За подкладкой реальности
прячется что-то.
Смысл поэзии, вычислить что.
Говорят, это бессмысленно,
то есть о том,
что реальность это так много,
а мы её часть, неспособная
верить, любить, наблюдать этот круг,
в котором окружность отсутствует…
Поэту останется только звук
произносимого предложения.
Невыносимое положение!
Но ведь слова — это только начало,
того, что когда-то взрывалось, кричало,
а теперь тихо стонет всё тише и тише,
так, что никто ничего не слышит.
Кроме поэтов.

Лёха Никонов

еду с работы. немного простыла,
старый автобус наполнен народом.
осень сюда ещё не заходила,
лишь заглянула в окно мимоходом.

люди галдят заглушая колёса,
звонко щебечут сеньоры испанки,
перебивают и сыпят вопросы,
на остановке зашли иностранки.

жарко и душно в автобусе. еду.
тело гудит, навалилась усталость,
мысли скользят по всеобщему бреду,
с ровной спиной медитирую малость.

пару минут и полный порядок,
ясность мышления, мышцы упруги.
и бытие выпадает в осадок,
на фоне покоя шумные люди.

)))

Осень

Художник-осень торопливый,
Спешит неведомо куда.
Своею кисточкой игривой
Раскрасит листья без труда.
Набрав огня в костре заката,
Зажжет листву, спалит дотла,
Вздохнет, оценит: «Эх, растрата!»
Сорвет и скомкает без зла.
А листья — павшие фрагменты
Картин осенних — ждут-пождут,
Что пригласят в апартаменты
Картинных галерей. Бредут
По улицам, заглядывают в лица
И умоляют взять в свой дом:
Уж им не до музеев Ниццы —
Попасть бы к дочери в альбом…

— Прими что есть.
— Я, правда, не могу. Я волнуюсь и злюсь на это.
— Тогда прими что есть.
— Принять то, что я волнуюсь и злюсь? Принять то, что я не могу принять?
— Да. Внеси принятие в свое непринятие. Внеси уступание в свое не-уступание. И посмотри, что будет.

(неизвестный автор)

Гонки в мире подобны бегу облаков в несознании. Речь идёт не о том, чтобы бежать быстрее. Всё движется в несознании. Всё основано на обоюдном взаимодействии, сущность не существует. Это как с облаками: они не «существуют» и не «не существуют». И всё равно они существуют, но и не существуют. И потом все ломают себе об этом голову…

Что же мне делать, слепцу и пасынку,
В мире, где каждый и отч и зряч,
Где по анафемам, как по насыпям —
Страсти! где насморком
Назван — плач!

Что же мне делать, ребром и промыслом
Певчей! — как провод! загар! Сибирь!
По наважденьям своим — как пó мосту!
С их невесомостью
В мире гирь.

Что же мне делать, певцу и первенцу,
В мире, где наичернейший — сер!
Где вдохновенье хранят, как в термосе!
С этой безмерностью
В мире мер?!

А за окошком—шум дождя.
И можно, медленно бредя
По лабиринту мысли, вдруг
Услышать бесконечный звук
Того, что даже в смерти есть-
Ту нескончаемую песнь
Невидимых, тот тайный лад
Тех, что всю видимость творят.
О, только слушай и гляди.
Все прожитое—впереди.
Все будущее вмещено
В едва заметное зерно,
Что падает сейчас с небес,—
И скоро разрастется в лес…

Я тот, кто ищет,
Я тот, кто любит,
Я тот, кто мыслит,
Я тот, кто ждет.

Пытают чувства:
Боюсь и плачу,
Борюсь и верю,
А сердце — лед.

Суфлер ошибся,
Кривятся маски,
Погасла сцена,
Игра плывет.

Тебе не верю,
Себе не верю,
В себя не верю,
«Не верю» — врет.

Я тот, кто любит!
Я то, что любят!
Я — эта нежность!
Но я — не «тот»!