Блестящий гусар, граф Алексей Буланов, как правильно сообщил Бендер, был действительно героем аристократического Петербурга. Имя великолепного кавалериста и кутилы не сходило с уст чопорных обитателей дворцов по Английской набережной и со столбцов светской хроники. Очень часто на страницах иллюстрированных журналов появлялся фотографический портрет красавца гусара — куртка, расшитая бранденбурами и отороченная зернистым каракулем, высокие прилизанные височки и короткий победительный нос.

Читать дальше →

Хорошо живет на свете Вини Пух!
У него всегда Один вариант вместо двух!)))

Я молитвой называю не произнесение религиозных текстов, не просьбы, и не восхваления. Молитва для меня — это когда я представляю источник всего неким существом. без формы, просто порождаю уверенность, что есть существо, живое, сознательное, любящее, и оно меня сейчас видит, все мои восприятия. И принимает, любит, потому что я и оно — едины, я — его часть. Это существо — все, нет ничего, кроме него. И я открываюсь ему, отдаюсь. Тогда возникает преданность. Как пламя в груди, белый огонь. Тогда все, что я вижу вокруг, дома, деревья, люди — все становится проявлением Его, именно различается так, а не просто думается.Все свои текущие восприятия, все, что появляется в поле моего внимания — я бросаю в этот огонь, отдаю, жертвую Ему. Иначе он не горит, гаснет, если я хоть что-то оставляю себе. Не нужно ничего менять, ничего устранять или порождать, просто бросаю все в огонь преданности, и вижу, как чужое, наносное, механическое сгорает, а настоящее, озаренное, истинное — начинает сиять чистотой.Меня почти нет в этом. нет возможности думать о себе, каждая такая мысль прерывает поток отдачи, и гасит огонь. Поэтому только в молитве у меня может быть такая сосредоточенность, которой не бывает в других случаях.И поэтому же молитва возможна не всегда. Только когда есть устремленность, когда она появляется хоть на мгновение, я могу променять свои впечатления на то пламя. Чем меньше меня, тем ярче огонь.
То я, то Ты…
То близь, то даль…
Я говорю: «Приблизься, Боже».
И тихо светится печаль,
И слез унять душа не может.

Ведь разлучиться надо мне
С самой собой, чтоб в час великий
В сквозной последней глубине
Сверкнул всем светом мой Владыка.

Как тесно у меня в груди! — Душа у собственного края…
Но только Ты не уходи… —
Я потеснюсь… я умираю...

Тиха вода
И берег глух.
Приди сюда
Очистить дух.
Тиха вода,
Открыта гладь.
Приди сюда,
Чтоб все отдать.
Да будет так: –
Кто вымел сор,
Кто сам иссяк, –
Вместил простор.
Нет ни забот,
Ни пепелищ.
Блажен лишь тот,
Кто духом нищ.
Нет бытия –
Без нищеты.
Зачем мне я,
когда есть Ты?

Что есть духовная работа?
Немереные километры.
Безостановочность полета
Противу ветра.
Что значит труд молитвы строгой,
Вот той, что держит мирозданье?
Упорство прославленья Бога
В часы смертельного страданья.
В часы невидимого боя,
Когда весь ход вещей разрушен,
Мое упорство быть с Тобою,
Когда ты оставляешь душу.

Благодарю Тебя, что Ты — Сущий над всеми Бог — сделался со мной единым духом неслитно, непреложно, неизменно, и Сам стал для меня всем во всем…Итак, ныне вселись в меня, о, Владыко, и обитай и пребывай во мне, рабе Твоем, неразлучно и нераздельно до смерти, о, Благой, чтобы я и во время исхода моего из жизни и после исхода пребывал в Тебе, о, Добрый, и царствовал с Тобой — Сущим над всеми Богом.

Как тщетно я тебя искала…
Едва нашла и тотчас потеряла…

Иногда кажется,
Деревья говорят, о Боге!
Шёпот листьев…

Слова преподобного Симеона Нового Богослова о молитве.
Не может быть, чтобы плод земной созрел без теплоты солнечной. Пусть семя прозябнет во время зимы и весною прорастет и даст ствол, но если все время будет стоять пасмурное и холодное, то никак не созреет плод его. Это будет произрастание ни к чему негожее и безполезное, лучше бы ему совсем не прорастать. Таким же образом и тот, кто не согревается теплотою умного Солнца – Христа Господа, посредством молитвы, как должно совершаемой, не может получить зрелого плода духовного, то есть сладости и пользы от чтения своего.
Много потребно времени и труда, более мысленного, чем телесного, на то, чтобы сначала научиться молиться как должно, а потом, научившись, продолжать молиться. Почему и Апостол заповедует нам воспевать и петь Богу, всегда сердцем, и не устами одними (Еф.5,19). Поелику уста говорят от избытка сердца, о надобно так устроиться, чтоб и молитва устами произносимая, произносима была от избытка сердца. А это бывает, когда в нас сердце чистое созидается, божественный дух правый обновляется, и восприемлется радость спасения Божия, каковая радость рождается от общения и причастия Христу, а утверждается потом благодатию Духа Владычного, по слову пророка, который сперва сказал: сердце чисто созижди во мне Боже и дух прав обнови во утробе моей, а потом: воздаждь ми радость спасения Твоего и Духом Владычним утверди мя, чтоб духи злые ни с какой стороны не могли своими искушениями и прилогами колебать движений и помышлений душевных. Когда душа будет в состоянии молиться показанным способом, тогда возможно, чтобы от таинственных лучей божественного просвещения, нисходящих в молящегося во время молитвы и ради молитвы, созревало, то есть было в сладость приемлемо и пользу приносило то, что он вычитывает и понимает.
Как для тела необходимо потребен воздух, чтоб дышать, так для души потребно непрестанное памятование о Боге, то есть молитва.
Итак, прежде всего надлежит сделаться верным и с Богом примириться и содружиться, испросив у Него отпущение всех прежних грехов, словом, делом и помышлением соделанных. Душа, с Богом примирившаяся и содружившаяся, бывает кроткою, смиренною и сокрушенною. Это и служит признаком примирения и содружения с Богом. Ибо Бог обыкновенно эти первые дает дарования верующим, то есть кротость и смирение. Душу же кроткую и смиренную уже не борют демоны, как прежде, ни сластолюбием, ни сребролюбием, ни славолюбием, и таким образом чрез эти два дарования Христовы душа обретает покой и не бывает смущаема никакими чуждыми и неуместными помыслами. Таковая душа и молится как подобает, то есть со страхом, благоговением и вниманием, а не одними устами. И это невозможно ни для какого человека, ни для мирянина, ни для монаха, ни для отшельника, ни для клирика, ни для диакона, ни для священника, ни для архиерея, если душа каждого из них не соделается причастницею Святого Духа, по мере веры их во Христа: ибо никто не может назвать Иисуса Господом, как только Духом Святым (1 Кор.12,3).
Истинно кланяющиеся Богу Духом кланяются и Духом молятся. А где Дух Господень, там свобода
Читать дальше →