу быть уверен в этом. Откуда мне знать, испытываю ли я страх в глубоком сне, если я не осознаю ничего?
Карл: Это Я и говорю: это никого не волнует. Волнующегося это волнует только сейчас, потому что он бодрствует. Как только волнующийся просыпается, его начинает что-то волновать. Он волнуется о том, каков он, волнующийся, есть ли волнующийся в глубоком сне и так далее, и тому подобное. Но это волнует волнующегося только тогда, когда он бодрствует. А так его нет. Ничто не волнуется о том, что «тебя» нет, когда нет никакого волнующегося. Все понятно? Нет? Не имеет значения. Я тоже.
Свобода непостижима. Ее невозможно контролировать. Ни одна мысль не может прикоснуться к ней. Как и ни одно чувство. Ни одна попытка восприятия. В ней просто нет ничего для восприятия. Она есть и останется абсолютно непостижимой. Это есть Ты: совершенная непостижимость.
Это же великолепно: радость быть Тем, что непостижимо.
Если бы Ты действительно был постижим, то был бы контролируем. И это было бы тюрьмой. Тебе стоило бы сразу убить Себя. Но, слава тебе, Господи, Ты не только непостижим, но и необусловлен и неубиваем. Одно только представление о том, что Ты способен постичь Себя, – уже ад. А эта Твоя невоспринимаемость и ненаходимость – абсолютное расслабление.
Попробуй-ка поймать время! Ты не найдешь его. Время – это идея двойственности: того, что переживающий отделен от переживаемого, – это называется временем, отделенностью. Так называемая отделенность видящего от видимого. Это та самая змея: идея существования того, кто может быть отягощен или соблазнен чем-то другим. Это та самая ноша, которую Ты постоянно таскаешь с «собой»: идея того, что Ты отличен от мира. Что Ты уязвим.
Когда Ты познаешь, что Ты есть То, чем является видящий, видение и видимое, то остается Бытие. То, чем являешься Ты, чем является жизнь, которое испытывает переживания Себя в качестве всего этого, никогда не сможет быть повреждено тем, в качестве чего Оно проявляется. Опасности не существует. Для Того, что Ты есть, царит совершенная безопасность. Опасность никогда не чревата опасностью.
Растрать время, которого у Тебя нет. Тебе нечего терять. Попробуй-ка растратить время, которого не существует. Это труд. Или сэкономь время, ведь Ты всегда озабочен нуждой. Ты медитируешь во времени, потому что потом может оказаться не до шуток.
Сумасшествие какое-то. То самое сума-сшествие. Ты «сошел». Сошел из Твоего изначального состояния во что-то сумасшедшее. Это безумие, или вкус к жизни. Поскольку «ты» рожден, у «тебя» есть вкус к жизни. «Ты» ищешь свою родину. Ты безумен настолько, что пытаешься найти Свою родину в каком-то обстоятельстве. Настолько Ты безумен. Разве это не безумие?
Это больно. Или, если по-английски: painful. Здесь требуется champain (от англ. champagne). Или Ты становишься painter. Художником. Быть художником – это самая большая мука: он постоянно сомневается в том, что делает. Поэтому он и называется painter. В муках творчества. В качестве родового канала Бытия. Пока он не извлек оттуда свою штуковину. Ах, язык – просто супер!
Это то самое безумие, когда Ты думаешь, что временами бываешь внутри, а временами – снаружи. Как в сексе – то «ты» внутри, то снаружи.
Когда «ты» внутри, то ощущаешь себя хорошо, а когда снаружи – то снова хочешь вернуться внутрь. В этих специфических обстоятельствах, когда «ты» якобы проникаешь в То, чем являешься, «тебе» кажется, что «ты» «внутри». А когда оказываешься снаружи: «У-у-у! Скорей обратно внутрь!»
Но это всего лишь две стороны медали, которая есть Ты. У этой медали есть дружелюбная, гармоничная сторона и дисгармоничная. Гармония и дисгармония. Внутри всего этого присутствует harm (страдание).
Ты не можешь быть одним, не будучи другим. Иначе Тебе пришлось бы постоянно отрезать одну сторону. То есть одну сторону Себя, которая «тебе» не подходит: «Мне это не подходит, поэтому мне сейчас требуется випассана. Wie passa mer, чтобы все мне подходило».
