Жизнь всему говорит ДА!
Остальное в уме-
Ерунда…

Все такое как есть без прелюдий!
Но куда-то спешат
Люди…

Сумасшедшая мыльная гонка!
И летят пузыри
Вдогонку…

Так качаются мысли-качели
В переливах летней
Капели…

«Сознание такое чистое, что всё, что бы ты ни делал в направлении очищения этого сознания, только загрязняет его.»

Если упал, снова встань,
Пыль отряхни с колен.
Сможешь ли ты вольным стать,
Не осознав свой плен?
И без ошибок своих
Сможешь ли мудрым быть?
Ненависть в сердце не победив,
Сможешь ли полюбить?
Снова упал? Поднимись!
Да, ты опять в пыли.
Как ты взлетишь в святую высь,
Не оттолкнув земли?
Как же ты станешь отцом,
Сыном не побывав?
Как жизнь увидишь в лицо,
Смерть свою не поправ?
Если лежать, не вставать, —
Мы не сможем ходить.
Если вообще не воевать,
Нам не победить.
Так что вставай, коль упал,
Пыль отряхни с колен.
И пробудись, если спал,
И разорви свой плен.
Что же ты плачешь, мой друг,
Падая много лет?
Если темно всё вокруг,
Значит скоро рассвет…

Не умею задавать вопросов. Как спросить о том, чего не понимаешь. О чём тут спросишь, если само «о чём» не понятно, не ясно, не видно. Остается только надежда, что случайно, неожиданно где-то увидишь, услышишь, прочитаешь то, о чем так хотел спросить, когда возникнет «а вот как».

Не могу задавать вопросов. Потому что страшно. Потому что уже заранее жду, что будет почти так же как всегда, что ответ будет не об это непонятном «о чем» или об этом, но я не смогу увидеть, понять. Потому что практически всегда не могу спросить открыто, искренне, сразу появляется какая-то хитрость. Неприятное ощущение, как будто украсть что-то хочу. И никак от него ни отделаться, ни избавиться, ведь сам вижу, что звучит лживо или мармеладно, как прочитал тут в одном из топиков, даже если сам вопрос хорошо построен(хитро блин). Еще не успел ничего спросить, а уже лажа. Только саму лажу увидеть ясно не получается, она то же из разряда «о чем», то есть нечто не понятное, не ясное. Если сам вижу, то будет видно всем, все будут тыкать, а это больно. Ладно бы больно, но потом понятно. Только вот понятно не случается. Так и получается, что ответ тыкает всегда в эту лажу, а не показывает то, о чем спрашивается, да и лажа понятнее не становится. Поэтому я не могу задавать вопросов, хотя иногда это и делаю, я просто боюсь, боюсь этой боли. Часто завидую тем, кто может просто спросить, спросить как есть, когда вопрос выходит просто как почесать руку, и когда у меня внезапно так получается, я радуюсь, на мгновение мир, лад в душе.

Мне повезло, жизнь дала мне возможность видеть мастера очень часто, примерно раз в неделю. Но именно у него страшнее всего спросить. Да и не говорит он обычно о понимании в жизни, только о насущном, но и тут бывает трудно увернуться от удара. Честно то, что всегда хочется увернуться, всегда хочется избежать боли, как тут скажешь без стыда, что стремишься к видению, пониманию, осознанию, если всегда бежишь от этого. На семинарах он говорит, когда кто-то спрашивает, не
Читать дальше →

