В словах — остатки соли, а в глазах —
лишь грязный лед над тьмою неглубокой.
Нет сил молчать. Но нечего сказать,
когда уходишь из ладоней Бога,
когда визжат ноябрьские ветра
как свиньи на обрыве у Гадары,
когда по мостовым клубится смрад,
а в мутных окнах мечутся кошмары,
когда идешь сквозь блудный пьяный бред,
сквозь дымное пространство липких страхов,
то чувствуешь: Бог есть, но не в тебе,
а все твое — летит по ветру прахом…

Ночь. Перекресток. Злые голоса.
Молчание небес — на полчаса .

Есть высший смысл в таинственной игре,
В хитросплетенье и теней и света.
О, как же нас тревожит на заре
Неуловимость трепетная эта!
Есть высший смысл. И он во всё проник,
И он всему дарует оправданье.
Но сотрясает мирозданье крик:
– А как же страх? А слёзы? А страданья?
Как рассуждать о свете и добре,
Коль смерть придёт? Ты позабыл о смерти?
Нет, не забыл. Но верьте, верьте, верьте:
Есть высший смысл в таинственной игре.

Русская поэзия 1960-х годов
Леонид Аронзон

***

Как хорошо в покинутых местах!
Покинутых людьми, но не богами.
И дождь идет, и мокнет красота
старинной рощи, поднятой холмами.

И дождь идет, и мокнет красота
старинной рощи, поднятой холмами, — Мы тут одни, нам люди не чета.
О, что за благо выпивать в тумане!

Мы тут одни, нам люди не чета.
О, что за благо выпивать в тумане!
Запомни путь слетевшего листа
и мысль о том, что мы идем за нами.

Запомни путь слетевшего листа
и мысль о том, что мы идем за нами.
Кто наградил нас, друг, такими снами?
Или себя мы наградили сами?

Кто наградил нас, друг, такими снами?
Или себя мы наградили сами?
Чтоб застрелиться тут, не надо ни черта:
ни тяготы в душе, ни пороха в нагане.

Ни самого нагана. Видит Бог,
чтоб застрелиться тут не надо ничего.

И второй стих.

Боже мой, как все красиво!
Всякий раз как никогда.
Нет в прекрасном перерыва,
отвернуться б, но куда?

Оттого, что он речной,
ветер трепетный прохладен.
Никакого мира сзади —
все, что есть — передо мной.

ЭТО ЖИЗНЬ, ЭТО И СВОБОДА НЕЗНАЮЩАЯ СВОБОДЫ И СТРАДАНИЕ, НЕЗНАЮЩЕЕ СТРАДАНИЯ.

АННА ТРОСИНА

Я в океане из опавших грез переливалась разными цветами.
Размыт был день. Был он предельно четок.
И были мы в каком-то челноке, несущем нас по воле ветра.
Мы не противились ему, лишь мягко подставляли плечи.
И было Утро, был и День, и Вечер.
И лучшей мы уж не искали Встречи, в объятии Вселенском находясь.
А губы наши говорили фразы на непонятном языке, но понимали мы друг друга.
И нежность — верная подруга, ласкала наши берега.
Хрустальным светом был залит пейзаж из наших снов,
И не было их ничего прекрасней.
Лишь легкое скольжение среди ненастья,
Лишь танец нашей тени среди залитых солнцем берегов.

1. Я не манас/ум, не буддхи/интеллект, не ахамкара/эго и не читта/память.
Я не уши, не язык, не нос, не глаза и не кожа.
Я не пространство, не земля, не огонь, не воздух и не вода.
Я есмь чистое Сознание/Чит и Блаженство/Ананда!
Я есмь духовная Радость; я есмь Само-осознающий Шива!
Я есмь Шива, я есмь Шива! Шивохам, Шивохам!

Читать дальше →

(Шанкара обращается к гордому своей ученостью молодому пандиту/грамматисту:)
1. Безумец! Оставь свою жажду богатства, изгони из твоего сердца все желания! Довольствуйся только тем, что происходит естественным образом, прекрати всю свою тщетную суету.

Читать дальше →