Собрав все знания свои,
Смиренно предложите Богу,
Как величайший дар Любви
К Нему, дающему Свободу;

Всё, чем вы были так горды
И что копили понемногу,
Сложите на алтарь Любви
И в дар преподнесите Богу;

Тот величайший из даров,
Что вы когда-нибудь дарили,
Поможет обрести Любовь
Того, кто всех мудрее в мире;

Того, кто всех сильней в Любви
И Кто нужнее нам всего –
Отдав все знания свои,
Взамен получите Его.
Адвайтин

«Это не я стою за дверью, а ты;
Позволь войти. Открой дверь к самому себе.»
Руми
♥

Когда в небе летит самолет, и, хорошо, если я нахожусь в низине, в тишине, скажем в осеннем лесу, — то я становлюсь соразмерным своду неба, который озвучен самолетом. А иногда я становлюсь соразмерным кустику травы, если в нем вдруг неожиданно обнаруживаю испуганного птенца. Полет проснувшегося комара в тишине зимней комнаты превращает меня в точку этого пространства. А иногда, когда бесшумно плыву по глади утреннего пруда, я становлюсь плоскостью. Но когда я ощущаю затылком и макушкой «взгляд неба» я становлюсь никем, — предельной малостью, которой никак не объять необъятного.
Читать дальше →

В разгар лета, когда нещадно палит солнце и нет ни облачка, ни дуновения, когда дворик у дома превратился в раскаленную сковородку и в него даже птицы не залетают, когда по телу ручьями струится пот, когда нет даже сил поесть и ты валяешься, словно мешок, изнывая отжары, а маслянистая земля пропитана испарениями и мухи кружат у самого носа, надоедая своим жужжанием… Вот если в такое-то время вдруг почернеет небо и хлынет ливень, словно разом застучит миллион железных гонгов, и благодатный дождь вмиг смоет пот, напоит иссушенную землю, прогонит мух и позволит наконец-то с аппетитом подкрепиться — вот радость!
Во дворике передкабинетом вырвать заросли лопухов и бурьяна и насадить десяток-другой банановых деревьев — вотрадость!
Проходя по улице, увидать двух грамотеев, о чем-то яростно спорящих с выпученными глазами и раскрасневшимися лицами, уже держащих друг друга за грудки и захлебывающихся словами… и вдруг какой-нибудь рослый детина вмиг растащит их в стороны и одним зычным окриком прекратит их спор — вот радость!
Когда ученики без запинки декламируют наизусть древние книги, словно вода, журча, льется из кувшина, — вот радость!
После еды от безделья перебирать свой сундучок с бумагамии вдруг наткнуться на долговые расписки числом эдак в несколько десятков и чтобы расписки эти были выданы давным-давно и деньгах получить по ним уже нет возможности… Сложить все расписки в кучу и поджечь их, глядя как серый дымок тает в небесах, — вот радость!
Проснувшись поутру, услыхать, как домашние со вздохом говорят друг другу, что ночью кто-то умер, а потом узнать, что сия участь постигла первого мошенника в городе — вот радость!
Темной ночью лечь спать, чувствуя себя больным и разбитым, тоскливо дремать поутру, а потом вдруг услышать веселый щебет птиц, отдернуть занавес и, выглянув в окно, увидеть яркое солнышко и умытую дождем рощу — вот радость!
Услыхать вечером, что по соседствупоселился добропорядочный муж, на следующий день отправиться к нему в гости и застать
Читать дальше →

Фрагмент сатсанга Сиддхартхи (Юрий Менячихин) в Москве.

Сатсанг Сиддхартхи (Юрий Менячихин) в Москве.

Поодаль захолустье — туда то мне и надо
Там на дороге пусто лишь камни да ухабы
Ни солнца, ни рассвета, туман перед глазами
И еду я в карете с моими вензелями.

Я радуюсь свободе, я душу очищаю
В такую непогоду я каюсь и прощаю.

Гони, гони карета в лихую непогоду
Гони, гони карета да по плохой дороге
Туда, где я развею печаль мою тревогу
Гони, гони карета, ради Бога…

Я в пропасть не смотрела, по краю проезжая
Но я любила смело, любила как шальная
Уж сколько жизнь учила, а я не поумнела
Я ездить осторожно могла, но не хотела.

Я радуюсь свободе, я душу очищаю
В такую непогоду я каюсь и прощаю.

Гони, гони карета в лихую непогоду
Гони, гони карета да по плохой дороге
Туда, где я развею печаль мою тревогу
Гони, гони карета, ради Бога…