– У тебя ничего приятного нет в жизни?
– Нет, – сказала я.
– Как так?
– Да вот так.
– Что ж, одно страдание?
– Да. И у вас тоже.
– Ну, – засмеялся таксист, – об этом ты знать не можешь.
– Могу, – сказала я. – Иначе вы бы здесь не сидели.
– Почему?
Я бы объяснила. Только не знаю, поймете ли вы.
– Ишь ты какая, – фыркнул шофер, – что, думаешь, я глупее тебя? Уж наверно, пойму, если ты поняла.
– Хорошо. Ясно ли вам, что страдание и есть та материя, из которой создан мир?
– Почему?
– Это можно объяснить только на примере.
– Ну давай на примере.
– Вы знаете историю про барона Мюнхгаузена, который поднял себя за волосы из болота?
– Знаю, – сказал шофер. – В кино даже видел.
– Реальность этого мира имеет под собой похожие основания. Только надо представить себе, что Мюнхгаузен висит в полной пустоте, изо всех сил сжимая себя за яйца, и кричит от невыносимой боли. С одной стороны, его вроде бы жалко. С другой стороны, пикантность его положения в том, что стоит ему отпустить свои яйца, и он сразу же исчезнет, ибо по своей природе он есть просто сосуд боли с седой косичкой, и если исчезнет боль, исчезнет он сам.
– Это тебя в школе так научили? – спросил шофер. – Или дома?
– Нет, – сказала я. – По дороге из школы домой. Мне ехать очень долго, всякого наслушаешься и насмотришься. Вы пример поняли?
– Понял, понял, – ответил он. – Не дурак. И что же твой Мюнхгаузен, боится отпустить свои яйца?
– Я же говорю, тогда он исчезнет.
– Так, может, лучше ему исчезнуть? На фиг нужна такая жизнь?
– Верное замечание. Именно поэтому и существует общественный договор.
– Общественный договор? Какой общественный договор?
– Каждый отдельный Мюнхгаузен может решиться отпустить свои яйца, но… когда шесть миллиардов Мюнхгаузенов крест-накрест держат за яйца друг друга, миру ничего не угрожает.
– Почему?
– Да очень просто. Сам себя Мюнхгаузен может и отпустить, как вы правильно заметили. Но чем больней ему сделает
Читать дальше →

11. Маркиз де Сад.

Мне представляется, что медитативный человек никогда не будет проповедовать крест или страдания, вызванные переходом. С другой стороны мы не должны быть наивны на счёт этого, и в любом случае не должны другим показывать неверный путь. Ведь переправа на другой берег растягивает человеческие рамки так, что они могут порваться, и не однажды, но снова и снова. Кто пойдёт на это? Не зря крест является центральным символом христианства.

– Бернадетт Робертс –

Сомневаюсь, что существует какая-то другая стадия развития человека, которая прогрессирует так стремительно и в течении такого длительного периода, чем та, в которой находилась сейчас Джулия. Ведь однажды начавшись, этот процесс уже не замедляется и не останавливается. Пока есть топливо, бушует пламя. Каждый день, а иногда каждый час, начинается совершенно новая игра, так как игрок становится совершенно новым человеком – менее обременённым, менее фальшивым, более простым, более пробуждённым.
«О, чёрт, как же плохо идёт процесс! Хочется плакать! Моё тотальное разрушение проходит не так, как я надеялась, поэтому я хнычу и жалуюсь как маленький ребёнок! Какая трусость! Мне так стыдно за себя, хоть даже я знаю – это то, что есть. Никто не обошёл этого. Никому не было легче. Это то, что есть. То, что не могу сделать сегодня, сделаю завтра. Маленькими шажками. Шаг за шагом. По одному. Я могу сделать только то, что могу. Никогда даже не думала, что смогу зайти так далеко, смогу дойти до этой точки. Каждый день я продвигаюсь немного дальше, становлюсь более „готовой“, знаю меньше, понимаю больше. Я абсолютно точно знаю, что значит изумляться каждый день, как наивна я была вчера. Да, это казалось невозможным. Не нужно было даже задумываться! Зачем заглядывать вперёд? Чтобы сломать свой дух? Нужно сконцентрироваться. КОНЦЕНТРИРУЙСЯ!!! Следующая вещь – единственная вещь, и она может в любом случае меня убить. Я гляжу на то, что будет после и вижу абсолютную невозможность, но так уже было однажды, и
Читать дальше →

Те которые говорят что живут сердцем, все равно живут умом, только их ум стал более сердечным))))

бывает такая тихая грусть
бывает…
что даже себя боюсь
бывает и хочется делать назло
тебе и себе
и всему
чтоб прошло…