Випассана – это буддийская техника упражнения внимания. Я из этого делаю «wie passa mer», «как мне это подходит». Ты ведь, собственно говоря, всегда хочешь подогнать это под «себя». Вот в чем штука.
Есть такая известная история о царевиче Раме, который приходит к одному святому и получает учение обо всем адвайтическом: Ты не тело, Ты не то, Ты не это и т. д. Царевич Рама «реализует» ЭТО. Осознает, что Он не есть тело, не есть дух, не есть осознавание.
Полный благодарности – «наконец-то я это сделал, я реализовал ЭТО!», – он отдает мудрецу свое кольцо с бриллиантом. Мудрец берет кольцо и открывает сундук. В нем полно колец с бриллиантами. Мудрец кидает туда новое и говорит: «Увидимся в следующий раз!»
Речь вот о чем: этот момент случался с Тобой уже бесконечное множество раз. Все, что Ты «реализовываешь», Тебе придется реализовывать снова и снова. Но Реальность, которая всегда здесь, ни одна реализация не сделает реальнее, чем она есть.
(Истинная) природа – это само нерожденное Бытие. То, что никогда не рождалось, никогда не сможет быть изменено. Как никогда и не умрет. Вечная Жизнь есть То, что есть. Вечная Жизнь – это Реальность и ее реализация, и здесь (в истинной природе) нет различия. Здесь любой вопрос о предопределенности не уместен. Есть просто непокидаемость Того, что есть Ты. Ты не можешь покинуть эту непокидаемость. Ты просто То, что есть. И для этого Тебе абсолютно не требуется ничего делать.
Можно быть только Тем, что есть Свет, однако нельзя обладать Светом.
Любое устремление исходит из идеи об «обладателе». Просто осознай, что «обладатель» никогда не сможет обладать просветлением. То, что Ты никогда не сделаешься чьей-то собственностью и никогда не сможешь принадлежать чему-то или кому-то, – это радость. То, что Ты никогда не сможешь познать Себя, – это радость. Сама идея познаваемости уже есть ад. Так что Я вестник радости.
Просто отбрось это представление об «обладателе», и ничего не останется.
Чо опять раскудахтался со своей любовью) здесь только мысли и есть… под видом некоторых товарищей, вернее любовь закутанная в мысли. Она и питает и устраивает весь этот цирк.
скажи, что из этого — Ты?
Вот это и есть многими ищущими обожаемая Любовь, первое бытующее любвеобильное Я, Свет.
Нет? Ну вот. Тогда Ты можешь сказать, что Твоя (истинная) природа – это свобода от страха. Ее ничто и никто кнутом не подстегивает.
Вопрошающий: Но ведь я совершенно не могу быть уверен в этом. Откуда мне знать, испытываю ли я страх в глубоком сне, если я не осознаю ничего?
Карл: Это Я и говорю: это никого не волнует. Волнующегося это волнует только сейчас, потому что он бодрствует. Как только волнующийся просыпается, его начинает что-то волновать. Он волнуется о том, каков он, волнующийся, есть ли волнующийся в глубоком сне и так далее, и тому подобное. Но это волнует волнующегося только тогда, когда он бодрствует. А так его нет. Ничто не волнуется о том, что «тебя» нет, когда нет никакого волнующегося. Все понятно? Нет? Не имеет значения. Я тоже.
Свобода непостижима. Ее невозможно контролировать. Ни одна мысль не может прикоснуться к ней. Как и ни одно чувство. Ни одна попытка восприятия. В ней просто нет ничего для восприятия. Она есть и останется абсолютно непостижимой. Это есть Ты: совершенная непостижимость.
Это же великолепно: радость быть Тем, что непостижимо.
Если бы Ты действительно был постижим, то был бы контролируем. И это было бы тюрьмой. Тебе стоило бы сразу убить Себя. Но, слава тебе, Господи, Ты не только непостижим, но и необусловлен и неубиваем. Одно только представление о том, что Ты способен постичь Себя, – уже ад. А эта Твоя невоспринимаемость и ненаходимость – абсолютное расслабление.
