Всё-таки надежда на то, что всё закончится полюбовно, и счастье меня обязательно настигнет, без необходимости оставаться один на один с этим «неудобством» подгрёбтым в кучу и заметённым в уголок (который таки всегда на виду) — очень сильна. Фактически в каждый момент, что я делаю, так это смотрю в этот гадательный шар в котором плавают розовые сопли о чудном и спокойном будущем. И вот даже казалось последние дни, что взгляд от него оторвался и немного стал поглядывать на кучу. Но и это событие уже, как я погляжу, принесено в жертву соплям в шаре… Я молодец, я справлюсь…

Я знаю как вести себя с другими людьми, как разговаривать, чтобы никого не обидеть и не спровоцировать, мне проще разговаривать с человеком на вы, даже если он гораздо младше меня. Я никогда не стукнусь плечом с прохожим в толпе, я обтекаю, я проскальзываю. Я вообще скользкий тип. Это образ мышления и образ жизни. Я называю это дипломатией. В течении жизни я применял это искусство все чаще и чаще, пока оно не дошло до автоматизма и я не стал жить из него. Наверное, это адаптация в социуме, я даже примерно могу вспомнить, как это во мне развилось. Интересно, что я этого даже не замечал, пока не послушал последний сатсанг Дракона.

Но это не все, что я не замечал.
Читать дальше →

Из замеченного. Увидел на сайте новую страшилку/громооотвод. называется социумом. И через один пост — социум победил, социум подавил, социуму выгодно и т.д. Но это же очередная отговорка, попытка избавиться от ответственности за себя! Попытка смотреть куда угодно, только не на свой зад, который не очень хорошо подтерт… Ничего не изменится, пока не перестанешь искать крайних.

forsuasson:

До меня тут недавно дошло: мы ведь мечтаем, чтобы социум победил. Мечтаем о нормальной жизни без этого конфликта. Мы выступаем на стороне социума, поэтому так хреново. Просто кроме социума, его целей и жизни, которую он предлагает, мы ничего не знаем. Подлинности не знаем.

Нет традиции для мирян. Не надо себя обманывать. Для мирян есть свод правил, продиктованный необходимостью сохранения общества, или убежище для тех, чья душевная структура не способна существовать в условиях социальной борьбы. Каждая духовная традиция создает такие убежища, и пока она жива, в убежище остается дверь, выйдя из которой ты уходишь от мира. Этот уход может быть двух видов. Путник сбрасывает социум как надоевший груз одним рывком. Это пустынники отшельники живущие в скитах и пещерах для них даже монастырское житье слишком обременительно. Или оставаясь в миру, он все больше теряет к нему интерес, его взор все чаще разворачивается к незримому, выходящему за пределы пределов. Какое то время, он может продолжать учить, строить для себя и учеников собственный мир, может даже умереть, окруженный преданными как Рамана Махарши. Но его жизнь это только видимость, он давно мертв для мира и все, что мы можем увидеть, это только фееричный распад его иллюзорных оболочек.

Мы сотканы из других.
Каждая ниточка — человечек.
Вот и живем для них,
А не поем беспечно.

А если распустишь себя как ткань,
То нечем душе укрыться.
И потому проиграешь брань.
Личины, заменят лица.

Социум –левиафан.
Чудовище многооко.
И только если от Бога пьян,
Умрешь, не дождавшись срока.

Но разве хочешь ты умереть?
Ткань распустить по нитке?
Разбиться о Солнца медь?
Икаром сгореть в попытке?

Нет! Каждый из нас, как премудрый Дедал,
Хочет тюрьму покинуть.
Поэтому заранее проиграл.
И приземлится в тину.

В ней так приятно себя воспеть,
И упростить все смыслы.
Просто пить или просто есть,
И помнить что мир помыслен.

Все увертки! Ты проиграл,
Даже не вынув шпагу.
Зверь велик, ты ничтожно мал,
И негде найти отвагу.

В этой войне себя не спасти.
Летишь против дня на север.
И не повернуть в пути,
Когда вымерзают перья.

И быть в миру не от мира сего,
Это не просто фраза.
Это значит, не ждать ничего,
И быть лишь строкой рассказа.
Читать дальше →

Кто-то сказал, что если собственная компания тебя не тяготит, значит и других тяготить не будет, а может даже будет их привлекать.
Читать дальше →

Самая большая сила заключается в том, что ты можешь прекратить обороняться, а начать принимать, ты можешь прямо сейчас начать жить, а не проживать, не идти от боли, а быть в боли, не бежать как ошпаренный от всплывшего стыда, а посидеть в нём — это и называется моментом приятия. Подобно тому, когда все видят тебя, грязного, лживого, а ты всем говоришь: «я добрый, порядочный, чистый», но когда вся ваша правда теперь видна, вдруг исчезает потребность в защите, ведь всё и так уже ясно видно и это правда.
Проживание — это непосредственное проживание именно того, что есть на самом деле без этикеток, а точнее, например, есть реакция на что-то, эта реакция и есть правда, не требующая какого-либо додумывания к уже существующему «Всё так».Но не всё то, что считается правдой, является таковой, лишь то, что жжет агонией и есть та ваша правда, которая скрывается обратной маской. Вопрос лишь в том, побежите вы ОТ или попробуете ОСТАТЬСЯ в ней, возможно, тогда любая боль перестанет быть болью и, следовательно, убегать незачем.
В этом и есть сила, энергия!

Бежало время, унося сомненья,
Прозрений пыль и откровений бремя,
Растают в безграничной бездне,
Где слово, не успев присесть на стремя,
Взорвется мыслью об исчезновеньи,
А имя потеряет смысл.
В бессмысленном круженьи измышлений,
Рождая новый мир.
Из пены дней-явлением Венеры,
Без прошлого и будущего плена,
Открытой книгой, в наготе, без тела,
И впитывает и наполняет жизнь!

Мы рождаемся, умираем…
Как по речке плывем в обрыв…
И уходит душа нагая,
Все, что было, в пути забыв.

Эта воля слепая к жизни,
По течению гонит вниз.
И не ведая укоризны,
Называем мы это жизнь.

Эта речка, из душ уснувших,
Побеждает почти всегда.
Даже лучшие из наилучших
Лишь стоячей судьбы вода.

Но исток для душ шире устья,
Развернув судьбу как коня,
Навсегда обручишься с грустью,
Не пеняй тогда на меня.

Не увидеть душе истока.
Не упасть ей с рекой в обрыв.
Она станет дыханьем Бога.
Только он в этой речке жив.