Попробуй-ка поймать время! Ты не найдешь его. Время – это идея двойственности: того, что переживающий отделен от переживаемого, – это называется временем, отделенностью. Так называемая отделенность видящего от видимого. Это та самая змея: идея существования того, кто может быть отягощен или соблазнен чем-то другим. Это та самая ноша, которую Ты постоянно таскаешь с «собой»: идея того, что Ты отличен от мира. Что Ты уязвим.
Когда Ты познаешь, что Ты есть То, чем является видящий, видение и видимое, то остается Бытие. То, чем являешься Ты, чем является жизнь, которое испытывает переживания Себя в качестве всего этого, никогда не сможет быть повреждено тем, в качестве чего Оно проявляется. Опасности не существует. Для Того, что Ты есть, царит совершенная безопасность. Опасность никогда не чревата опасностью.
Сумасшествие какое-то. То самое сума-сшествие. Ты «сошел». Сошел из Твоего изначального состояния во что-то сумасшедшее. Это безумие, или вкус к жизни. Поскольку «ты» рожден, у «тебя» есть вкус к жизни. «Ты» ищешь свою родину. Ты безумен настолько, что пытаешься найти Свою родину в каком-то обстоятельстве. Настолько Ты безумен. Разве это не безумие?
Это больно. Или, если по-английски: painful. Здесь требуется champain (от англ. champagne). Или Ты становишься painter. Художником. Быть художником – это самая большая мука: он постоянно сомневается в том, что делает. Поэтому он и называется painter. В муках творчества. В качестве родового канала Бытия. Пока он не извлек оттуда свою штуковину. Ах, язык – просто супер!
Это то самое безумие, когда Ты думаешь, что временами бываешь внутри, а временами – снаружи. Как в сексе – то «ты» внутри, то снаружи.
Когда «ты» внутри, то ощущаешь себя хорошо, а когда снаружи – то снова хочешь вернуться внутрь. В этих специфических обстоятельствах, когда «ты» якобы проникаешь в То, чем являешься, «тебе» кажется, что «ты» «внутри». А когда оказываешься снаружи: «У-у-у! Скорей обратно внутрь!»
Но это всего лишь две стороны медали, которая есть Ты. У этой медали есть дружелюбная, гармоничная сторона и дисгармоничная. Гармония и дисгармония. Внутри всего этого присутствует harm (страдание).
Ты не можешь быть одним, не будучи другим. Иначе Тебе пришлось бы постоянно отрезать одну сторону. То есть одну сторону Себя, которая «тебе» не подходит: «Мне это не подходит, поэтому мне сейчас требуется випассана. Wie passa mer, чтобы все мне подходило».
Випассана – это буддийская техника упражнения внимания. Я из этого делаю «wie passa mer», «как мне это подходит». Ты ведь, собственно говоря, всегда хочешь подогнать это под «себя». Вот в чем штука.
Полный благодарности – «наконец-то я это сделал, я реализовал ЭТО!», – он отдает мудрецу свое кольцо с бриллиантом. Мудрец берет кольцо и открывает сундук. В нем полно колец с бриллиантами. Мудрец кидает туда новое и говорит: «Увидимся в следующий раз!»
Речь вот о чем: этот момент случался с Тобой уже бесконечное множество раз. Все, что Ты «реализовываешь», Тебе придется реализовывать снова и снова. Но Реальность, которая всегда здесь, ни одна реализация не сделает реальнее, чем она есть.
(Истинная) природа – это само нерожденное Бытие. То, что никогда не рождалось, никогда не сможет быть изменено. Как никогда и не умрет. Вечная Жизнь есть То, что есть. Вечная Жизнь – это Реальность и ее реализация, и здесь (в истинной природе) нет различия. Здесь любой вопрос о предопределенности не уместен. Есть просто непокидаемость Того, что есть Ты. Ты не можешь покинуть эту непокидаемость. Ты просто То, что есть. И для этого Тебе абсолютно не требуется ничего делать.
Можно быть только Тем, что есть Свет, однако нельзя обладать Светом.
Любое устремление исходит из идеи об «обладателе». Просто осознай, что «обладатель» никогда не сможет обладать просветлением. То, что Ты никогда не сделаешься чьей-то собственностью и никогда не сможешь принадлежать чему-то или кому-то, – это радость. То, что Ты никогда не сможешь познать Себя, – это радость. Сама идея познаваемости уже есть ад. Так что Я вестник радости.
Просто отбрось это представление об «обладателе», и ничего не останется.